Мы устроили дебош

Сейчас весь мой мир крутился вокруг оставшихся двух свиданий. Все мысли были забиты именно ими. Я понимала, что жизнь в какой-то момент начинает давать сбои, и, кажется, этот момент наступил. Также понимала что, как только закончатся три свидания, что-то произойдет. Плохое или хорошее — я не могла сказать. Гарри не был из тех, чье поведение можно предугадать. По крайне мере, не сейчас. Я не знала его. Да и он особо не распространялся о себе. И это немного напрягало. — Думаю, кое-кому следует признаться, — голос подруги вывел меня из мыслей. Я вновь вернулась туда, где была. Кафе. — В чем? — я огляделась по сторонам, сравнивая то, что видела в последний раз с тем, что видела после. — Что ты сделала такое профессору Стайлсу, что теперь он гасит каждые твои письменные работы? Это тот самый момент, когда не знаешь, что делать: смеяться или плакать. — Эээ, я не знаю. Верно, лучше — третий вариант: косить под дурочку. — И почему ты молчишь об этом? Администрация не просто так создана, — Джесси-гребаная-воительница и защитница-ассоциации-студентов видела меня настоящую, понимала с полуслова, но теперь она превратилась в ту самую подругу, чей длинный нос начинает бесить больше, чем Дон Жура из бразильского сериала "Клон". — А что мне делать? — Жаловаться администрации. Он слишком к тебе придирается. Влюбился, что ли? — не понимая, как близко к правде стоит подруга, она пожала плечами и взялась за пончик. Мы сидели в кафе, выпивая уже по второй чашке капучино. Как всегда, сидя под любимой картиной в виде географической карты, мы были вне зоны всего кафе. Нас особо и не приметишь в зале, потому что уголок, в котором мы сидели, немного отстранен от общих столов в заведении. На улице шел сильный дождь, а зонта у меня с собой не было, поэтому распрощавшись с подругой, которая живет напротив кафе, я осталась сидеть за столом, ожидая, когда дождь хотя бы ослабеет. Мое внимание от телефонных сообщений однокурсников в общей беседе на фейсбуке отвлек звук колокольчиков над дверью, когда та открывается или закрывается. Чувствуя внутри себя легкость, я расплылась в улыбке, увидев, что это был Гарри. Его волосы были мокрыми, как и шарф с пальто, поэтому войдя в помещение, он начал отряхиваться. Я захотела его окликнуть, посадить рядом с батареей, чтобы он согрелся. Но то, что произошло в следующую минуту, меня полностью разубедило делать это. Вслед за профессором в кафе зашла девица со светлыми волосами. Она, улыбнувшись, коснулась плеча Гарри. Он одарил ее улыбкой в ответ. Они что-то сказали друг другу, после чего присели у барной стойки. Внутри меня все рухнуло. Чувствуя такую сильную обиду, потрясение и ощущение быть преданным кем-то, я сглотнула застрявший комок в горле. Подбивая себя не заорать, заставила свою гордость заткнуться и сидеть в укрытии до тех пор, пока Гарри и его спутница не уйдут. Слезы, давившие горло и застилавшие мои глаза, настолько засели во мне, что я не могла несколько секунд нормально дышать. Они заказали что-то, подсели поближе другу к другу и начали о чем-то разговаривать. Боже, как же противно мне стало. Внутренняя подавленность сошла, когда официант подошел ко мне со счетом в руках. Он оставил его на столе, принося свои извинения за задержку. Мне уже было плевать на разбушевавшийся дождь, но сидеть здесь и смотреть, как Гарри развлекается с кем-то — выше моих сил. Я вложила купюру в книжечку со счетом, встала со своего места. Натянув парку, поправив волосы и шарф, я взяла свою книгу, телефон и ноутбук, убрала все в сумку, схватила счет со стола, чтобы, проходя мимо бармена, отдать ему в руки. Подходя все ближе к барной стойке, за которой сидели эти двое, сама себе дала обещание, что отныне буду вести себя так, будто не замечаю Гарри вообще. — Мисс, — окликнул бармен, разговаривающий с официантом, — Вам понравился кофе? Я поравнялась с Гарри, протягивая книжечку с деньгами бармену. — Да, люблю ваш капучино. Мой голос заставил Гарри обернуться. На его лице читала маска удивления, но никакого смущения и в помине не было. Придурок. Смотря прямо ему в глаза, выдавила из себя улыбку. — Добрый вечер, профессор. Он хотел что-то сказать, но я резко развернулась и вышла из кафе, попадая под проливной дождь. Гарри больше не Гарри. Теперь он всего лишь профессор Стайлс. *** Моя посещаемость пострадала больше всего. Я ходила на все основные занятия, но лекции Гарри пропускала, а в свободное время пряталась в женском туалете, чтобы ненароком с ним не встретиться. Все то, что было — разрушилось. Видеть его было выше моих сил. Высасывая понемногу меня, он сделал мою жизнь вновь серой, даже более серой, чем та жизнь, которая была до него. Как я его ненавижу. Его улыбки, взгляды и обещания — все в пропасть рухнуло за считанные секунды. — Мисс Сойер, — глава администрации университета поймала меня, когда я выходила из туалета. Я вздрогнула, боясь услышать его голос, но через некоторое время успокоилась звучанием женского голоса, и плевать было, что он звал меня к ректору. — За мной, мисс Сойер, — глаза за очками злостно сверкнули, —не вынуждайте повторять. Я пошла вслед за женщиной по коридорам, сжимаясь изнутри. Что на этот раз произошло? Почему меня вызывают? Женщина молчала и лишь изредка кидала на меня недовольные взгляды до тех пор, пока мы не оказались в корпусе администрации. Она кивнула в сторону кабинета ректора, и я, сглотнув, постучалась и вошла. Строгий, невысокий, лысый мужчина пятидесяти лет в сером костюме с эмблемой на выглядывающем уголке платочка из переднего кармана пиджака сидел в кресле и что-то писал, но стоило мне войти, он оторвал взгляд от бумаг и, сложив пальцы в замок, указал на стул перед его столом. — З-здравствуйте, — поздоровалась я, вжимаясь в кресло. Ректор кивнул молча. — Вы понимаете, мисс, почему вас вызвали? — спросил он, на что я покачала головой, показывая ему, что действительно удивлена. — Что ж, — он вздохнул, закрывая глаза. — По табелю успеваемости я бы и не сказал, что Вы способны на прогулы, но последняя неделя вывела весь преподавательский состав из себя. — А что я сделала? Ректор посмотрел на меня как на прокаженную. — Как что? Прогулы лекций, дополнительных занятий, которые так нужны студентке, учащейся на государственной основе. То, что вы прошли отбор и попали не на платное обучение, еще не значит, что вы вправе прогуливать обязательный элективный блок занятий. — Но если предметы по выбору, — не поняла я, думая, что это может сойти мне с рук. Ректор покачал головой. — Нет. Вы обязаны посещать лекции. Мне совершенно не хотелось думать, о каких лекциях говорит ректор, но для себя я сделала выводы. — Я был обязан провести эту беседу и предупредить Вас, — мужчина пожал плечами и добавил: — еще одно занятие будет пропущено, и Вас переведут на платное обучение, а Ваше место уйдет другому студенту. Я поежилась. Не от страха, а от отвращения. Догадывалась, кто мог такое устроить, то есть пойти и накатать на меня заявление, учитывая, что только лекции и дополнительные занятия одного единственного профессора я пропускала. — Простите, — произнесла, когда ректор меня отпустил, — могу ли я узнать, кто подал Вам заявление? Учиться на платной форме мне не по карману. Придется подчиниться уставу — чего и мог добиваться лишь один человек. — Профессор Стайлс. Какое это имеет значение? Горько усмехнувшись про себя, я покачала головой и попрощалась с ректором. Дождавшись конца занятий, стояла напротив двери в аудиторию. Студенты открыли дверь и начали плавно вытекать из кабинета. Во мне бурлило негодование, а в таком положении я готова на все. Удостоверившись, что все студенты вышли, сделала вдох и шаг вперед в открытую дверь. Гарри стоял у окна — руки в карманах жутко обтягивающих джинсов, спутанные кудри. — Наконец-то пришла, — произнес он быстрее, чем я решила поздороваться. Что мне ему сказать? Ненависть вскипела, пар уже вышел из ушей. — Подлость никогда не украшала парней, — высказала сквозь стиснутые зубы. Гарри развернулся ко мне лицом. Я растерялась от его вида. Лицо осунулось, под глазами жуткие тени, будто бы он не спал вечность. Я застыла на месте в ожидании его ответа. — Это было адресовано мне? — он поджал недовольно губы. Весь его вид говорил о его недовольстве. — Т-тебе. — Уверена, котенок? — переспросил он, но на этот раз в его голосе не было той ласковой и нежной ноты, с которой он обычно обращался ко мне. — Я не котенок, профессор, — стиснула зубы еще сильнее — казалось, будто я услышала скрип. Он удивленно сложил губы дугой вверх, поджимая уголки рта вниз. Ему не нравилось то, как я себя веду. Но есть один нюанс: он — профессор, а я — студентка, гребаная студентка, позволившая себе чувства к человеку, с которым по уставу мне не разрешено даже толком переглядываться. — Гарри, вообще-то, — поправил он, подступая ближе ко мне. — В чем дело? — В чем дело? Я терпела. Терпение имеет свойство заканчиваться. Это и произошло, когда я увидела, что Стайлс продолжал ломать комедию. — Я была в кафетерии, куда ты привел свою подругу. Извини, не успела ее оценить, но помню ее красивые светлые волосы. У тебя неплохой вкус, Гарри Стайлс. Только на будущее — прежде чем пытаться строить отношения или какие у тебя там планы на ее счет, попытайся, ну так, интереса ради, порвать с девушкой, которой спутал все мысли. Гарри улыбнулся, качая головой. — Ты еще улыбаешься? — я устало выдохнула. Развернувшись, хотела выйти, но почувствовав, как Гарри коснулся моей спины, а затем перед моим носом закрылась дверь на замок, я все-таки остановилась. Гарри прижал меня к себе, обнимая со спины и целуя мой висок: — Ты такая глупенькая, — его голос с каждой секундой становился веселее. — Я звонил тебе не один раз, писал, бог знает сколько смс, пытался подкараулить у университета, но все время отступал, боясь быть замеченным рядом на глазах администрации, а все только потому, что ты подумала, будто бы Джемма — моя подруга, а не родная сестра.