Долг короля

Утром прямо за завтраком Раэл начал доставать короля. Он не забыл недавний поход в город и того ослепшего калеку тоже прекрасно помнил. Все равно с чего-то было нужно начинать воплощение его простого плана. Так почему бы не с этого? - Марк, я хочу с тобой поговорить, - произнес он. - Обязательно. Только не сейчас. Но этой ночью я весь буду в твоем распоряжении, - улыбнулся король. - Нет, именно сейчас. Впрочем, насчет ночи я согласен! - поспешно согласился Раэл. Он собирался воспользоваться тем, что Марк пребывал в отличном расположении духа. Может, это было не очень-то честно, но зато могло принести пользу. - Хорошо, говори. Король аккуратно отрезал маленькие кусочки омлета и неторопливо пережевывал. Сталь ножа противно скрипела по фарфоровой тарелке. Пользоваться поврежденной рукой все еще было больно, но он знал, что двигаться нужно — так восстановление пойдет быстрее. Из-за заживающего на лице пореза невозможно было широко раскрывать рот, и Марк вынужденно осторожничал. Завтрак явно обещал затянуться. - Я считаю, что ты должен назначить выплаты воинам, пострадавшим на королевской службе! - решительно сказал Раэл. Марк посмотрел на взволнованного супруга и иронично изогнул бровь. - Ошибаешься, я никому ничего не должен. - Нет, это ты ошибаешься! - горячился орк. - Они потеряли здоровье и возможность зарабатывать. Многие оказались в ужасном положении. Они даже вынуждены соглашаться добровольно на пытки ради еды. Это нормально?! Король пожал плечами. - Это их выбор. Ты сам только что сказал — добровольно. Ведь силой никто никого не заставляет. - Заставляет! - Кто? - Ты! Король раздраженно поджал губы и отложил в сторону столовый прибор. - Мне некогда заниматься подобной ерундой. Раэл почувствовал, что у него никак не выходит подобрать единственно верные слова. Такие, чтобы Марк все сразу понял. Но просто так отступить он тоже не мог. - Обстоятельства сильнее. Калекам просто не оставили выбора. Разве кто-то в здравом уме согласился бы быть живым пыточным пособием. Марк усмехнулся. - Легко. Хочешь, продемонстрирую? Не дожидаясь ответа, король звякнул в колокольчик и потребовал у слуги пригласить в трапезную секретаря. - Не надо демонстраций, - отмахнулся Раэл. - Просто выслушай меня до конца. Марк кивнул. Стоит ли ломать стрелы из-за такой малости — пусть говорит. Все равно на тарелке оставалась еще добрая половина проклятой яичницы. - Вот если бы ты понес какой-то ущерб, разве не потребовал бы от того, кто это сделал, возмещения? Марк кивнул, медленно пережевывая. Нож снова противно скрипнул. Раэл поморщился. Для орочьих ушей звук был слишком пронзительным. - Они тоже получили ущерб — потеряли здоровье. И произошло это у тебя на службе. А это значит, что за это отвечаешь ты. И ты должен им это возместить, назначив денежное содержание. Раэл был доволен. Ему казалось, что пример приведен очень понятный и логичный, но король усмехнулся, отрицательно качнул головой и, дожевав, ответил: - Нет, не должен. - Но почему?! Марк понял, что доесть свой завтрак в спокойной обстановке не удастся. Он подал слуге знак налить бодрящего отвара и снова повернулся к раздосадованному супругу. - По очень простой и естественной причине: право сильного, - спокойно объяснил он. - Слабые умирают, сильные выживают — это закон жизни, который никто не может отменить. Они оказались слабыми — позволили врагу победить себя, потому и потеряли здоровье. Получается выживать? Хорошо. Пусть живут, пока могут найти себе кусок хлеба. Не смогут — умрут. - Это цинично! - Зато справедливо. Раэл не мог поверить своим ушам — да где же там справедливость? Наверное, Марк просто неудачно пошутил... Но король был очень серьезен и не спешил улыбаться. - Не понимаешь? - спросил он. - Не понимаю! - с вызовом ответил Раэл. - Но разве не то же самое у орков? Насколько мне известно, даже в Светлой Дубраве практикуется усыпление калек и слабоумных. Раэл не знал, как поступают орки. Он слишком мало времени провел с Нерзгаром. Но сколько сейчас не напрягал память, не мог вспомнить ни одного покалеченного воина. Неужели Марк прав? - Ты сам обращаешься к богине за милосердием, но готов, будучи правителем, отказать в нем другим? - предпринял он очередную попытку. - К богине лично я обращаюсь за советом. Не путай. А что до милосердия, то у светлых была такая община — проповедовали любовь, всепрощение, милосердие и все в том же духе. - И что? - Да ничего, - равнодушно глотнул из чашки Марк. - Говорят, сами себя поубивали. - Почему? - Потому что нарушили закон жизни: выживает сильнейший. Пойми, - уже мягче сказал король, - у нас нет возможности содержать врожденных уродцев, кормить сумасшедших и всю жизнь выплачивать калекам милостыню. Ресурсы ограничены. Чтобы выжить и быть сильными перед врагами и естественными опасностями, мы должны в первую очередь поддерживать тех, кто приносит обществу пользу. А иначе просто распылим ресурсы. И сильные тоже станут слабыми. Первые же испытания станут тогда последними. - Значит, пусть умирают под пытками? - упрямо и тихо спросил Раэл. - Значит, так, - серьезно ответил король. - Невозможно быть хорошим для всех. Так можно потерять королевство. Двери трапезной тихо открылись, вошел Грэй. Он выглядел немного странно: каким-то взъерошенным, бледным и удивленным. Он поклонился сначала королю, потом Раэлу, и замер в ожидании приказа. - Я обещал тебе пример, - король обернулся к секретарю и потребовал: - Подойди к столу. Грэй приблизился и остановился на расстоянии в полшага. - Достань метательный кинжал. Марк дождался, когда узкое лезвие с хорошо сбалансированной рукоятью покинет ножны. - Хорошо. Положи ладонь на скатерть. Да, так. Теперь воткни кинжал себе в ладонь так, чтобы лезвие застряло в столе. - Не смей! - крикнул Раэл. - Я приказываю, - спокойно произнес король. Грэй задержал вздох. Лезвие блеснуло в свете магических светильников и с глухим ударом вошло в столешницу. На белой скатерти сразу же стало расползаться в стороны алое пятно. Лицо секретаря было похоже на застывшую маску. Он прикусил губу, но не издал ни звука. - Идиот! - простонал Раэл, он отвел взгляд, не в силах смотреть на торчавший из руки дроу нож. Двое слуг, подававших на стол, превратились в бесшумные и незаметные тени. Кажется, они были напуганы происходящим. - Да нет, он очень не глуп, - бесстрастно пояснил король. - Посмотри: он повредил левую, не ведущую руку. Да и нож воткнул таким образом, чтобы затронуть только мышцы. Связки, кости, крупные сосуды остались целы. Объясни своему господину, почему ты выполнил приказ. Грэй чуть заметно вздохнул и ответил довольно ровным, лишь чуть заметно дрогнувшим голосом: - Приказ был отдан королем. Я обязан подчиниться. - А если бы я приказал вонзить нож не в руку, а в горло? - уточнил Марк. Грэй побледнел еще больше, хотя, казалось, дальше уже некуда. - Я выполнил бы приказ, - очень тихо ответил он. - Почему? - За невыполнение приказа Вашего Величества — смерть. - Вот и все, - король повернулся к Раэлу и печально улыбнулся. - Прав тот, кто сильнее. В данном случае, я могу отдать ему любой приказ — и он выполнит. Добровольно выполнит. Я ведь не принуждал его. - Но ты приказал — это одно и то же! Раэл встал, в раздражении отбросил в сторону салфетку. - Знаешь, от всех этих демонстраций и философских рассуждений у меня здорово разболелась голова. А заодно — совесть, которая все же есть. Ты ночью не жди — ложись спать, пожалуй. Он быстро вышел из залы, стараясь держать спину прямо. Видеть короля было невыносимо. Ему никого не хотелось видеть, но в собственной гостиной обнаружилась довольная жизнью Францисселла. Ее счастливое лицо вызывало раздражение. - Ты собираешься у меня поселиться? - не очень вежливо ответил на приветствие Раэл. - А хоть бы и так? Тебе места мало? Смутить горгулью было весьма непростой задачей. Особенно, когда она не была настроена замечать чужую грубость. - Делай что хочешь! - буркнул Раэл и решил спрятаться от всех за дверью собственной спальни. Но у Франци, кажется, на этот счет было свое мнение. Она перехватила его у порога и, заглядывая в глаза, спросила: - Что-то случилось? - Скорее, кое-чего не случилось и, похоже, не случится. Отстань! Вот трудно не лезть в душу в сапогах? - Можно, конечно, и не лезть, - усмехнулась горгулья. - Только тогда ты умудряешься попадать в разные нехорошие ситуации. Знаешь, я не хочу бегать по всему Подземью, чтобы помочь. Гораздо проще и приятнее избежать проблем, посидев в креслах за чашечкой отвара и поделившись бедами с другом. Мы ведь все еще друзья. Ты не забыл? Раэл вздохнул. Своя правда в словах Францисселлы была, этого трудно было не признать. Да и свою дружбу она доказала на деле. А беды всегда кажутся меньше, если есть с кем разделить тяжкую ношу. Он сам не понял, как оказался в кресле и горячо пересказал внимательной Франци свой разговор с королем. - Да, друг, задал ты задачу, - опечалилась девушка. - И ты прав, и он прав — вот в чем беда. - Как это — он прав?! - возмутился Раэл, не ожидавший от горгульи такого предательства. - А вот так, - развела она руками. - Он прав, как государь, а ты прав, как обычный житель государства. И кто из вас правее я решить не могу. Это только боги рассудить способны. - А еще он Грэя покалечил, - тяжко вздохнул Раэл. - Этого я ему никогда не прощу! - Как... покалечил? Раэл рассказал. И по мере его рассказа, светлые глаза горгульи все больше темнели, пока вертикальный черный зрачок не заполнил всю радужку. - Это он зря! - прошипела она. - Я ему жизнь спасла, а он... - Франци, ты чего это? - Раэл только сейчас заметил разительные перемены в облике ранее милой и безобидной девушки. Смотреть на нее было неприятно: сквозь оставшуюся прекрасной внешность проглядывало что-то настолько хищное и опасное, что по спине невольно бежали мурашки. - Ты тут побудь. Я скоро вернусь, - ответила Франци чужим голосом и тенью выскользнула в коридор замка. Горгульей владел черный гнев. Алые всполохи священного безумия заполняли сознание, и она уже с трудом удерживалась от боевой трансформации. Какая-то часть разума все еще осознавала реальность. Горгулья понимала, что ведет себя немного странно. Такая реакция соответствовала, скорее, защите потомства. Какое ей дело до очередного любовника? Но гнев не желал утихать... Первая пара часовых разлетелась в стороны, тяжело ударилась об гладко стесанные темные камни стен и рухнула на пол без сознания. «Живы», - отстранено отметил разум. Шум заставил насторожиться следующий пост. Следопыты не мешкали: в сторону опасно приближавшейся фигуры успели выпустить четыре стрелы. Несколько мгновенных движений, едва уловимых взглядом — и стальные наконечники бесполезно звякнули о стены и пол. А Франци была уже рядом — слишком близко даже для того, чтобы пустить в ход меч. Из страшных равнодушных глаз смертельной чернотой смотрела сама Тьма. Закаленные в боях воины помянули Лоосс и невольно замешкались. - Уйдите в сторону. Вас не трону, - холодно произнесла она. - Не могу, - тихо прошептал один из следопытов и преградил ей путь. - Жаль. Два молниеносных удара — и еще два неподвижных тела. «Живы. Один покалечен». Из-за двери ощущался знакомый запах — Грэй был там. Тонкий аромат свежей крови заставил ее тихо зарычать. Наверное, горгулья все же не удержалась от частичной трансформации, потому что не смогла верно рассчитать силу удара: створки огромных и тяжелых дверей сорвало с петель и внесло в зал, отбросив в стороны на приличное расстояние. Закричал кто-то из слуг: кажется, его здорово задело. Что-то недовольно выговаривавший Грэю король быстро обернулся и мгновенно вскочил на ноги, обнажая меч. Но разве этой железкой можно остановить ее? Франци опасно усмехнулась. Она уже заметила кровь на столе и кое-как замотанную салфеткой ладонь Грэя. - Любишь причинять боль тем, кто не может ответить? - злобно прошипела она. - Трус! Попробуй справиться с достойным противником. - Я не сражаюсь с женщинами, - холодно ответил король. - А я с мужчинами сражаюсь! Аккуратные ноготки, окрашенные фиолетовым лаком, вдруг превратились в черные острые когти. Руки и уязвимые части тела на глазах прорастали темной змеиной чешуей, которую невозможно было пробить ударом копья или меча. Каждый волос на голове обзавелся режущей поверхностью, и тысячи смертельно опасных бритв взвивались в воздух при каждом движении. - Значит, любишь причинять боль? А чувствовать? Как насчет того, чтобы самому ее испытать? Франци плавными движениями хищника перемещалась вокруг занявшего боевую стойку короля. Она не боялась меча — скорее, останавливал Грэй, которого можно было случайно задеть во время боя. Это было неприемлемо. - Франци, что с тобой? Грэй метнулся между ней и королем, и горгулья обиженно зашипела: зачем он мешает ей наказать виновного? - Он причинил тебе вред! - Он меня пальцем не тронул, - поспешно возразил секретарь. - Я сам нанес удар ножом. Это правда. - Он так захотел! Он виноват! - Франци! Остановись, я прошу тебя! Ты погубишь нас всех! Отчаянный крик Грэя подействовал на Францисселу, словно ведро холодной воды. Ярость отпустила ее, она обиженно моргнула и уже обычным своим голосом спросила: - Почему ты защищаешь его? - Он мой король, Франци. Я давал ему клятву верности и не могу нарушить ее. Если я это сделаю, то просто перестану себя уважать. И так ко мне будут относиться все. Рассуди: ведь ты тоже держишь свое слово? Франци моргнула, пытаясь вспомнить, обещала ли она кому-то что-то настолько же серьезное, как клятва верности? Выходило, что нет. Тогда она быстренько попробовала представить, а что было бы, если бы обещала? Вздохнула тяжело, признавая правоту Грэя. - Ладно. Не трону. Медленно повернулась к королю и тихо, но отчетливо произнесла: - Но и ты не тронь. Не смей причинять вреда моему мужчине. Иначе я верну тебе зло. - Не много ли берешь на себя, девочка? - холодно усмехнулся король. - Я могу отдать приказ, и через пару рут тебя не будет в столице, а через несколько дней и в Подземье. И тебе повезет, если ты и твой друг уйдете отсюда живыми. Нападение на короля достаточный повод, чтобы забыть о верительных грамотах орков. - В самый раз. Ты обязан мне жизнью — помни об этом. Вряд ли боги поддержат тебя, если ты не будешь выплачивать такие долги! Сейчас Грэй уйдет со мной. Она с вызовом смотрела королю прямо в глаза, и Марк чуть заметно кивнул. - Хорошо. Но помни, в следующий раз я уже ничего не буду тебе должен. Франци взяла Грэя за здоровую руку и, гордо вздернув подбородок, покинула разгромленную комнату. Секретарь послушно шел за ней. - Куда мы? - тихо спросил он. - К Раэлу. - Франци, - он остановился и развернул ее лицом к себе, - подожди. Я хочу знать — ты сказала там. Что... - Грэй сглотнул, не смея повторить чужие слова. - Это правда? Францисселла чуть печально усмехнулась: - Что ты мой мужчина? Грэй кивнул. - Это правда. Сейчас ты мой. Но у нас нет семьи и не бывает одного партнера на всю жизнь. Это тоже правда. - Я понял, - тихо ответил Грэй. Ему было больно. Даже трудно было сказать, что болело сильнее: проткнутая ножом рука или что-то глубоко в груди. «Глупо было бы надеяться на что-то другое», - подумал он.