5 раз, когда поцеловали Чехова...

Это был самый обыкновенный вечер. Каждый занимался чем-то своим, не чая дождаться окончания писка приборов и вялых уже подколок капитана в отношении Спока, так же вяло на них реагировавшего. Спок был немногим более хмур, чем обычно, Кирк просто выглядел слегка уставшим, что ни о чём не говорило - доктор Маккой был сегодня особенно вреден, поэтому, проругавшись с капитаном добрых полтора часа насчёт планового осмотра, который Джим, ясное дело, пропустил, всё-таки покружился около него с то и дело барахлившим трикодером, выжимающим из начальника медслужбы такие выражения, что несколько энсинов помладше, родом, видимо из той же местности, что и доктор, покраснели и захихикали. Энсин же Чехов ничего не понял, просто и по тону, и по смаку, с которым Маккой произносил свои реплики, потряхивая трикодер, всё и так было ясно. Сам же Павел сидел и иллюстрировал открытку для своей бабушки, Ангелины Васильевны, которой на днях должно было исполнится сто три года. Внуком он у неё был восьмым, и, как она сама говорила, "восемь - счастливое число" - самым обожаемым. Родилась замечательная русская женщина, сделавшая из просто мальчика-гения действительно супер-умного русского навигатора, восьмого июля - аккурат в день семьи, любви и верности, коих в её жизни было предостаточно. Ангелина Васильевна сама была не лишена конструкторского дара, вышла на пенсию в восемьдесят, но подрабатывала по сию пору. Паша проводил у неё в деревне все каникулы, которые у него вообще были, и очень бабушку любил. Ангелина Васильевна за каникулы успевала откормить мальчика, добавив ему лишних пять-шесть килограммов, научить сотне полезных и не очень вещей, привить с десяток новых привычек и вообще - обеспечить Павлу идеальные каникулы в деревне. Именно бабушка повлияла на желание Чехова вступить в Звёздный флот, потому что она сама там работала. И на Энтерпрайз он попал не случайно - рекомендации позволяли ему самому выбрать судно, на котором он отправится в первый полёт. А бабуля как раз открыла ему тайну, что пила как-то раз пару лет назад на одной конференции с неким "бакенбардистым субъектом, таким милым, что, не будь я старше него на полвека - замуж бы вышла, внучек!". Выяснилось, что эти самым субъектом был адмирал Пайк, для которого Ангелина Васильевна не пожалела своих секретных чертежей, собственно, и лёгших в основу "Энтерпрайза". Все бабушкины чертежи были Чеховым внимательно изучены, корабль полюбился, и вскоре Паша не представлял себе другого судна, на котором смог бы работать. Да и команда здесь подобралась, что надо... Задумавшись, энсин не заметил, как прозвенел звонок и мостик опустел. - Чехов, смена закончена. Вы уделите мне минутку? Паша вздрогнул от неожиданности, автоматически глянул на часы и с сожалением оторвался от навигационной панели "Энтерпрайз", понимая, что открытку уже не успеет доделать. Со вздохом Павел обернулся к лейтенанту Ухуре, тут же на полувздохе и замирая. Девушка, обычно выглядящая как мисс Вселенная на финальном показе, сейчас выглядела так, будто её облизала корова, как сказала бы пашина бабушка, то есть была взъерошенной, заплаканной и растрёпанной. - Лейтенант Ухура, что с вами? - Спросил Паша обеспокоенно, мысленно взвешивая, получит ли он от девушки, если попытается привести её в порядок. Но тут эта самая девушка сжала руки в кулаки и выпалила: - Энсин, я люблю вас. Паша застыл, ошеломлённый этим неожиданным признанием, и Ухура, воспользовавшись его замешательством, кинулась ему на шею, с жаром целуя. Признаться, свой первый поцелуй Чехов представлял совершенно по-другому, поэтому невольно вскинул руки в протестующем жесте, но всё-таки не оттолкнул Нийоту, хотя это было действительно неприятно. Маслянистая коричневая помада на вкус была как свечной воск, отчего мягкие и влажные губы девушки теряли свою привлекательность и неуловимо отдавали силиконовой фальшью. Руки Нийоты, слишком лёгкие и влажноватые от волнения, обхватили его щёки, а маленький юркий язык лингвистки орудовал у него во рту, как ромуланский бур. И, когда у Чехова, не подготовившегося к поцелую, уже заканчивался воздух, над ними раздался льдисто-спокойный и обманчиво-мягкий, как январский снег, голос коммандера Спока. - Лейтенант Ухура, оставьте пожалуйста в покое энсина Чехова. Ваши манипуляции совершенно лишены смысла. Вы снова ошиблись с гипотетическим выбором объекта личных пристрастий, в который я мог бы поверить. Но из-за участившихся случаев вашего... кгхм... полигамного поведения, я вынужден на некоторое время отправить вас в медотсек, чтобы исследовать вас на предмет психоэмоциональных отклонений. Надеюсь, доктор Маккой будет особенно тщателен в отношении теста на манию величия. Нийота небрежно оттолкнула Чехова, вытерла губы и, презрительным взглядом смерив вулканца, вышла быстрым уверенным шагом, сопровождаемым стуком каблуков. Паша шокированно проводил взглядом женщину, которая только что украла его первый поцелуй, и вопросительно посмотрел на Спока. Тот поспешил пояснить: - Мы с лейтенантом Ухурой некоторое время состояли в романтических отношениях. Когда я объявил об их разрыве, она перешла в психически нестабильное состояние и теперь предпринимает попытки вызвать у меня эмоциональную реакцию на ее полигамное поведение, то есть ревность, говоря на языке людей. Но я - вулканец, и внешние эмоциональные проявления мне в принципе не свойственны. - Чехов мог бы вставить пару слов относительно этого, описав "внешние эмоциональные проявления" Спока после почти-смерти Кирка, но предпочёл промолчать. - Сегодня вы стали очередной жертвой ее нестабильности, и я прошу простить меня за то, что я не принял мер для предотвращения такого развития событий ранее. - Ага, - машинально согласился Чехов, стирая с губ остатки помады Ухуры, и мысленно пообещал себе, что отныне с женщинами никаких личных отношений заводить не будет. Уж слишком они непредсказуемые!