5 раз, когда поцеловали Чехова...

- Че-е-ехов! Паша насторожился, услышав в до боли знакомом раздолбайском тоне капитана подозрительно незнакомые нотки. Они находились на планете Дзета-18-22, одной из самых весёлых по количеству увеселительных заведений, в добровольно-принудительной увольнительной. Чехова, как уже совершеннолетнего (шёл первый год пятилетней миссии Энтерпрайз) и ещё не участвовавшего в вылазках капитана ни разу, потащили с собой Скотти и Сулу, донельзя обрадованные возможностью хорошенько выпить. Вскоре Кирк из поля зрения членов экипажа испарился, причём испарился вместе с немного пугающего вида аборигенкой, которая упитому в стельку Джиму показалась, наверное, мисс Вселенной. И не то, чтобы это кого-то беспокоило: предприимчивый Паша быстренько организовал между бравыми офицерами Звёздного флота соревнование, кто кого перепьёт, с условием, что каждый коктейль, который они заказывают, будет им незнаком, то есть имеется фактор случайного выбора, при наличии которого никто не уверен, что его личный порог опьянения не будет преодолён следующим стаканом. В итоге, когда Чехов услышал голос капитана, из неспящих за столиком их осталось трое: он сам, напивавшийся по-русски, гипотетически крепким и не закусывая, Скотти, благодаря которому он и оказался в этом богом забытом баре и который пил, как истинный шотландец - весело и с огоньком, и начальник медицинской службы Энтерпрайз, про которого Паша только и знал, что его фамилия - Маккой. Однако ничто так не сближает, как совместные пьянки, и по маккоевской манере пить Чехов сделал вывод, что долго и методично напиваться до полной отключки доктор умеет не благодаря природному таланту или генетической предрасположенности, но из-за постоянных тренировок. Чехов не был бы гением, если бы не подметил светлой полоски от кольца на безымянном пальце и западноамериканского акцента Маккоя. Такие, как он, просто по желанию в Звёздный флот не идут. Тут определенно не обошлось без жизненной трагедии, и Паша только решается спросить, какой, когда и слышит своего капитана. - Не оборачивайся, Чехов, - предупредительным тоном шепчет Маккой, копаясь в сумке с красным крестом, которую всегда таскал с собой в увольнительную именно на такой случай. А Чехов, может, и рад был бы не оборачиваться, но его вдруг хватают за плечи, ставят на ноги, и развёрнутый лицом к капитану его сильными руками Паша только и успевает, что взглянуть в слишком близкие и подёрнутые дымкой желания болезненно-голубые глаза Кирка, когда чувствует на своих губах чужие горячие губы. Этот поцелуй так же далёк от поцелуя Нийоты, как они сейчас от Земли. Джим страстно атакует рот Паши, заставляя его приоткрыться, и начинает выделывать языком такие пируэты во рту энсина, что у того подгибаются колени, но Кирк крепко держит его, продолжая целовать. В тот момент, когда на ширинку совершенно дезориентированного Чехова ложится широкая капитанская ладонь, в шею Кирка стремительно вонзается гипошприц, и мужчина падает на пол. Колени всё ещё подводят русского, и он обрушивается в руки своего спасителя - Маккоя. - Живой? - Обеспокоенно спрашивает доктор, и Чехов смеётся, потому что это настолько алогично: не в порядке явно был Кирк, а Маккой интересуется состоянием энсина. Но доктор усмехается и в своей обычной саркастичной манере добавляет: - Вот ты смеёшься, а Джим, между прочим, просто не успел попытаться тебя трахнуть. И потом сожрать. Паша бледнеет с каждым словом увлечённо повествующего Маккоя, говорящего об особенностях действия физиологических жидкостей особей женского пола на этой планете, и в очередной раз поражается поистине сказочному, не при кэптине будет сказано, раздолбайству Джеймса Тиберия Кирка. Рассказ доктора прерывает звук, похожий на тот, что издаёт при падении мешок картошки - уж кому, как не русскому, на каникулах не раз выкапывавшему её, знать. Они с Маккоем тупо смотрят под стол, куда только что упал отключившийся Скотти, а затем дружно и в голос хохочут. Где-то через минуту до них доходит, что Паша, пойманный доктором, так и сел в процессе увлекательного рассказа Маккоя к нему на колени. Но спьяну это уже не вводит в смущение, и, обсмеяв и этот факт, они общими усилиями собирают в кучку всех уснувших офицеров, наверх, как вишенку на торт, водрузив Кирка. Пока они ждут подмоги во главе со Споком для транспортировки не транспортирующегося самостоятельно живого груза, Чехову приходит в голову, что он так и не знает, как зовут Маккоя. Но спросить напрямую он не решается, и поэтому протягивает ладонь для рукопожатия. - Энсин Чехов, Павел Андреевич. Маккой залихватски ухмыляется и крепко сжимает ладонь русского в ответ. - Маккой. Леонард Маккой. Для друзей - Боунс*, потому что жена после развода только их и оставила. Второе имя - Горацио, но если раззвонишь - болеть не советую. Чехов раззванивать ничего не собирался, но от предупреждения по коже всё равно пробежали мурашки. - Я никому не скажу, - пообещал он и, взглянув на стол, улыбнулся. - Тут ещё коктейль остался... В общем, к прибытию Спока свежеиспечённые знакомые сладко спали: Маккой в уголке диванчика, Чехов - вольготно устроившись на тёплом плече доктора и сладко посапывая.