Воспитание клоуна

— Итак, начнем, хороший мой? Сади-чан, уперев рукоятку кнута в грудь пирату, потихоньку шла вперед. Багги, чьи мысли занимал побег, автоматически отступал. Опомнился, лишь уткнувшись спиной в стену. Надзирательница убрала кнут и, подойдя почти впритык, провела кончиками пальцев по небритой щеке. Приказала ласковым, бархатным голосом: — Подними руки. Запястья отравленного страхом пирата поползли вверх. Этот уверенный мягкий голос, текучие движения, приятный запах и тепло ее тела, создавали невероятную ауру сексуальности, что действовала на него гипнотически. Багги упер взгляд в лицо надзирательницы, вытянул руки. Мягкая улыбка, ласковая похвала – на клоуна накатывает непонятная волна радости. Холод металлических браслетов на запястье – наваждение спадает, Багги резко дергается. Руки крепко закованы в наручники на верхней перекладине той самой странной арки. — тихо-тихо-тихо. – Сади-чан еле слышно шепчет, придвигаясь вплотную и наклоняясь над ухом клоуна-капитана. Сладкий запах становиться сильнее: кружит голову, подавляет волю. Мягкий голос успокаивает, заставляет поверить. Багги может легко высвободиться, отделив запястья от тела, но этого почему-то делать не хочется. Чуть сбивается дыхание, по телу пробегают волны возбуждения и пират тянется к лицу надзирательницы. Сади-чан чуть отстраняется, наблюдая закономерную реакцию – разочарование. Она довольна, что правильно выбрала стратегию игры с этим человеком – сделать упор на психологическое доминирование, подчинить. Из таких вот пластичных, легко приспосабливающихся трусов выходят отличные рабы. Послушные, получающие удовольствие мазохисты-сабы. (Прим. автора: Саб — от англ. Submissive – покорный.) — Умница – Сади-чан ласково улыбается, скользит тонкими пальцами по губам пленника, подбородку, шее. Дойдя до горловины тюремной робы, усиливает нажим. Под острым ноготком ветхая ткань расходится, обнажая торс и оставляя маленькую кровоточащую царапину. Багги недовольно дергается, однако тут же по кровавой полосе снизу вверх идет теплый язычок. На царапине он не останавливается, скользнув по шее переходит к уху, чтобы через секунду вцепиться в него острыми зубами. Сильно, до крови. Сади-чан ловит удивленный вздох-всхлип боли и мягко облизывает ранку, ощущая привкус крови и слыша довольный выдох. «Да-а-а… Он у меня будет кричать от боли и стонать от удовольствия» Надзирательница облизывает губы в нетерпении. Глаза ее раба подернуты поволокой, рот приоткрыт, пара выбившихся из хвоста прядей спадают на лицо. «Прекрасная картина, но может быть гораздо лучше.» — Я сейчас приду.