Откровения

***

Сердце отбивало безумный ритм, отдаваясь грохотом в висках, рубаха прилипла к мокрому от пота телу, в голове было неприятно пусто. И лишь одна мысль набатом звучала в воспаленном сознании: бежать! Сиэль снова и снова пытался вырваться из мерзких рук насильников, но что может маленький ребенок множеству взрослых мужчин? От очередного резкого рывка порвалась рубаха. Теперь мальчик был полностью обнажен и, крича, пытался прикрыться руками, что ему сделать, естественно, не давали. Наконец насильникам удалось зафиксировать руки юного графа над головой, вжав его спиной в клетку. Юное тело дрожало от холода. Фантомхайф отчаянно скулил и пытался вывернуться, тем самым причиняя себе еще большую боль. В это время подстегиваемые сопротивлением жертвы мужчины гладили ее нежную кожу и ласкали соски. Сдавленные всхлипы доставляли им удовольствие и заставляли снова и снова прикасаться к такому чувственному и неискушенному созданию. Непорочность мальчика воспаляла возбужденное сознание, разжигала похоть. Благородные графы, достопочтенные члены высшего общества в тот момент напоминали мерзких животных, демонов во плоти. В воздухе висел терпкий запах потных тел и дорогих парфюмов, тошнотворное переплетение которых выворачивало желудок. - Господи! - Захлебываясь собственными рыданиями взмолился мальчик. - Господи... Нет! Пожалуйста! Прошу! Сиэль так и продолжил выкрикивать преисполненные отчаяния мольбы, если бы не кулак одного из насильников, врезавшийся в его скулу. Малыш взвыл от боли. - Пора заканчивать с этим! Переворачивайте его. - Чей-то голос раздался совсем близко и в следующую секунду Сиэль был вжат лицом в прутья клетки. Кто-то счел такое положение крайне забавным и под аккомпанемент глумливого смеха голову мальчика протиснули в клетку. Фантомхайв с ужасом понял, что застрял. Он не мог высунуть голову обратно. Более того: любое движение вызывало дикую боль в области шеи. Ребенок тяжело дышал, вцепившись пальцами в прутья клетки. То, что происходило после навсегда оставило отпечаток в неокрепшей психике ребенка. Твари, коих назвать людьми можно было только с большими оговорками, раздвинули худые ягодицы и один за другим врывались в беззащитное тело, рыча от извращенного, садистского наслаждения. Сознание покинуло Сиэля с первой же вошедшей в него плотью. Сознание пронзила боль и мир погрузился в спасительную тьму, в которой кто-то настойчиво и в то же время жалобно просил его отдать душу в руки тьмы.

***

В каждом человеке сидит самый мерзкий из всех грехов - жаркое пламя извращенной похоти.

Когда люди начали истязать его драгоценную жертву, Кристиан облизнулся. На мгновение его глаза полыхнули алым пламенем Гиенны. Демону не в первый раз доводилось лицезреть крайне неприглядную картину людской похоти. Откровенно говоря, ему самому частенько приходилось исполнять самые смелые желания своих хозяев. И хоть ему были омерзительны подобные утехи, особого выбора не было. Поэтому детские тела, терзаемые насильниками не вызывали в его душе, если у демонов таковая вообще имелась, ровным счетом ничего. Единственное, что его заботило - как на вкус Души повлияет пережитое потрясение. Кристиан не желал портить свою драгоценную добычу ненужными впечатлениями и мерзким чувством отвращения к собственному телу. Хоть мальчишка и сидел в клетке, потрясенно наблюдая за истязанием его сверстников, но он в любую минуту мог стать "следующим". В тот раз все обошлось парой ударов и клеймом на спине. Но демон не смел вмешиваться. Не сейчас. Ребенок должен сам возжелать отдаться в его руки. Таков закон. Человек вправе выбирать. И Кристан чувствовал: на этот раз Небеса снова потерпят поражение.

***

Спустя несколько десятков бесконечно долгих минут Сиэль очнулся. Все тело ныло от синяков и ссадин, а низ просто пылал от раздирающей боли. Мальчик не мог найти в себе силы не то, что пошевелиться - просто открыть глаза. Каждый, даже самый короткий вдох отзывался агонией. Ребенок тихонько заскулил. Кажется, он лежал в клетке, а к его спине прижимался Сиэль. Господи, как же больно... Сиэль резко открыл глаза и встал на колени. Сознание обожгла яростная мысль о том, что Бога нет. Он предоставлен сам себе, Никто его не спасет. Голова закружилась от быстрых действий. Фантомхайв с трудом удержался в вертикальном положении. Он должен знать, что приходит снаружи. Возможно, он сможет найти выход. Нужно только разработать план, понять, как устроен зал, и сколько человек могут помешать ему сбежать. Первое, за что уцепился его взгляд - прямоугольный алтарь, накрытой алой шелковой простыней. Праздничный стол? Нет. Место, где удобнее всего иметь маленьких детей? Снова нет. Еще слишком сильно чувствовались прутья у шеи. Его взяли словно жалкую сучку вот у этой самой клетки. Он никогда этого не забудет. Не сможет стереть из памяти похотливые усмешки, грязный шепот и плоть в своем теле. Сиэль отогнал воспоминания, снова сосредоточившись на алтаре. А что если это жертвенник? А агнцы - они. Вполне возможно. Тем более те люди говорили что-то о очищении. Мальчик вытер выступившие на лбу капельки пота рукавом рубахи. Перед глазами тут же встало то, как толпа озверевших мужчин рвет на нем одежду. Мальчика бросило в дрожь. Обхватив себя руками, он посмотрел на сжавшегося в углу обнаженного Сиэля. Скорее всего он переодел его, когда тот был без сознания. Едва заметно кивнув другу в знак благодарности (ему все еще было больно лишний раз шевелить головой), Сиэль перевел взгляд на трибуны. Нельзя сказать, что наблюдателей было слишком много, но факт того, что все они являлись женщинами поверг ребенка в глубокий шок. В его голове вполне могло сложиться представление о мужчинах, возжелавших юные тела, но женщины, с неприкрытым вожделением рассматривающие... это ... - Дамы и господа! Настал час! И да свершится же правосудие! Господа, выведите на середину тех, кого мы сегодня имели честь очистить от грехов! Настало время открыть для них врата в царствие Отца нашего! - Мужчина с восторгом глядел на собравшихся и едва не хлопал в ладоши от переполнявшего его счастья. Вскоре клетка с едва различимым на фоне общего оживления скрипом открылась и мужчина схватил за волосы... Сиэля. - Нет... - Потрясенно прошептал Сиэль, испуганно смотря, как его друга волокут в центр зала к другим таким же обнаженным юношам. - Вы схватили не того... Но его никто не слышал. Женщины жадно разглядывали мальчиков, в то время как мужчины бесстыдно ласкали юношескую грудь и били "непослушных щенков" по лицу и по ягодицам. - Нет... Сиэль, не выдержав очередного удара, упал прямо на ботинки своего мучителя. Лицо насильника исказила гримаса животного желания. - Стой. - Уже потянувшегося к своей ширинке человека остановил тот, кто объявил о начале Чистки. - Он будет первым. Толпа одобрительно загудела. Мужчина на это заявление лишь фыркнул, но сдержал свой порыв и потащил сопротивляющегося мальчика к алтарю. - Нет... - Чуть громче повторил Сиэль с каждой секундой осознавая, что это конец. - Нет! Он был готов даже отдать душу дьяволу, лишь бы этот кошмар закончился. Лишь бы он проснулся в своей постели в объятиях матери и отца. Лишь бы он выжил. Мальчик еще не знал, что из другого конца зала за ним непрерывно наблюдает тот, в чьей власть осуществить его мечты. - Отправляйся на Небеса! - выкрикнул какой-то мужчина, облаченный в монашескую рясу, и пронзил живот "Сиэля" кинжалом. Сиэль отчаянно закричал и в следующее мгновение свечи погасли и повеяло могильным холодом. Зал погрузился во тьму. Но эта тьма была как будто живой. Она медленно и величественно шагала сквозь дрожащую толпу прямо к нему, к Сиэлю Фантомхайву.

***

Он попался в мои когти по собственному желанию.

«Ах... Он зовет меня» Среди печали и гнева, среди смятения и отчаяния прозвучали проклятые слова. Демон облизнулся в предвкушении знатного пира. - Ты пошел на большую жертву. Теперь ты вправе заключить сделку со мной. Все равно ты уже заплатил за это смертью. - Кристиан не сдержал торжествующего смешка, когда увидел сжавшиеся кулачки своего будущего хозяина. - Я хочу... - мальчик вцепился в прутья клетки и сжал зубы, не желая показывать слабость перед лицом этого могущественного создания, - силу... чтобы отомстить тем, кто сделал это с нами. - Ребенок вдруг резко поднял голову и что есть силы прокричал заветные слова. - Демон! Я заключу с тобой сделку! - Тем самым ты отрекаешься от света и ступаешь на путь тьмы. - Довольно уточнил демон. Люди редко придают значение такому пустяку как выбор стороны. - Тогда поставим печать контракта на наши тела. Печать сильнее там, где ее легче заметить. Так куда тебе... - Куда угодно! - Перебил его мальчик. Ему не терпелось поскорее разобраться со своими обидчиками. И слова демона его волновали в последнюю очередь. - Я хочу силу, которой ни у кого нет! Кристиан усмехнулся. Люди такие нетерпеливые. Никогда не хотят дослушать условия контракта до конца. А ведь это очень на руку демонам. - Сколько жадности в этом маленьком теле. - Кристиан почти нежно вытер слезинку вот-вот готовую сорваться вниз и прижал ладонь к правому глазу ребенка. - Ладно. Я поставлю печать на твой полный отчаяния глаз. В ту же секунду голову Сиэля пронзила боль настолько сильная, что издевательства насильников уже не казались такой страшной пыткой. Мальчик чувствовал как печать раскаленным цветком выжигается на его роговице. Но осознание власти над сыном Ада придавало сил и уверенности в том, что он принял единственное правильное решение. Когда печать была установлена и демон разобрался с мучителями господина, настало время познакомится. - Как тебя зовут? - Еще не один призыв не был настолько силен, что демону пришлось принимать Истинный облик. Это еще больше распалило голод Кристиана. - Мое имя... - казалось, что все эмоции разом ушли из этого маленького человека, - Сиэль. Сиэль Фантомхайв. Граф. Единственный наследник дома Фантомхайв. В глазу ребенка горела пентаграмма, печать, связывающая демона и человека нерушимыми узами. Кристиан довольно оскалился. Приятно осознавать, что такая совершенная душа наконец стала его неоспоримой собственностью. - Хм... - Сын Ада усмехнулся столь гордому ответу и не смог сдержаться от ехидного замечания, - тогда мне стоит принять вид, подходящий для служения графу. Мгновение, и тьма стала постепенно рассеиваться, являя ухмыляющегося мужчину, нет, демона в обличии дворецкого.

У него было три требования. Я защищаю его и никогда не предам, пока он не отомстит. Я безоговорочно выполняю все его приказы. И я никогда не лгу.

- А теперь приказывайте, - Кристиан склонился в почтительном поклоне, не отрывая взгляда от полыхающей фиолетовым пламенем печати, - мой маленький господин.

И их весьма сложно выполнять, играя роль превосходного дворецкого.