Спою судьбу на бис...(с)

Следующий день не готовил никаких сюрпризов. По крайней мере, проснулась Алла там же, где и засыпала. Мужа рядом уже не было, а на его подушке лежала нежно-алая розочка и очередная записка. Прошли всего одни сутки, а реакция на увиденное уже была кардинально противоположной: Алла довольно улыбнулась. Она не спешила читать послание Киркорова, откладывая приятный момент на потом. Зажмурившись и потянувшись, Пугачева посмотрела на часы: 12:25. Сначала привычно переполошилась: «Я все проспала!», а потом подумала: «Стоп, что – «всё»? Аллуся, тебе никуда не надо сегодня. Наверное. И вообще, ты в прошлом, наслаждайся!». Она вспомнила прошедшую ночь и поморщилась: «Да уж, нашла, чем наслаждаться». Но сейчас тошнота ее не тревожила, а желудок настойчиво напоминал о том, что пора бы его чем-то наполнить. Прежде чем подняться с постели, Алла все-таки протянула руку к соседней подушке. Она потеребила лепестки розы, взяла аккуратно сложенный кусочек бумаги и развернула его. Тут же нахлынули воспоминания: такие пробуждения были очень частыми когда-то и дарили ей позитив на целый день. Опять неприятная мысль: Максим так никогда не делал. Хотя, если подумать, то это и хорошо. Если бы он копировал Киркорова, она бы вряд ли им смогла заинтересоваться. Только плохо ли это было бы?.. «Прекрати. Сейчас же. Думать. Об этом», - дала себе установку Алла и, наконец, прочитала послание супруга. «Любимая! Я так не хотел оставлять тебя сегодня одну! Лежал с тобой до последнего, но в итоге мне все обзвонились, и я решил не мешать твоему сладкому сну и уехал на репетицию. Надеюсь, что ты проснулась в хорошем настроении и самочувствии! Я попросил Люсю кормить тебя сегодня чем-нибудь легким и диетическим, она обещала выполнить все инструкции. Мышка моя, у меня к тебе просьба! Пожалуйста, как только проснешься, позвони мне, я должен знать, что у тебя, точнее – у вас все хорошо. Целую много-много раз и безмерно люблю». - Ой ты Боже мой, - с иронией в голосе просюсюкала Алла, но резко посерьезнела, вспоминая, как Филипп заботился о ней ночью. Сложно было это не оценить. Вернее сказать: не вспомнить, как она когда-то это ценила. «Он просил позвонить. А куда звонить?! Я же ничего не знаю, будь оно все неладно!», - Алла встала с кровати и перебралась за письменный стол, где еще вчера приметила блокнот с напоминаниями и телефонами. Не оставалось ничего другого, кроме как пролистать его весь и найти телефон концертного зала. Благо, Филипп вчера упомянул, где проходят репетиции. За время изучения записей, Алла узнала много важного. Например, что через три дня у нее, оказывается, визит к врачу, а еще, что особенно полезно, указан был и номер телефона, и назначенный час. Также на одном из последних листов размашистым почерком Киркорова был записан график его гастролей. Тоже неплохо, все-таки, жене положено быть в курсе, когда у мужа концерты! Были, конечно, и абсолютно непонятные записи, вроде: «Узнать насчет нового года», «Укупник!!!», «Алина – в пятницу», «Клип Филиппа – уточнить». Что-то было уже вычеркнуто, около чего-то стояли галочки, плюсы и минусы… Помогало разобраться только то, что уж что-что, а собственный стиль пометок Пугачева знала. Когда Алла нашла нужный телефон, то вдруг заметила еще одну запись, которая повергла ее в ужас: «16 декабря, Метрополь, презентация диска». Это мероприятие она мгновенно вспомнила: шикарный банкет для друзей в честь выхода ее альбома. Он что, был на следующий день после конференции?! - Это же сегодня! И что мне вчера никто ничего не сказал?! – она тут же схватила телефон, и, как только по ее просьбе подозвали Киркорова, выкрикнула: - Филипп, сегодня же презентация! Я совсем забыла, что делать? - Аллусь, ты что так кричишь? Какая презентация? Я же все перенес! И вообще, доброе утро для начала! Ты как себя чувствуешь? - Перенес?! А что не сказал ничего вчера? Ни слова! Я думала, это только пресс-конференции касалось. - Какая тебе презентация после вчерашнего! – возмутился Филипп. – И потом, она же логически вытекает из пресс-конференции, так что успокойся, всё через неделю. - Правда? – Алла уже смягчилась. - Ну, конечно же. - Мог бы и поточнее меня информировать… - Аллочка, вчера все в такой спешке было, не подумал даже, что надо уточнить. Всё, забудь. Ты так и не ответила, как самочувствие? - Всё отлично, ни следа от ночного кошмара. - Слава Богу. Ты завтракала? - Нет, но уже от голода умираю. Так что я пойду. - Иди скорее! И нашему маленькому передавай от меня привет! – тихо произнес Филипп. - Передам-передам, - после короткой паузы ответила Алла. - Люблю тебя, - это позвучало совсем шепотом. - И…и я тебя, - Алла немного замялась и поспешила быстро положить трубку, после чего откинулась на спинку кресла с единственной мыслью: «Какое это все безумие!». *** Жизнь в прошлом, как показала практика, могла вполне стать привычной обыденностью, притом довольно скоро. Уже через два дня Алла считала, что она почти освоилась. Бесконечные бытовые и творческие головоломки получалось постепенно решать, стоило лишь потрудиться и подключить логику, плюс – напрячь память. В какой-то мере это даже занимало Пугачеву, тренировало мозг – она чувствовала себя не меньше, чем Шерлоком Холмсом. Спросить ничего нельзя, можно только предполагать и выстраивать логические цепочки. Каждая удача вызывала бурный восторг, а вместе с тем и хорошее настроение. В то время как любое, даже самое незначительное поражение было для нее трагедией вселенского масштаба – ведь, по ее мнению, она выставляла себя беспросветной идиоткой, а это было совсем несправедливо. Взаимоотношения с Филиппом для нее были непонятными: к нему сильно тянуло, с ним было комфортно, но ей было боязно переживать всё это заново. Чем больше времени они проводили вместе, тем труднее становилось слушать разум и убеждать себя в том, что: «Потом всё равно всё будет плохо». На третий день Филипп уговорил ее поехать ужинать в ресторан. Аргументов использовать ему пришлось немало. Во-первых, она и так два дня безвылазно просидела дома, а ей, как считал Киркоров - и с этим нельзя было поспорить - необходимо бывать на воздухе. Во-вторых, они бессовестно пропустили их маленькую годовщину – год и девять месяцев со дня бракосочетания. Это, как водится, заставило Аллу иронично усмехнуться. В-третьих, она себя прекрасно чувствовала, а это значило, что надо не упустить возможность и сходить развеяться. Были еще разные «в-четвертых», «в-пятых» и так далее, но стоило Пугачевой услышать, что Филипп предлагает сходить в ресторан с итальянской кухней, она поняла – это именно то, что ей просто срочно необходимо. Паста с морепродуктами в сливочном соусе – о да, вот об этом она действительно мечтала! С помидорками черри, с тертым сыром, и желательно всего побольше. - Мы едем! – заявила Алла, глотая слюну. Через час супруги на своем еще самом первом лимузине, подаренном Филиппом в день рождения Аллы, выезжали из двора. И это стало очередным испытанием. Как же непросто было удерживать эмоции от встречи с Москвой образца 95-го! Алле то и дело хотелось сказать: «Как все изменилось!», но она вовремя прикусывала язык, повернувшись к окну и внимательно изучая вид зимней столицы. - Вот точно я тебе говорил: нельзя долго сидеть в четырех стенах! Всего два дня, и ты так по сторонам озираешься, будто впервые в Москве оказалась, - заметил Филипп, когда они уже сидели за своим столиком в маленьком вип-зале. Они сидели обособленно от других посетителей, в романтической обстановке: полумрак, свечи, тихая фоновая музыка. Алле на ум пришло очередное сравнение: Максиму все эти красивые интимные посиделки всегда были чужды, а она делала вид, что её это вполне устраивает, вроде как это всё мишура. Но сейчас эта мишура была очень приятна. - Дело не в том, что я сижу дома, - поспешила оправдаться Пугачева, аппетитно уплетая пасту. – Где ты мне предлагаешь гулять? Вот на Истре – там я еще понимаю… - Ну, на Истре еще жить-то негде пока что. - Вот именно. А какие еще варианты? В машине, знаешь ли, тоже особенно не «нагуляешься», - говорила Алла, а сама думала: «Вот дура, как ты ему еще не предложила на Истру поехать на выходные, а ведь хотела!». О том, что дачи еще никакой в помине нет, она не подумала. - Ты права, надо как-то решать эту проблему. В самом деле, не будешь же ты всю беременность дома сидеть. Может, в Швейцарию тебе поехать? - Не знаю, - засомневалась Алла: она не представляла, как ей сейчас строить далеко идущие планы. - Подумай. И еще мы не определились, где ты будешь рожать. - Филь, еще очень рано. Я не хочу пока об этом думать. Хорошо? Давай подождем месяца хотя бы…до четвертого или пятого. Времени решить этот вопрос у нас будет предостаточно. - Как скажешь, я не стану на тебя давить. Главное – это твои желания. Вот как захочется тебе – так и будет, - улыбнулся Филипп, поднимая бокал красного вина. – Давай выпьем за вас с малышом, за то, чтобы вы оба были здоровы, и всё у нас троих было хорошо. Алла растрогалась от этих слов, и, чтобы скрыть эмоции, быстро отреагировала на предложение мужа, и поднесла к его бокалу стакан с минеральной водой. Раздался мелодичный звон хрусталя. - Конечно, неплохо было бы иметь загородный дом, - продолжал тему Киркоров. – Надо посчитать, может быть, наше финансовое положение уже позволяет тратиться на строительство. - А что с нашим финансовым положением? – Алла сделала пару глотков и отставила стакан. - Ну, долги все погашены, но на ремонт квартиры ушло немало. После нового года поеду на гастроли, так что, надеюсь, ситуация наладится. «Долги? Ну да, конечно же! Так, и почему я не попала в прошлое чуточку пораньше! Я бы ни за что не допустила этого глупейшего поступка с вложением денег. Вот же дурная была, слушала этого импульсивного болгарина и поддавалась на авантюры», - пока Пугачева думала обо всем этом, на ее лице, видимо, отражались самые разные эмоции. Потому что Филипп спросил: - Родная, всё хорошо? - Да-да…, - кивнула Алла. – Всё, надо прекращать столько жрать, иначе опять буду ночевать в туалете. Забери у меня это все, я не могу остановиться! - А еще десерт, между прочим. - О, нет! – страдальчески протянула она. – Что-то я погорячилась, когда заказывала. - Тогда я съем два. - А вот это - пожалуйста. Филька, я серьезно, ты не давай мне так много есть, у меня же силы воли никакой, хоть ты сдерживай, - попросила Алла. - Ну, как же можно тебе в чем-то отказывать? Ты так трогательно ешь, что хочется просто сидеть и любоваться, - Киркоров отложил приборы, подпер рукой подбородок и устремил на жену свой магнетический взгляд. - Ага, трогательно! Никогда еще не слышала, чтобы обжорство кого-то трогало. Это вообще смертный грех. А тебя не должно радовать, что я себе щеки наедаю. - Замечательные у тебя щечки. И глазки. И носик. И губки… - Ну, всё, Филипп, прекрати! – Алла отмахнулась от него и почувствовала, что чего-то вдруг смущается как первоклассница. Она только надеялась, что приглушенный свет скрывает это от Киркорова. - Если честно, мне тааааак хочется сейчас уехать домой, - Филипп произнес это таким тоном, что у Аллы все внутри приятно замерло. Она медленно пьянела безо всякого алкоголя, стоило его голосу с дурманящими нотками ворваться в ее уши. Близости между ними пока еще не было. Вчера Киркоров вернулся с репетиции поздно, Алла уже давно спала. Да и она не стремилась дождаться, она вроде бы и хотела, но одновременно опасалась. А еще не давал покоя вопрос, не запретил ли ей врач интимные отношения. Этого она вспомнить уже не могла, нужно было уточнить. Как раз на завтра у нее был назначен визит к доктору. Но как протерпеть еще день, когда она уже сейчас, сидя в этом ресторане напротив мужа, сходила от него с ума? «Это гормоны, это все дурацкие гормоны», - пришла к выводу Алла. - Милая, ну так что? – повторил Филипп. – Поехали отсюда, а? - А как же десерт? – с трудом произнесла Алла, чувствуя, как дико пересохло во рту. - Ты для меня – слаще любого десерта. - Киркоров, остановись, - она пнула его под столом. - Даже не подумаю! – не сводя с нее глаз, нараспев проговаривал он. - Не смотри на меня так! - Не могу. Ты слишком красивая, чтобы на тебя не смотреть. - Так, все, делай, что хочешь, проси счет, там, не знаю, что еще, а я отойду, - засуетилась Алла, поднялась из-за стола и быстро ушла в туалетную комнату. *** Всё началось еще в лимузине. Горячее дыхание Филиппа внезапно оказалось на опасно близком расстоянии, а спустя секунду его губы уже касались ее шеи. Все просьбы Аллы остановиться растворялись в раскаленной атмосфере просторного салона. Она могла только чувствовать его руки: казалось, они были везде. По телу пробегали разряды электричества: один за другим, один за другим… Он добрался до ее губ, сначала просто касаясь, очерчивая контур ее рта, а потом не дал ей возможности даже вдохнуть. Алла отвечала, едва успевая попадать с ним в один ритм. Ей уже было всё равно, что в автомобиле водитель, что ее преследовали какие-то сомнения и страхи. Она шептала его имя как в бреду, и ей казалось, будто это их первый раз, с такой неистовостью, с такой ненасытностью они упивались этими поцелуями. Впрочем, их первый раз был намного скромнее, чем то, что творилось сейчас. Помимо любви и нежного отношения друг к другу, в их паре всегда была страсть. Необузданная, сумасшедшая, оголенная – всегда на пределе. Ругались и скандалили они с тем же накалом, с каким потом занимались любовью. Страсть всегда была спутницей их отношений, и Алла вполне осознанно понимала, что ни с кем, кроме Филиппа, она не получала такого кайфа. Ни до него, ни, тем более, после. Она всегда любила секс и не стремилась это скрывать, не только от своего окружения, но и от публики, но секс с Киркоровым…это была отдельная история. И в этот миг, если бы водитель не остановился во дворе их дома, она не ручалась, что смогла бы удержаться и не перейти границу прямо здесь. Как они оказались в спальне, Алла не помнила. Вокруг все с грохотом падало: стул, картина, рамки с фотографиями, еще какие-то вещи. Они даже не включали свет, в причудливом танце любви передвигаясь по комнате. Одежда не поддавалась нетерпеливым дрожащим рукам: Алла никак не могла разобраться с рубашкой Филиппа, а он мучился с застежкой ее платья. В этой беспощадной борьбе не было победивших: они сдались, падая на кровать и оставаясь почти полностью одетыми. Через пару мгновений раздался приглушенный женский вскрик, кровать ритмично заскрипела. Громкие обрывистые дыхания заполнили пространство, прерываясь только для того, чтобы произнести имена, задыхаясь от страсти. Неосознанные, бессвязные слова, порой бесстыдные и слишком откровенные. Алла цеплялась за Филиппа с такой силой, будто ей все время мало, мало и мало. Они были не просто одним целым, они прорастали друг в друге. Она чувствовала каждую его эмоцию, и четко знала, в какой момент и как нужно его ласкать. А Филиппу в этом просто не было равных, он превосходно знал ее тело, и каждый ее отклик вызывал на его лице довольную улыбку. Когда дышать становилось почти невозможно, когда сознание окончательно исчезало, когда хотелось только кричать: «Да, да, да!», Алла и Филипп старались смотреть друг другу в глаза. Это давалось с трудом, зрачки то ли дело норовили закатиться за веки от удовольствия, но им было важно видеть этот момент потери контроля. Кровать заскрипела сильнее, еще пара резких движений, и двухголосие страсти оповестило их маленький мир о том, как они сейчас были счастливы.