Сатана на привязи

Михаэль уверенно разгуливал по коридорам храма в ожидании чуда. Но не успел храмовник свернуть на очередном повороте, как отец Кастиель чуть не сбил слоняющегося без дела юношу. Разница между храмовниками была сильно заметна, юноша превосходил Кастиэля в росте, а пожилой едва доставал Михаэлю до плеча, но все же, молодой храмовник сильно покачнулся при столкновении и едва удержался на ногах. — Кастиэль, — прорычал храмовник злобным голосом.- Какого демона ты слоняешься ни свет, ни заря по коридору? Тебя же до обеда не добудишься. — Все верно, Михаэль, просто у меня срочное поручение от его Святейшества… как раз тебе, — задыхаясь, ответил старейшина. — Ты же помнишь нашу гостью? Так вот, тебе поручено ее допрашивать. Ведь все уже в курсе, что ты говорил, и с тобой она тоже говорила, а вот с другими она предпочитает молчать, даже во время пыток молчит, ни звука не проронит. Неделю не ест, не пьет, не разговаривает, похожа на скелет. Вылитая наследница Сатаны, такой же монс… Старейшина не успел договорить, как храмовник резко его заткнул. Михаэль схватил надоедливого старика за горло и поднял над землей. — На кого похожа? На скелет, наследницу кого? На какого монстра? — На лице юноши заиграла безумная улыбка.- Ты забыл, что я такой же, как и она… — Что вы тут устроили, — резкий и настойчивы голос седого мужчины в миг заткнул храмовников, — Михаэль, отпусти старейшину. Ты опять хочешь на цепь? Глаза молодого храмовника широко раскрылись, а руки сильнее сжали горло, но все же послушно опустили старика на пол. — Марий, как ты не вовремя. Ты же мимо шел, вот и иди мимо. Не видишь у нас культурная беседа, — блондин безразлично пожал плечами и отвел взгляд в сторону. — Первый раз вижу культурную беседу с дракой, — мужчина не сдержал легкого смешка. — Ты уже в курсе событий? — Да, в курсе, — храмовник скрестил руки на груди.- А почему именно я? И что мне делать с девчонкой? Пока Марий и Михаэль мило беседовали, Кастиэль предпочел постыдное отступление. Проще говоря — скрылся с глаз долой, из сердца вон. — Да делай с ней все, что хочешь, она уже на пределе своих сил. Ты должен заставить ее открыть ее врата в Ад, — Марий слегка улыбнулся и направился дальше по коридору, — Мой совет, эта девчонка уже на грани. Ее тело не устойчиво, так что если она умрет — тебя винить в этом не будут, но пока она жива, можешь с ней развлечься, ты молод, гормоны, да и твоего внутреннего зверя все тяжелее сдерживать, так что она вся в твоем распоряжении. Сказав это, храмовник засмеялся и скрылся за поворотом. «Значит, могу развлечься. Она в моем распоряжении. Что ж, это очень хорошо.» — улыбнувшись своим мыслям, Михаэль направился к себе в покои. Пройдя мимо стражи, блондин приказал привести в свои покои наследницу и радостно скрылся за дверью, на прощанье добавил, что гостья должна быть в целости и сохранности. Аннет разбудил скрип петель. За ней опять пришли. Ну что ж, она готова. Очередные пытки, на которых она не проронит ни слова. Она хорошо помнила слова «чужого», что нельзя плакать, нельзя показывать свою слабость, поэтому все пытки и издевательства проходила с ледяным взглядом. — Ну что, монстр, сжалились над тобой старейшины. Тебя сейчас ожидает колоссальный сюрприз, — язвительно произнесли стражи. » Неужели сжалились, сразу на смерть ведут? Действительно подарок и сюрприз. Ну что же, посмотрим, что меня ожидает» Девушка молча встала и направилась к выходу, но перед самым порогом замедлила, ожидая очередного удара палкой, но его не последовало. Глаза Аннет широко раскрылись, она уже хотела высказать свое удивление, но вовремя остановила себя. Это только начало, не известно, что ожидало ее дальше. Ведь это только начало. Люпен гордо перешагнула порог камеры и направилась за стражем, попутно осматриваясь по сторонам. Ее действительно ожидал сюрприз, ее не вели по мрачным коридорам к пыточной, а шла она по ярким и солнечным коридорам. Аннет даже немного смущалась, ее неподобающий вид не вписывался в окружающую среду. Наследница слегка глупо и вызывающе выглядела: ни рубашки, ни корсета на ней не было, ни брюк толком. Все сгорело, все разорвано под пытками. Люпен шла почти голой, брюки, которые стали очень короткими шортами, босые ноги и голая грудь, которую Аннет прикрывала руками наискось и несомненный атрибут — цепочка с кулоном, печать на руке и ни одного живого места на теле. Совсем не презентабельный вид, но ее настойчиво куда-то вели, и даже ни разу не причинили боль, что совсем странно. Аннет остановили у красивой деревянной двери и велели войти в внутрь. Девушка только сделала шаг за порог, как тяжелая дверь захлопнулась за ее спиной. — Надеюсь, ты не против, что я в таком виде, — сказал Михаэль, выйдя из ванной. — Просто не успел прилично оде… Храмовник сразу замолк, увидев Аннет в таком виде, даже выпустил из рук полотенце, которым вытирал белоснежные волосы, оставаясь в одних штанах. Наследница удивленно присвистнула от такой картины. Большая спальня с высоким зеркальным потолком и огромной кроватью. Перед кроватью стоят два больших высоких кресла с небольшим столиком, заполненным едой. И конечно, перед ней роскошный полуголый парень. Есть на что посмотреть… Хотя, что она там не видела. — Наглость не знает предела, Инди, — девушка уверенно направилась в сторону «чужого» и нагло схватила за длинные белоснежные волосы, нагибая и притягивая к себе. — Думаешь, я не узнаю друга детства, думаешь, я не узнала тебя?! Наглого, напыщенного, самовлюбленного предателя, в которого я влюбилась, а он взял и исчез! Михаэль, дранной, променял великое имя, на какую-то кличку. Сволочь, гад, подо… Люпен нагло заткнули поцелуем и мягко потянули к себе, собственнически обнимая. Михаэль мягко обнял наследницу и притянул к себе до хруста в позвоночнике — девушка явно была не против, поэтому ловко приобняла храмовника за шею. Но хорошее длится не долго, юноша разорвал поцелуй: — Все же узнала, кто я. Я думал, ты будешь дольше гадать, но я рад, что ты узнала меня. Я тоже по тебе скучал, ты даже не представляешь, как тяжело тут было без тебя. — Индиго, мой ненаглядный возлюбленный, который решил пойти против воли моего отца, и был изгнан, а потом умудрился восстать против «чужих» и получить запретную печать, на веки запечатав демона и зверя внутри. Не сладко тебе живется, но я жаловаться не буду… Искала тебя, искала, и вот наткнулась на Стражей, а потом попала к вам… И нашла тебя. Наследница сладко потянула падшего к себе и поцеловала, руки плавно скользили по волосам парня, но вот левая рука застыла на левом глазу и слегка задрожала. Легкое зеленое свечение и хрустальный звон. Теперь демон на свободе, зверь внутри Инди пробудился. Аннет прервала поцелуй и сказала: — Ну вот и все. Мой ласковый и милый зверь на воле. Нет этой дурацкой печати, нет запретов, нет больше ничего. Люпен плавно проследовала к столу и мягко приземлилась в кресло, взяв в руки бокал красного вина, она немножко отпила. Ручки быстро сметали все со стола в рот, но вот рука потянулась за виноградом, а ее запястье уже сжимает ладонь Инди: — Ты сюда есть пришла? Или что? — Юноша обиженно взглянул своими золотыми глазами, которые изменились после снятия печати, на почти обнаженную наследницу. — Я тебя ждал больше тысячи лет, а ты сидишь и ешь. — Я тебя искала больше 1000 лет, я не ела больше недели из-за тебя. Я есть хочу. А ты, зверюга, даже не навестил меня ни разу. Храмовник злобно рыкнул, схватил девушку за руку и потащил в сторону кровати. Закинув старую подругу на постель, Индиго навалился сверху: — Я сейчас зверь, а ты жертва. Я знал, что ты ко мне прибежишь, малая. -Я? Малая? — Возмущение Аннет не было придела. — Я тебе не жертва. Я сняла эту печать, я ее могу и назад поставить, — последние слова, Люпен кокетливо шептала в нависающие над ее губами губы парня. — Ммм, малыш, не нужно злиться, я же любя, — храмовник нагло стягивал с девчонки шорты. — Малышка. — А почему я малыш, малая, малышка? — Мягко поинтересовалась девушка, кусая возлюбленного за мочку уха. — Потому что ниже меня, рост у тебя маленький, — Инди наконец избавился от шорт девушки и преступил к своим штанам. — Что? — Наследница не успела даже возмутиться, как ее поцеловали. Действительно, зачем забивать голову ненужной ерундой.