Его Величество Хаос, или когда ты становишься Принцессой Луны(рабочее)

Я никогда не думала, что мимолетные мысли могут принести столько страданий. Теперь я лишь могу уменьшить их, расплачиваясь за свои грехи. Но если такова моя доля, то никто, слышите, никто, не останется без поддержки. Такова судьба тех, кто положил свою жизнь на защиту. Воинов. Как и я. Клянусь себе в этом.

Первая встреча была болезненной... Раздался звон и женщина, на кухне этажом ниже, с беспокойством посмотрела на часы. Её старшая дочь, Усаги, снова проспала. Дальше это продолжаться не могло и вечером, она собиралась с ней поговорить. Но раздался громкий крик, жуткий грохот и каким-то чудом пересекшая неудобную лестницу за пару секунд, женщина с ужасом смотрела на своего ребенка, пришпиленного к полу обломком рухнувшего потолка. Из-под обладательницы длинных светлых волос медленно, но неумолимо выползала лужица алой жидкости. Скорая помощь в тот день приехала очень быстро. И впервые за последние пять лет, семейство Цукино собралось рядом до захода солнца. Только повод был крайне болезненным. За пятнадцать минут до этого. Первые впечатления были странными. Словно в дымке какой-то. Первым порывом была проверка температуры, путем наложения на лоб тыльной стороны ладони. Температуры не было. Дымка и не думала исчезать, оставляя ощущения нереальности происходящего. Первым порывом было ущипнуть себя, но я почему-то направилась в сторону ванной. Странно. А разве у бабушки ванная так расположена? И выключатели странные, какие-то старомодные. У нас были другие, с подсветкой. Может я у кого-то из друзей? А почему я этого не помню? Подхожу к раковине и замечаю, что она тоже не такая, как у бабушки в квартире - слишком светлая и не заставлена всякими стаканчиками и баночками, в которых она по старой памяти пытается заставить свою челюсть размножаться. Угу. Почкованием. Стаканчик только один, синий, с изображением зайца, показывающего двухпальцевый знак виктори означающий победу. Темно-розовая зубная щетка и маленькая упаковка, чего-то похожего на таблетки. Упаковка оказалась полна зубного порошка, пахнущего мятой и еще чем-то странно знакомым. У бабушки была такая - она не признавала пасты и пользовалась в основном ей. Но почему она в ванной? Бабушка хранила свою на кухонной мойке, рядом с мыльницами и банкой под губки. Странно. О, зеркало. Интересно, у меня опять на лице отпечаталась подушка? Дымка странно сгустилась, но рассмотреть в зеркале себя я смогла. Не я... Это не я! Ноги подкашиваются, а руки скользят по раковине. В зеркале отразилась девочка-подросток, лет примерно пятнадцати. Щуплая и со странными узковатыми глазами. Это не я! Я была полноватой шатенкой с высокими скулами и большими глазами! У меня не было таких длинных волос! Я была старше! Мамочка... Попытка отшатнуться от раковины, лишь дала почувствовать, в какой заднице я оказалась. Длинные волосы в куче бантиков, зацепились за что-то на кафеле. Раздался хруст и по белой поверхности пошла трещина. Трещина?! Какого?! Кафель нельзя сломать, просто потянув волосами! А трещина дошла до потолка. И тот начал медленно но неумолимо расползаться. Ноги одеревеневшие от ужаса, отозвались резкой болью, а руки подогнулись, словно суставы стали резиновыми. Я могла только смотреть, как прогибается вниз громада потолка. Из горла вырвался сип, который я сама бы не услышала. А потом вдруг отпустило. Резко перевернувшись, отталкиваюсь ногами от пьедестала раковины и на коленках добираясь до двери, дико кричу. А после на спину обрушивается боль и дыхание выбивает... Глаза против воли закрываются, я успеваю только понять, что по спине течет что-то горячее. Где-то в уголке затихающего зрения, медленно растворяется какая-то тень. И все. Глаза я открываю уже в какой-то комнате. Спина болит так, что двигаться больно, в руку воткнута иголка от капельницы - видела такие, когда навещала подругу в больнице. Сами руки обмазаны зеленкой и из под коротких рукавов чего-то, видны бинты. Почему-то приходит мысль, что Шинго будет смеяться. На удивленную мысль, кто такой Шинго, тут же в голове всплывает ответ. Надоедливый младший брат, которому недавно исполнилось двенадцать лет, тогда как самой Усаги уже четырнадцать. Он не любит натто, обожает данго, сладкий арахис, злобные подколки сестры и видеоигры. Маму зовут Икуко, она не любит плохие оценки, любит экспериментировать на кухне и смотреть сериалы. Папу зовут Кенджи и он кто-то вроде главного репортера. Добрый, немножко рассеянный и очень веселый. Он часто дает в обход мамы тысячу-другую йен на карманные расходы. Но только по секрету. Дымка почти пропала, но стоит только о чем-то задуматься, как она снова заставляет мутнеть зрение и притупляет ощущения. Снова хочется спать. Я Усаги Цукино, мне четырнадцать лет и я в новом для себя мире. Боль опровергает шанс, что все происходящее сон. А значит, я вляпалась по самую макушку. Мама, прости меня пожалуйста... Похоже у меня теперь другая семья...