Жизнь - игра

       Девочка сидела на деревянном полу,жадно вжавшись руками в тонкий плед. Пустыми глазами бегала по комнате, облупленная штукатурка на полу напоминала цементную пыль. Было ощущение, что несколько лет назад поздней осенью, после дождя обледенела стена и к весне обои покрылись плесенью, штукатурка облупилась, пол прогнил.        В комнате витал запах гнили и плесени. На все помещение было всего одно окно, да и то было размером 12 дюймов, помещение было еле освещено. С каждой секундой мурашки новой волной покрывали ее тело. Колени предательски задрожали, голова пошла кругом, хорошо бы было лечь на кровать и накрыться теплым одеялом с головой, да и даже этого в комнате не имелось.        Кончик носа побагровел, с наступлением холодного августа в доме отца стало холодней. Составляющим этой комнатушки была лишь зеркало на двери во весь рост, в котором отражалась сама Рыжеволосая, пустота и кресло-качалка в угле, от стула по стена расходились темные пятна. Каждые проведенные часы в этой комнате все больше сводили ее с ума.        Казалось, что эти четыре стены дышат, имеют глаза и уши. В комнате было пусто, но находится в ней было неприятно, тесно, не физически, а морально. Голубоглазая словно стояла на краю пропасти, на грани сумасшествия. Ей было не известно сколько этому дому лет, но по стенам было видно, что здание это старое.        Сколько дней она здесь находится? Девочка сбилась со счета.        Она лишь только сильно хотела кушать, два дня или три она отказывалась от еды, идею: съесть что-то в доме отца она воспринимала, как вздор, неуважение к себе и матери.        Было очень голодно, но не смотря на это она сидела в углу сырой комнаты и кусала рукава кофты.        За дверью послышались чьи-то тяжелые шаги, Василиса подскочила на ноги и покрутившись на месте, отвернулась к окну. В замочной скважине провернулся тяжелый ключ, оборот за оборот и сердце Голубоглазой билось все сильнее и сильнее.        В комнату кто-то зашел и остановился в пороге, Голубоглазая чувствовала чей-то напряженный взгляд на своем затылке. Ноги потянули вниз и чуть пошатнувшись она обернулась, завела руки за спину и держалась за край подоконника. Перед ней стоял отец, нянька, которая присматривала за местными жителями и по правую руку от отца стоял Марк.        - Посмотрите, Фиала, до чего Вы ее довели! - грозно прорычал блондин. - Она моя дочь! Дочь хозяина дома, что Вы наделали!?        Марк посмотрел на злого отца, но сохраняющего спокойствие, видно было, отец еще не закончил.        - Убирайтесь вон! - он злостно зашипел.        Василиса нахмурившись смотрит на отца и няньку, последняя разворачивается и уходит. Ляхтич делает шаг вперед и осторожно, медленно поднимает взгляд на Рыжеволосою, чтобы не напугать ее. Он приближается к ней и хватает за плечо.        - Пойдем, - Марк оттягивает ее. - Отведу тебя,в твои теплые покои, накормим и напоим.        Василиса делает несколько шагов вперед, тем самым оставляя блондинистого парня позади. Она смотрит в глаза отцу и ловит на их дне растерянность. Нет, не взволнованность, которую бы он испытывал, перед тем как увидеть дочь. Несколько дней взаперти, без еды, без воды, она находилась в сыром помещение. Не было в этом человеке отцовской заботы.        - Я ухожу домой, - огорченно сообщила та. И задев костлявым плечом руку отца, она вышла в коридор.        Мужчина не сразу понял о чем ему сказала дочь, он нахмурил брови и посмотрел ей в след. Голубоглазая начала бежать так быстро на сколько хватало сил, отец что-то кричал ей, но она лишь слышала свое дыхание, тяжелый топот ног и то, как ударяются ее колени друг об друга, когда она передвигает ногами.        Вот он мир. Голубоглазая вздыхает, она оглядывается по сторонам. Трава местами выгорела, асфальт где-то поалел. Всё что окружало девочку казалось более тусклым, деревьев на улице почти не было. Словно сон.