Фэнтези (временное)

Пусть народу здесь было и немного, из-за того, что деревушка была небольшой, но шум стоял внушительный. Каждый торговец считал своим долгом переорать остальных, зазывая народ к себе все более внушительными фразами. А народ, в свою очередь, метался из стороны в сторону, но пытался действовать с осторожностью, дабы не потратить денег больше, чем надо, выбирая при этом, преимущественно, только самое необходимое. Торговцам, обычно, в такой небольшой деревне делать нечего, но конкретно сюда они заезжают только из-за двух семей, располагающих достаточными средствами, чтобы покупать почти все, что захотят. По крайней мере, я так слышал от родителей, когда те разговаривали. Мне, конечно, тогда было не интересно, но сейчас вспомнилось вдруг, пока стоял возле одной из торговых палаток и с изумленным видом разглядывал всякие интересные украшения, разложенные на красивом синем узорчатом полотне. Полноватый продавец с не очень приятным лицом, но в хороших одеждах бросил на меня косой взгляд, а затем отвернулся, сделав такой вид, будто меня нет вообще. Ему явно было все равно. Меня возмутило такое поведение: – «В конце концов, может, я не просто так стою здесь! У меня же, между прочим, есть серебряная монета, да еще и пять медных – целое состояние! Да я, наверное, могу купить что захочу!» – переполненный недовольством, думал я. Когда торговец в очередной раз так посмотрел на меня, поковырявшись при этом толстым указательным пальцем в носу, мое обиженное эго не выдержало, и я громко сказал: – Эй! Вообще-то я тут стою. – Ну и что? Чего ты здесь стоишь? Проходил бы мимо и не мешал мне. И так мало кто сюда подходит, так еще и ты тут на нервы действуешь. – У меня, вообще-то, деньги есть! – еще громче прокричал я. – Деньги? Какие деньги у тебя есть? Ты себя-то видел? Иди и не мешай, – раздраженно ответил он. – Ах ты… – гневно начал я, но тут же остановился. – Тогда дай мне вот это, – и указал пальцем на красивое зеленое ожерелье, при этом посмотрев на продавца как можно более суровым взглядом. Я уже долго разглядывал его, думая о том, что такое ожерелье очень понравится маме. – Ха-ха, вот это? – засмеялся он. – Да, его! – С тебя пятьдесят серебряных монет! – Сколько?! – недоуменно воскликнул я. – Пять-де-сят! – повторил торговец. – За это?! Да это же просто камушки на веревке! За что целых пятьдесят серебряных?! – Эти “камушки” – это вручную обработанный малахит, сделанный из лучших камней, а “веревка” – одна из прочнейших нитей, сотканная из паутины монорского паука. К тому же это все держится на серебряной застежке, изготовленной вручную из чистого серебра. Так что, либо плати, либо уходи, – махнул он рукой и отвернулся обратно с прежним взглядом полным безразличия к моей персоне. Затем он раздраженно выкинул, словно говоря сам с собой: – Что за паршивая деревушка… – Все равно это обычный хлам, – выдал я, надувшись, сложив руки и отвернувшись в сторону. – Так, пошел отсюда. А то я сейчас как выйду... – торговец начал подниматься со стула. И тут я осознал всю серьезность ситуации: – Получай, дурак старый! – ударив ногой по ножке стола, от чего тот содрогнулся вместе со всей бижутерией, выкрикнул я и побежал оттуда прочь. Вслед я слышал лишь крики торговца вроде “Ну-ка вернись, паршивец!”. Чуть не сбив кого-то, я прошмыгнул в толпе и спрятался за ящиками около другой палатки. Переведя дух и проверив все ли монетки на месте, которые на удивление все же остались в кармане, я выглянул из-за ящиков. Никто за мной не гнался. Я вздохнул с облегчением, встал с корточек и, высоко задрав нос, фыркнул: – «Ишь ты, какой жадный! Да за такие деньги у него никто ничего не купит. Чтоб ему пусто было». Я оглянулся вокруг и поразился количеству посетителей ярмарки. Здесь было так много народу, что казалось, будто каждый сегодня вышел из дома. Даже бабушка Шами, на удивление, уверенно вышагивала своими старыми ногами около палаточек. Стоит только вспомнить ее вкуснейшие пироги, как сразу начинают появляться обильные подтеки у рта. Она была доброй ко всем и постоянно угощала нас с Каном своей вкуснейшей выпечкой. – «Э-э?!» – удивленно воскликнул я. Почему-то с ней, с этой добродушной бабушкой, рядом шел вредный старик Горбон. Вот с кем бы я точно не хотел бы встречаться, так это с ним. Особенно после того как мы обломали ветку на его дереве, когда мы пытались стащить яблок, которые как на зло были одними из самых вкусных в деревне. Ему об этом наверняка сообщил сам охранник, иначе на утро он поднял бы такой шум, что нам бы досталось еще и от остальных из деревни. Ей богу, этот старый ворчун всегда на кого-то орет чуть что произойдет с ним или его собственностью. Я не мог поверить, что они с бабушкой Шами идут вместе и мило беседуют. Он же был такой странный и противный: от него постоянно пахло каким-то неприятным режущим запахом, одежда была вечно грязной и слегка рваной, а сам он был высоким тощим и лысым стариком со сгорбленной спиной, кривыми зубами, походившими на старый редкий сломанный заборчик, и огромным количеством морщин. – «И как только эта бабушка может разговаривать с таким человеком? – подумал я. – Какие же, все-таки, эти старики странные». Я осмотрелся и понял, что народу много еще из-за того, что здесь были приезжие из других мест, хотя и не совсем было понятно, чего они здесь забыли. Кана я разглядеть в толпе не смог и поэтому решил пойти к другим торговцам посмотреть на их товар. Пусть я и пропустил несколько палаток, но идти обратно в сторону того толстого жадного дядьки у меня желания не было, и поэтому я отправился дальше. Следующим оказался торговец разнообразными тканями. Ткани, конечно, меня особо не интересовали, но все же мне понравились на вид несколько необычных полотен с рисунком. На одном из таких полотен были изображены необычные сине-голубые цветы с острыми лепестками, больше походящими на ледяные кристаллики, а листки, произраставшие из его тонкого серого стебля и держащиеся на еще более тонких черешках, были круглой формы и с игольчатыми краями. Жилки листов разрослись прямо из центра во все стороны. – Что, понравилось? – весело заговорил, вдруг, со мной молодой продавец, и я отвлекся от интересного рисунка. – А? А-а-а… д-да-а, – как-то неуверенно произнес я от неожиданности. – А что это за цветок изображен такой? Такие что, и вправду есть? – Да, конечно есть. А ты что, не знаешь? – Не-а, – покачал я головой. – Понятно, хотя, наверное, не удивительно. Так вот, это зорцин – один из удивительнейших цветов. Они прорастают только зимой и вылезают прямо из-под снега. В любом случае, мне так говорили. Правда, они такие редкие, что их мало кто видел. Еще говорят, что они обладают какими-то удивительными свойствами и вживую выглядят намного красивее, чем на этом полотне. Но в любом случае, нам с тобой остается довольствоваться только этими шитыми цветами. Это, кстати, одни из самых лучших тканей среди моего товара. А из какого материала сделано полотно-о-о… м-м-м… такой мя-я-ягкий и прия-я-ятный, – он поводил рукой по полотну, а потом и говорит: – На вот, сам попробуй, – и его рука вытянула мне из небольшого длинного рулона край полотна. – А можно? – Нет! Нельзя! – выкрикнул он грозным издевательским тоном и оттянул обратно край сукна. От такого я даже растерялся и испугался. – Ха-ха-ха, да ладно. Не бойся, – улыбнулся он, – держи, – и протянул край обратно мне. – Ты что, издеваешься надо мной?! – недоуменно выкрикнул я. – Да ладно тебе. Не все такие злые, как тот толстяк из ювелирной лавки, – улыбнулся торговец. – Чего? Ты все видел, что ли? – Еще бы! Он так орал, когда ты сиганул от него, что я подумал ты там что-то стащил. Но судя по тому, что он не позвал за охранниками, ты ничего не вытащил. Но с другой стороны я сам хотел ему насолить, он такой скряга. Жалко ему, понимаешь, было пару медяков одолжить… А, ну так что, давай попробуй какое оно мягкое, – опомнился тот и, вновь, тыкнул мне краем сукна, где ранее был вырезан прямоугольник и оставшаяся часть медленно поникла к низу. Я, все же, взял его в руки и потрогал. На ощупь ткань действительно была невероятно приятной. – В-вау… – невольно выдал я. – О как! – выкрикнул торговец и гордо задрал нос. – А знаешь, я сделаю тебе подарок. Торговец свернул обратно рулон полотна и скрылся за прилавком. Что-то звякнуло в глубине, потом что-то оторвалось и, спустя несколько секунд после того как возня прекратилась, торговец вылез. В руке он держал небольшой кусок того полотна, который как раз оставался свисать с обрезанного края. – Вот, держи, – он протянул его мне. – Э?! Это что, правда мне? – Ну а ты как думал! Бери его и не волнуйся. Такой небольшой кусок вряд ли кому-то нужен – толку с него немного, и нет ничего лучше, чем просто подарить его кому-то вроде тебя. Если бы я его выбросил, было бы не очень приятно, верно? А так, вроде пустяк, но и тебе радостно, и мне приятно доброе дело сделать. Впрочем, это может быть еще и потому, что у меня сегодня хорошее настроение. В общем-то, это и не важно, да? – Угу, наверное. Спасибо! – Да ладно, – отмахнул он рукой. – Не стоит благодарностей, – затем этот молодой торговец окинул меня с ног до головы своим взглядом и сказал: – Слушай, а тебе точно ничего не надо в моей лавке? – Да, наверное, ничего, – ни о чем не думая ответил я, уставившись на цветок, изображенном на подарке. – Эй, – чуть громче сказал он, и я отвлекся от рисунка, – ха-ха, похоже, тебе действительно понравилось, а? Но подумай, тебе точно больше ничего не надо, а то я смотрю какая у тебя неважная одежда – штаны вон порваны, – он указал пальцем на ту самую дырку. – Вообще-то, штаны бы мне новые, конечно, не помешали бы, но после того как мне тот толстый дядька назвал цену на то ожерелье, я не знаю, хватит ли мне денег на штаны. – Ха-х, парень. Во-первых, – он под счет показал первый указательный палец, – тот “толстый дядька” всегда завышает цены на свои товары. Во-вторых, – на его руке поднялся еще один палец вверх, – скорее всего, он не воспринимал тебя всерьез, и поэтому еще выше задрал цену, чтобы ты отстал. В-третьих, – вверх поднялся безымянный палец, – очевидно, что ткань дешевле дорогих украшений, за некоторыми исключениями. И, в-четвертых, – к трио на его руке добавился мизинец, – ты разве забыл, что у меня сегодня хорошее настроение? – Э-э-э, нет, не забыл. Ну что ты от меня хочешь? – Эй-эй, успокойся. Мне от тебя ничего не надо, а вот тебе от меня, скорее всего, нужны были бы новые штаны! Разве нет? – Ну-у… наверное, да – неуверенно ответил я. – Вот и отличненько! Итак, сколько денег у тебя есть? – Ну есть одна серебрян… – Так этого с головой хватит на какие-нибудь обычные штаны! Да еще и останется! Ну, так что, тебе интересно? – Ну, хорошо, – отмахнулся я рукой. – И что мне надо делать? – Ха-ха! Я знал! Давай заходи за прилавок. Сейчас мы подберем ткань! Хочешь верь, хочешь нет, но я хороший портной. – Верю, – с улыбкой произнес я и подумал: – «Какой, все же, хороший человек. Не то что тот противный кабан за ювелирной лавкой». Молодой продавец очень быстро снял с меня мерки. – Итак, у меня есть множество тканей. Тебе какую хочется? Конечно, чем больше денег, тем лучше ткань выйдет. Есть ткань полегче, есть попрочнее. Есть… – Эй, стой! – прервал его я. – Вот прочная, это хорошо. А то мои штаны всегда рвутся и с этим ничего не поделаешь. – Хе-х, а цвета какого? – А есть красный цвет? – Хм-м-м… красный… сейчас посмотрю. Сначала он порылся в одной части палатки, потом пошел в другую и посмотрел там. После, он подошел ко мне и улыбнувшись сказал: – Да, красный есть. В общем, решили, да? – Угу – Ну и отлично! Приходи ко мне через пару часов, и я тебе отдам твои штаны, хорошо? – Ладно, – отмахнулся я, – тогда я побегу поищу Кана и посмотрю, что там в других палатках! – Давай-давай! Приходи! Я отошел от палатки с тканями и осмотрелся вокруг. Кана я так и не увидел, хотя и пытался его тщательно высмотреть в толпе. Все-таки, тут было непривычно много народа. Делать было нечего, и поэтому я пошел дальше. Рядом стояла палатка с разными книжками, бумагой, и прочими вещами. У нее стояли женщина по имени Финаретта Лауз, кажется, и ее муж Нарлон Лауз. Они приехали сюда недавно из какого-то большого города. Чего им не жилось в городе я не знал, но кто-то говорил, что им просто надоело там быть. Итак, я прошел ту палатку и направился дальше. Неожиданно в воздухе повеяло сладостным ароматом. Я чувствовал его еще у тканей, но не придавал этому большого значения, а сейчас этот запах был особенно насыщенным. Следующими по очереди были два мужчины рядом со своей повозкой. Перед ними стояло какое-то непонятное устройство, под которым, на специальном подносе, выложен костерок, подогревавший несколько металлических емкостей. Так же, снизу в эти емкости входили тоненькие палочки с шестеренками на нижнем конце, которые, в свою очередь, соединялись с другими, и таким образом это все представляло собой такой механизм для создания леденцов. Один из мужчин периодически насыпал в эти колбочки сахар или что-то похожее, а другой примешивал к этому “сахару” еще что-то, после чего закрывал и ставил в устройство. Через некоторое время колбочки доставались, и их содержимое выливалось в специальные формочки, куда вставлялись деревянные палочки. Когда все остывало, содержимое доставали из формочек, и получался леденец на палочке. Очередь за этими самыми леденцами стояла невероятная. Казалось, в этой очереди собралась чуть ли не треть жителей деревни. Всем не терпелось попробовать необычные леденцы. И тут-то в моей голове возникла нелегкая дилемма: встать в очередь или пойти дальше. Все дело в том, что я видел процесс приготовления этих леденцов, и это занимает немало времени, а очередь к ним стоит все-таки большая. Кроме того, я хотел обойти все палатки до того, как ярмарка закроется. – «Хм-м, что же делать-то?» – Да не толкайся ты…! – вдруг, в толпе я услышал голос Кана. Окинув все взором, я заметил какую-то возню в очереди за леденцами. Приглядевшись получше, я увидел в ней Кана. Он стоял где-то в середине очереди и пытался оттолкнуть от себя кого-то. Я подбежал и в лице неприятеля моего друга узнал Бона Фатгифа. Это был мальчик чуть младше меня, но по размерам его скорее можно было сравнить со мной и Каном вместе взятыми. Его большой живот напоминал арбуз, волосы его были темными длинноватыми и растрепанными, нос картошкой задирался кверху. Они пихали друг друга так, как будто они что-то не поделили и таким “пропорциям” Кан определенно проигрывал в этой битве. Поэтому надо было их срочно разнять. – Э-э-э-й! Кан! – Что… ух-х?! – Бон толкнул его животом, отчего Кан тут же свалился на землю. Он встал, и уже было замахнулся: – Ах ты…! Я тут же остановил его, встав перед ним: – Кан, ты чего? – Да ничего… чего он лезет? – Никуда я не лезу, это он начал толкаться! – завопил Бон своим противным голосом. = Замолчи ты!! – в один голос выкрикнули мы с Каном. – Так, детки, вы либо стоите в очереди, либо идете выяснять отношения в другое место, – раздался сзади мужской голос. – Извините, – ответил Кан. – Ладно, ты чего это тут делаешь? – спросил я. – Как видишь, в очереди стою за леденцами. А ты? – А я как раз занимаюсь обходом всей ярмарки. Ты давно тут стоишь? – Да, почти с того самого момента, как мы пришли. Потом я еще походил недолго и увидел эту очередь. А когда понял, куда она ведет, сразу встал. – Так это ты тут уже так долго стоишь? – Угу. – Ну, ничего себе! И, похоже, еще долго стоять будешь. – Да-да, ну хотя бы большую часть очереди я отстоял. – Я бы конечно с тобой постоял, но я, все-таки, хотел бы еще походить и посмотреть. – Эх-х, ладно, – вздохнул он. – Слушай, Кан. – Чего? – А может, ты и мне купишь леденец? – Ладно, но леденец стоит четыре бронзовых. – Четыре? – Ну да. И там еще есть разные вкусы, вроде, но я не знаю какие. – Ну, хорошо, – я порыскал в карманах и достал монетки. – Вот, держи. А леденец возьми любого вкуса, который посчитаешь нужным. – Да-да, – утомленно произнес он. – Давай, иди. – Ага, ты только не забудь купить, – бросил я уходя и побежал дальше. Солнце медленно следовало к горизонту. Я понимал, что времени остается не так уж и много. Явно мне не удалось бы посетить всю ярмарку так же основательно, как ту же ткацкую лавку. Поэтому я решил поспешить. Я прошел мимо лавки с зерном, недолго побыл у стекольщика, полюбовавшись на красивые изделия, заглянул в оружейную лавку, где продавали кучу ножей, несколько невероятных мечей, доспехов и прочих интересных вещей. Наконец, я остановился после лавочки с медом, где мне разрешили попробовать отменный мед, привезенный якобы с далекого запада. Да это было и не важно, ведь мед на вкус оказался просто потрясающим. Я посмотрел на солнце. Оно все так же медленно опускалось, но уже было в трех мизинцах от горизонта. Народа на ярмарке стало уже намного меньше. У меня оставалось еще немного времени на то, чтобы где-нибудь побывать. Но, к сожалению, все палатки, которые были, я уже обошел. Однако, оглянув все вокруг, я наткнулся на маленький шатер, натянутый в стороне от общей массы палаток. Подумав, что как раз на этот шатер мне хватит времени, я немного спешным шагом направился туда. Вблизи шатер казался даже больше, нежели издали. Рядом никого не было, и я аккуратно подошел ко входу. Приподняв прикрывающее вход полотно, я заглянул внутрь. Сразу в нос отдало странным запахом, который трудно было описать. Но он не был приятным, или ужасным. Множество самых разных вещей не совсем аккуратно лежали в каждом уголке шатра, но никого не увидел. Я вошел внутрь и стал осматривать предметы у входа. Тут были и амулеты странной формы, и бутылочки с разноцветными жидкостями, и разная необычная одежда, свитки, книжки, фигурки, камешки. Одним словом, барахло. Но все же, что-то непонятное витало в воздухе. Я постепенно уходил все дальше от входа к другой стороне шатра. И тут, я увидел медальон, аккуратно уложенный на синюю бархатную подушечку. На вид он был совсем простым: льняная веревочка держала небольшую железную оправу, исписанную царапинами и потертостями, внутри которой уверенно сидел темно-голубой плохо обработанный камешек со светлыми полосками. Внутри него наверняка что-то было. Моя рука медленно потянулась к этому медальону. Желание взять его становилось все сильнее. Чем ближе была моя рука, тем становилось приятно теплее. Как будто, у медальона была своя энергия. Мой палец уже почти коснулся его, как вдруг, из-под пледа, казалось, скомкано лежащего за ящиком, на котором лежала подушка с амулетом, резко вылез лысый старичок: – Ух-х-х, какой сон! – он потянулся, повернулся и увидел меня. – А-а-а-а! – он закричал так, как будто испугался меня. От такого крика у меня сердце в пятки ушло. Затем, он резко умолк, и, выдержав краткую паузу с испуганными глазами, успокоился и заговорил: – Ты кто? Что ты тут делаешь? – А… а вы кто, дедушка? – “Дедушка”?! Да как ты смеешь?! Врываешься ко мне в шатер, ходишь тут как нив чем не бывало, еще и “дедушкой” меня называешь…! – Да никуда я не врывался! Я зашел, потому что думал, что этот шатер относится к ярмарке, и я могу здесь увидеть что-нибудь интересное. – Да-а-а, так я тебе и поверил, грабитель маленький! – Да не грабитель я! – А почем мне знать, что ты не хотел ничего стащить?! Знаю я вас, детей. Сначала стащите что-нибудь, а потом прикидываетесь невинными младенцами. – Да не крал я ничего! Сколько раз повторять?! Сам виноват, что не закрылся. – Ну-ка, карманы выворачивай. Быстро! – Да пожалуйста, – фыркнул я и вывернул один карман с куском синего полотна, а потом и второй, где лежали монетки. – Хм-м-м... ну ладно. Но учти, я с тебя глаз не спущу, понял? – Да больно надо, старик. – Я не старик! Я мудрец! – Да какая разница... – Большая! Запомни и не спорь! – Ладно, успокойся, старик... – Я не старик, бандит мелкий! – Хорошо-хорошо, мудрец. – То-то же. Вот же молодежь пошла, – буркнул он себе под нос, сложив руки. – Так что ты тут забыл? – Да ничего я не забыл. Я пришел сюда, потому что думал, что это тоже часть ярмарки. Когда я зашел, увидел много разных вещей и решил посмотреть. Потом я увидел этот медальон, подошел и когда собирался потрогать, вдруг, ниоткуда вылезли вы, напугав меня так, что я застыл на месте как статуя. – Кто кого еще напугал, бандит! Я тут отдыхал спокойно, а ты... Подожди... Что ты сказал? – Я сказал, что думал, что это тоже часть ярмарки. – Нет, после этого. – Что я увидел много разных вещей? – Да нет же, еще дальше. – Хм-м, как вы меня напугали? – Нет, между ними. – Э-э-э, медальон? – Именно, угадал! Тьфу, мы же не в игру играем. – Дедушка, вы точно нормальный? – Я не дедушка! И я нормальный! Что за вопросы такие?! Имей уважение к старшим! – Эм-м, ну ладно, я понял... – Да ничего ты не понял... – махнул он рукой. – Итак, ты сказал, что-то про медальон. Какой медальон? – Да вот этот вот, – я указал пальцем на медальон, лежащий на подушечке. – Да? И что, тебе удалось дотронуться до него? – Мне почти удалось, когда вы вылезли и напугали меня. – Что ты чувствовал, когда тянулся к нему? – Ну, мне просто очень хотелось его взять. – "Очень хотелось"? – Да, как будто что-то тянуло мою руку к нему. – "Тянуло"... хм-м-м... – задумался старик. – Тебе он понравился? – Ну, он необычный. – Хочешь его? – Ну-у… – Забирай его. – Что, можно? – Да. – Правда? – Да! Забирай и иди, бандит! Я опять потянул руку к медальону, но больше ничего не чувствовал. А старик наблюдал за моими действиями, будто ему было интересно, получится ли у меня, и это немного смущало. Не спеша, я взял его и надел на себя. – М-м-м, вот как... – будто про себя произнес старик, – значит ты так решил? – Что? – переспросил я, не совсем поняв слова старика. – Ничего, – быстро ответил он. – Бери и уходи из палатки. Я тоже человек и хочу отдохнуть. – Спасибо большое, дедуля. – Да не дедуля я! – Знаю, знаю, – развернувшись, махнул я рукой и собирался выбежать из шатра, как меня опять одернул старик: – Подожди, как ты вообще нашел мой шатер? – Как это, "как нашел"? Просто увидел его и пришел. – Вот как... ну ладно, шагай себе. – Какой ты вредный. – Это я-то вредный, шалопай? Ну, давай топай, пока не передумал. – Ладно, прощай старик, – бросил я и выбежал из шатра. Мне казалось, что я опять услышу его крики из-за того, что я назвал стариком, но себе вслед я услышал "Прощай, и удачи тебе". За то время, что я провел в палатке, солнце уже успело опуститься к горизонту и окрасить облака в оранжево-розовые цвета. Я сразу вспомнил про то, что мне надо встретить Кана и побежал к тому месту, где я последний раз его видел. Ярмарка почти опустела и лишь у некоторых палаток можно было увидеть кого-нибудь кроме самих продавцов. Встретил я его рядом с теми людьми, что делали леденцы. Очередь все еще стояла за этими леденцами, но Кан уже успел отстоять свое, и купить пару леденцов. Изредка продавцы леденцов выкрикивали очереди, что с заходом солнца они свернут продажу леденцов. – Ты где был? – спросил Кан, стоя с леденцами в руках. – Я-то? – переспросил я. – Ну а кто еще. Тебя родители искали здесь. Я сказал, что ты где-то тут ходишь, и они прошлись по ярмарке, а когда не нашли попросили, чтобы я передал тебе, если увижу, что ты должен поскорее вернуться домой. Они волновались. – Родители были здесь? Да-а-а… похоже достанется мне. Я вот прошелся по нескольким палаточкам и еще зашел к одному старику в шатер, – я развернулся и указал в то место, где должен был стоять тот самый шатер, но когда я посмотрел туда, то ничего не увидел. На том месте стояло лишь большое старое дерево. – Там? – удивленно спросил Кан. – Там же ничего нет. – Да нет, я же был там только что. Там был большой шатер, а внутри много всяких странных штук, и старик... – Может у тебя солнечный удар случился? – настороженно спросил Кан. – Все-таки, солнце сегодня было очень жаркое. –Я тебе говорю, он стоял там. Смотри, у меня даже медальон есть оттуда. – Медальон? – Ага, смотри, – я достал медальон и показал Кану. – Ну, он конечно не слишком красивый... подожди, это же медальон, в нем наверняка что-то есть. Может откроем? – Да, точно, я совсем забыл про это! Давай откроем! Мы повертели его в руках и не нашли ни одной кнопочки. Потом мы попробовали провернуть каким-нибудь образом обе части, но у нас опять ничего не вышло. – Может быть, он не открывается? – разочарованно произнес Кан. – Похоже на то, – так же разочарованно поддержал его я. – Ладно, держи свой леденец, – он протянул мне леденец. Я взял его и поблагодарил: – О, спасибо, – я посмотрел на его леденец и удивленно спросил: – А с твоим что случилось? Он же сломан. – Да, как всегда. Когда мой вытаскивали из формы его случайно ударили о крышку и почти половина от него отломалась. – Понятно... ой, мне же надо к портному зайти. – Портному? Зачем? – Он обещал мне штаны сшить. – Ты штаны заказал? – Ну да, он обещал дешевые и прочные штаны мне сделать. Побежали. Вместе мы отправились к портному. Небо начало темнеть и лишь небольшая его часть уходила за горизонт согретая красными лучами заката, в то время как с другой стороны оно постепенно застилалось темно-синей ночной вуалью. Когда мы, наконец, пришли, портной уже закрывал свою лавку. – О, я думал, что ты уже не придешь! – Угу, я чудом вспомнил. Уж извини. – Да ничего, ты вовремя. Еще бы чуть-чуть, и я закрыл бы палатку. – Если честно, я совсем забыл про штаны. – Да-да, точно, штаны, – продавец засуетился, ища то, за чем я пришел. Недолго повозившись в глубине палатки, он вышел и показал те самые красные штаны. – Вау, – ахнул я от удивления. Штаны были очень приятного красного цвета, края аккуратно прострочены, и еще у них были два боковых кармана и шлевки под ремень. – Ничего себе, – так же удивленно выдал мой друг. – Это твои новые штаны? – Ага, – ответил я, продолжая рассматривать штаны. – Ну как? – спросил продавец. – Нравится? – Конечно! – Еще бы! Я так не старался уже давно, ха-ха. – А мне тоже можно такие сделать? – спросил Кан. – Прости, я уже закрываюсь и завтра утром уеду, поэтому ночью надо отдохнуть, чтобы следующий день прошел нормально. Если хочешь, приходи в следующий раз. Правда, я пока не знаю, когда приеду сюда. – Жаль, конечно. – Ладно, давай серебряную и можешь забирать штаны. – Да, конечно, – Я достал из кармана деньги и вручил продавцу, а оставшийся медяк сунул обратно в карман. Тот взамен отдал мне штаны. Я потрогал их и повернулся к Кану: – Потрогай, такая приятная ткань, – и протянул ему штанину. Тот потрогал и кивнул: – Угу. – Ладно, ребята, я уже закрываюсь, и вам советую поспешить домой, а то скоро совсем темно будет. – Хорошо, спасибо за все! – я помахал ему рукой, Кан сделал тоже самое и мы вместе поспешили домой. По дороге, я постепенно поедал вкуснейший леденец и разговаривал с Каном о ярмарке. У заветного поворота, мы с Каном распрощались и разбрелись кто-куда. На местами облачном небе уже появились первые звезды. Идя по дороге, я поглядывал на их свечение и думал о том, как же будут ругаться родители, когда я приду домой, ведь поздно уже, да и дверь я не закрыл. Дома горело несколько свеч на кухне и масляная лампа при входе. Я зашел в дом с новыми штанами в руках и увидел на кухне маму. Она сидела за столом, где одиноко стояла свеча, и продолжала что-то шить. Отец уже спал, и, как всегда, его храп разносился по всему дому. Увидев меня, она обрадовалась, что я наконец пришел и поспешила отложить шитье, обнять и накормить меня ужином. Я же послушно ел и, вместе с этим, рассказывал, что произошло сегодня. Как оказалось, на ярмарке она не только искала меня. Там она купила немного овощей, мяса и еще что-то, а потом вернулась домой и встала готовить ужин. После ужина, я примерил новые штаны, и покрасовался перед мамой. На мне они сидели просто отлично. Мама сказала, что это "очень хорошие штаны", а для меня они были самыми лучшими. Наконец, после всего, а пошел спать, а мама пошла обратно на кухню, сказав, что скоро тоже отправится в постель. Зайдя в комнату, я разделся, как всегда повесив одежду на дубовый стул, положил амулет на стол, откинул край одеяла и залез в кровать. Улегшись, я хотел еще раз осознать все случившееся за день, но и сам не заметил, как успел уснуть под мелодичное стрекотание сверчков.