Фэнтези (временное)

– «Как же тяжело бежать». Трава шуршала под заплетающимися ногами. Бежать в великоватых для меня сапогах было трудно, но, по крайней мере, они согревали меня, не давая замерзнуть от холода. Слабость еще не отступила полностью и вряд ли пройдет до завтра. Дышать было тяжело. Лес, к которому мы стремились, казалось, вовсе не приближался, но мы не останавливались. Викинг бежал рядом со мной, чтобы не потерять меня из виду. Ему тоже было нелегко. Судя по ранам, до того момента как я очнулся он сражался с теми тварями, пытаясь спасти жителей. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Конечно, он еще не успел восстановить силы. Но он старался не показывать усталости. Я смотрел под ноги, чтобы случайно не споткнуться обо что-нибудь. У меня уже почти не оставалось сил, чтобы бежать. Хотелось упасть на землю и отдохнуть. И тогда я поднял глаза и посмотрел вперед. До леса еще оставалось около четверти пути. – «Наконец-то. Мы почти добрались». У леса я увидел два строения средних размеров. Одним из них явно был старый обветшалый дом, а вторым – то ли не очень большой барак, то ли стойло. Света в окнах не было, и по их состоянию было понятно, что это место заброшено уже давно: крыша первого была перекошена, трава вокруг сильно обросла, в некоторых местах стены второго были обрушены. Снова во мне появилось чувство, что это место мне знакомо. Сознание подсказывало: «Я был здесь раньше», но более оно ничего не говорило мне, словно издеваясь, проявляя прошлое лишь чувственными отголосками. Я засмотрелся, пытаясь вспомнить, откуда я знаю это место. И тут случилось то, чего я боялся – под ногой оказалось что-то, и я споткнулся. Я успел подставить руки, и падения лицом прямиком в землю удалось чудом избежать. – С тобой все в порядке? – остановился Викинг. Я приподнялся с земли, встав на колени тяжело дыша, и кивнул. – Давай, осталось уже немного, – он положил мне руку на плечо. – Я знаю, что бежать тяжело. Смотри, там есть где укрыться и отдохнуть. Думаю, там мы и сделаем привал, – Воин указал на тот самый дом у леса, после чего взял меня под руку и помог встать. Я отряхнул руки от грязи, и мы не оборачиваясь побежали дальше. Хоть тело и согрелось от бега, но все же мне было нехорошо: ноги быстро устали, от неправильного дыхания появилась боль в груди и привкус крови во рту. Да и боль в голове постоянно напоминала о себе, словно птенец, проклевывающий изнутри яйцо с желанием выбраться наружу. Из-за всего этого я еще больше хотел добраться до того дома и упасть куда-нибудь, чтобы отдохнуть, подбадриваясь тем, что с каждым шагом он все ближе. Еще немного и мы, наконец, добрались. Я отдышался, уперевшись руками в колени. Воин же спокойно стоял и ждал, пока я оправлюсь от долгого бега. Его выносливость поражала меня, и в то же время я все больше понимал, что он сможет меня защитить. Дом был немного больше, чем казалось издали. Он прижимался к лесу, словно зверь загнанный в угол. Возможно, хозяин был не очень общительным человеком, и поэтому построил свое жилище подальше от деревни. Вокруг никого не было. Толстая деревянная дверь дома была слегка приоткрыта. Мы минули невысокий деревянный забор, огораживающий дом, через маленькую старую калитку из веток и прутьев, крепко сплетенных между собой, и направились к входной двери. От этой калитки к дому, немного виляя, вела тропинка, протоптанная уже давно и сохранившаяся до сих пор. – «Наверное, здесь не раз бывали разбойники, ища что-то ценное. А может это место не раз становилось пристанищем на ночь для странников…», – думал я, продвигаясь по тропинке вперед. – «…Или же просто любопытные детишки частенько сбегали из деревни, приходя сюда поиграть…», – В сознании опять мелькнула та деревушка, откуда мы пришли, и опять сердце сжалось от боли, стараясь выдавить слезы. Но я сдерживал себя и пытался не думать о подобных вещах. Трава вокруг была мне почти по пояс, а Викингу не многим ниже. Странно, но я только сейчас заметил, что он на самом деле не такой высокий, как казалось до того, как он помог мне встать тогда. На самом деле он был выше меня всего чуть больше чем на голову. Наконец, мы подошли. Остановившись в нескольких шагах от двери, Воин одной рукой достал свое оружие, а другой поднял вверх указательный палец, дав понять, что я должен подождать его снаружи. Он медленно, стараясь идти как можно тише, подошел к двери, раскрыл ее, и с оружием наготове вошел внутрь. Я остался один. Теперь я заметил, что поднялся небольшой ветерок и облаков в небе почти не осталось. Казалось, с момента моего пробуждения у деревни прошла уже целая вечность. Но небо было все таким же черным, как и тогда. Я осматривался по сторонам пока стоял снаружи, чтобы если что, предупредить моего спутника. Мой взгляд устремился вдаль. Из глубины леса доносился небольшой естественный шум. Изредка можно было услышать уханье филина. Около леса я, вдруг, заметил фигуру. Ее очертания вырисовывали, как мне показалось, человеческий силуэт. Но я стоял так далеко, что различить в нем что-то конкретное не получалось. Однако, я был удивлен, что смог заметить его в такой темени. Стоя около одного из деревьев, оно, словно из тьмы, наблюдало за мной. Я все больше вглядывался, стараясь понять, что это, или кто. И тут: – Эй, – неожиданно раздался голос. Я дернулся от страха. Обернувшись и увидя, что это был Викинг, я выдохнул с облегчением. – Ты чего? Заходи. Там никого, – сказал он, стоя в дверях. Я посмотрел обратно в сторону леса. Тень пропала. Я всмотрелся получше в то место снова, и не обнаружив ее там, почувствовал некоторое облегчение: – Что ты увидел там? – он вышел из дверей и посмотрел в ту же сторону. – «Похоже, мне показалось», – подумал я и покачал головой в ответ. – Хм-м-м… ну ладно. Пошли в дом. Нам надо отдохнуть. На всякий случай я еще раз осмотрелся по сторонам и зашел в дом, закрыв за собой массивную дверь. Сильная головная боль опять дала о себе знать. Я зажмурил глаза и одной рукой схватился за голову. Повязка немного согревала, но от того не становилось легче. Боль с каждым разом проявлялась слабее. По крайней мере, мне так казалось. Может я начинал просто понемногу привыкать к ней. Но все равно мне хотелось избавиться от нее так же сильно, как получить ответ на вопрос “Кто я?”. А пока, надо было двигаться вперед. Внутри было не так тепло, но все же лучше, чем снаружи. В воздухе витал слабый запах сырости и плесени. Доски на полу в нескольких местах были переломлены. Стены заросли трещинами, сквозь которые, периодически тихо посвистывая, поддувал ветер. Стекла на некоторых окнах все еще достойно держались и пропускали белый лунный свет, освещая небольшие части пола и стен. Другие же окна, с побитыми или попросту отсутствующими стеклами были забиты досками, видимо затем, чтобы сохранять в доме хоть какое-то тепло. Дом был разделен на три помещения. Одно из них, самое большое и длинное, было при входе. Другие два представляли собой комнаты в дальних от входа углах, разделенные небольшим коридором. Справа от входа была лестница, ведущая на чердак. Мебели в доме почти не было. В левой части комнаты, располагались лишь два стула, старый прямоугольный стол с обломанной ножкой, которую поддерживали несколько толстых бережно уложенных деревянных брусков, черный от копоти камин с чудом держащейся трубой и старый шкаф. По всей видимости, это был трапезный уголок. Справа же, около лестницы стоял открытый деревянный сундук ручной работы и еще пара стульев. – Нам с тобой повезло. Там, – указал Воин на правую угловую комнату, – есть неплохо сохранившаяся кровать с потрепанным пуховым матрасом. Иди, ложись и отдохни. Сейчас я и себе поищу чего-нибудь, – и пошел по дому искать то, на чем можно поспать. Конечно, я все еще чувствовал усталость от бега, но она уже была не такая сильная и не валила меня с ног, хотя сердце все еще сильно стучало в. Поэтому я не сразу пошел в ту комнату, а решил сначала осмотреть помещение при входе, в котором сейчас находился. Мне просто стало интересно. Сначала я прошел в “трапезную” часть, что располагалась слева. Странно, но все вокруг было достаточно чисто: ни пыли на столе и стульях, ни грязи на посуде. Я посмотрел на одно из еще целых окон и заметил, что они чистые, будто их только недавно вымыли. Все это было очень странно. Я подошел к чистому окошку справа от двери и посмотрел наружу. Поскольку дом располагался у подножия холма, деревни видно не было. Но несколько столбов дыма все еще поднимались в небо с того самого места. Они уходили так далеко в небо, словно хотели показать всем, что произошло нечто ужасное. Я сразу вспомнил тех тварей, насторожился и посмотрел на поле. Никого не было. На душе стало легче. Я отвел взгляд и посмотрел на Викинга, бродящего по дому туда-сюда. Он все еще не мог найти место, где можно будет лечь и отдохнуть. – Ты чего еще не лег? Не хочешь? Тебя, наверное, все это сильно потрясло и тяжело будет уснуть, но ты постарайся. Завтра надо будет продолжить путь. Нам нельзя оставаться так близко к тому месту, где произошло подобное. Ты понял? – я кивнул ему. – Ладно, иди. Я тоже скоро лягу. Только место найду… Я только сделал шаг к комнате, как вдруг позади послышался голос: – Ох-х, сильный, крепкий Воин и худощавый юноша. Хм-м-м... необычная компания. Кто же вы? – послышалось за спиной у входной двери. Мы обернулись и перед нами, стоя в дверях, предстал сутулый старик с длинной седой бородой до колен и в потрепанном, но необычном черно-белом балахоне. На голове его уверенно сидела шерстяная серая шапочка, под которой, наверное, скрывалась лысина. А в руках он держал старый деревянный искривленный посох ростом с самого старика. Это все, что я смог рассмотреть в такой полутьме. Воин сначала насторожился и потянулся к оружию, чтобы в любой момент быть готовым к бою и, нахмурив брови, заговорил: – Мы просто путники, ищущие приюта в этом старом доме. А ты кто, старик? Я был удивлен настороженности Викинга: – «Неужели этот дедушка может что-то нам сделать? За что он на него вот так сразу?» – у меня не укладывалось это в голове, хоть и тьма придавала ему немного устрашающий, мрачный и загадочный вид. – Ох-х, простите. Я тоже одинокий странствующий старец. – Странствующий? – недоверчиво спросил Воин. – Ох-х, да-да. Вы не поверите, но я уже путешествую довольно долго и много где побывал. Хотя по возрасту, наверное, и не скажешь, что я способен путешествовать, – он взял небольшую паузу. – Ох-х, могу ли я войти? Я чувствовал, что это хороший человек и подошел к Воину. Я ухватил его за запястье той руки, которой он держался за оружие на спине, помотал головой и посмотрел ему в глаза. Он сразу перевел взгляд на меня: – Что… ты веришь ему? – чуть ли не прошептал он. В ответ я кивнул и вновь обратил свой взор на старика. После недолгих раздумий, лицо Викинга опять на мгновение украсила мягкая улыбка: – Да, ты, похоже, прав. Я сильно устал и все еще не отошел от пережитого несколько часов назад. Он убрал руку с рукояти, перевел свой взгляд на старика и сказал ему: – Прости, старик. Я не желаю зла. Мы многое пережили и очень устали. – Ох-х, спасибо! Как хорошо! – старец полез куда-то за дверь снаружи. – Я как раз недавно поймал оленя. Много унести не смог, но, думаю, тут всем хватит, – он вытащил из-за нее небольшой мешок и показал нам. – Давай я тебе помогу, – Воин подошел к старику и закрыл дверь, а потом взял мешок и с удивлением спросил, видимо удивившись его весом: – Как же это ты поймал его? Он довольно тяжелый. Старик поставил свой посох у двери, и они направились к тому столу со сломанной ножкой, а я продолжал стоять на том же месте и наблюдать. – Ох-х, в лесу я обнаружил маленькую землянку. Внутри было тесновато, но кое-что полезное там можно было найти. Я потратил много сил, но мне удалось расставить несколько ловушек в лесу… Что-то темно тут, – отвлекся он. – Надо, пожалуй, света добавить… – он прощупал свой балахон и достал из-под левой его части и где-то с уровня живота три немаленькие восковые свечи. – У меня есть огниво, – сказал Воин и потянулся к кожаным кармашкам, висящим на поясе. Из одного он достал кусок металла и какой-то камешек и выложил на стол. А из другого вытащил то ли труху, то ли еще что, подошел к шкафу, что стоял рядом, достал оттуда и поставил на стол две глиняные тарелочки, и выложил на одну из них горкой то, что держал в руке. После этого он вновь взял камень и кусок металла, ударил друг о друга и тут же из-под них высекся пучок ярких, точно свет, искр и сразу зажег то, что было в тарелке. Комната сразу озарилась огненным светом. Старик отложил две свечи и быстро поднес третью к огню, пока тот горел. Фитиль мгновенно загорелся и, несколько мгновений спустя, воск начал плавиться. Старик сразу убрал ее от огня, вознеся над второй тарелкой, и наклонил. Несколько капель жидкого и горячего воска упали на не очень ровную глиняную поверхность. Подождав пока еще несколько капель упадут на тарелку, старец аккуратно поставил свечу в еще пока жидкую массу, и та почти мгновенно застыла, уверенно закрепив эту миниатюрную круглую восковую башенку на твердом каменном основании. Свет теперь проливался и на Воина. Руки его были ранены множество раз, о чем могли поведать множественные шрамы, не говоря уже о ранах, полученных этой ночью. Однако ни одна рана не была очень глубокой. Это удивляло и восхищало одновременно. – «Неужели он так умело сражается, что выходит из таких боев почти целым? Хоть я и не знаю насколько сильны эти твари, но раз они так быстро уничтожили деревню, то, наверное, сил у них достаточно». Множественные синяки и ушибы выступали по всему телу. Лицо его украшали шрамы хоть и не такие большие, но все же был один, выделяющийся из всех. Он начинался чуть выше бороды над левым уголком его рта и заходил под левое ухо, теряясь в светлых волосах. Несмотря на все раны, он продолжал выдерживать спокойное выражение лица. – ...Ну а потом, – продолжил свой рассказ старик, и я отвлекся от внешности Воина, – в одну из них попался олень. Он был очень тяжелым, и мне пришлось вырезать лишь часть мяса, после чего я поблагодарил животное за пищу, которое оно дало, и захоронил останки… Голос у старика во время рассказа был приятным и успокаивающим. Казалось слушать его истории можно бесконечно. Свет теперь озарял его лицо, и я увидел, что на самом деле выглядел он немного моложе, чем могло показаться по его голосу. Ничего особенного в его внешности не было. Это был обычный старик, окрашенный временем в цвет луны и заросший морщинами. Я стоял все так же посреди комнаты и просто наблюдал, продолжая удивляться и поражаться каждому моменту, начиная с того мгновения, когда я очнулся. – ... Я взял еду про запас, поскольку не был голоден и пошел по лесу дальше. А потом, я пришел сюда. Тут старик, похоже, закончил и сел на стул, что стоял рядом со столом. Выдержав небольшую паузу, он сказал: – Ох-х, я рассказал, как оказался здесь. Теперь, может, вы поведаете вашу историю? – Старик, ты же достал мясо. Может, мы сначала приготовим его и поедим? – Ох-х, ха-ха, я так увлекся своим рассказом, что совсем о нем забыл. – Здесь есть камин. Надо найти дров, чтобы разжечь его, – Воин встал – Попробую что-нибудь поискать снаружи, а то здесь, как я вижу, ничего нет. Воин вышел из-за стола и направился к выходу. Он подошел ко мне и сказал: – Сейчас я пойду и поищу дров, а ты пока побудь здесь и посиди или осмотри дом. В общем, займись чем-нибудь. Скоро будем есть оленину, – и улыбнулся, смотря мне в глаза. Я снова кивнул, и он вышел наружу. В окне я увидел, как он пошел в сторону второго каменного здания и его силуэт скрылся за стеной. Теперь я остался наедине со стариком, все так же сидящим за столом. Теперь он смотрел на меня. Наступило немое молчание. Мне было даже как-то неудобно смотреть на него и молчать, раз я все-равно не мог ничего сказать. Спустя несколько мгновений в этой тишине, старик все же заговорил: – Ох-х, ну а кто же ты, юноша? Вопрос не был неожиданным. Но мне нечего было ему сказать. Да я и не мог. Поэтому я в ответ лишь пожал плечами. – Интересно, – старик выдержал паузу, смотря на меня, а потом продолжил: – Ты какой-то бледный. С тобой все хорошо? Наверное, по мне действительно было видно, что мне нехорошо. Голова уже не редкими сильными всплесками напоминала о боли, а наоборот – болела постоянно, но не так сильно. Я указал ему на свой затылок. – Ох-х, ну-ка подойди поближе. Недолго думая, я послушно подошел к старику. – Ох-х, что же намотано у тебя на голове? Ты что же, не мог найти что получше? – мягко спросил он и своим взглядом окинул меня с ног до головы. – Да-а-а, вид, конечно, странный. Что же с вами произошло? В ответ я лишь покачал головой. – Ох-х, ты не можешь рассказать? Почему же? Я посмотрел на него: – «Как же дать ему понять, что я просто не могу ничего сказать?» – и тут меня, так сказать, озарило. Я просто двумя руками прикрыл рот. – «Хотя… он, наверное, все равно не поймет», – тут же подумал я, осознав, что можно неправильно понять такое действие. – Ох-х, так ты не можешь говорить? Меня одернуло от удивления: – «Он все же понял. Как же хорошо», – и, облегченно, снова кивнул ему. – Ох-х, ну что же с тобой поделать? Повернись, пожалуйста. И сними эту повязку. Я вопросительно посмотрел на него: – «А чего он хочет-то сделать? Можно ли ему доверять?» Моя нерешительность, похоже, была слишком заметна, и старик, поняв это, поспешил меня успокоить: – Ох-х, хе-хе, да не бойся. Не съем я тебя, – и мягко улыбнулся. – «Наверное, я слишком доверчив», – с этими мыслями я снял с головы повязку, положил на стол и повернулся к нему спиной. Потом я лишь услышал, как он встал и почувствовал его ладони на своем затылке. – Ох-х, а теперь прикрой, пожалуйста, свои веки и подумай о чем-нибудь приятном. – «О чем же подумать…? – пытался хоть что-то придумать я. – Точно…!» – я представил себе тот захватывающий дух вид гор и звездного неба над ним, что я видел, когда очнулся. Это был единственный приятный момент за все это время. В затылке сразу стало тепло. Чем больше я продолжал представлять эти виды, тем больше тепла чувствовал. Мне настолько хорошо представлялось все это, что казалось, будто я и сейчас нахожусь там. Эти горы как белоснежные платья девушек, танцующих на зеленых коврах хвойных лесов. А в небе, точно огромный небесный светильник, сияла луна, украшенная звездами, как драгоценными камнями, переливающимися всеми цветами радуги, раскрашивая небесное темно-синее полотно ночи. Все мои тревоги понемногу испарились. Душа готова была вырваться из груди и так же пуститься в пляс, летя вместе с ветром над бескрайними равнинами. Но тут, я зачем-то обернулся. Небо сменило свой цвет на черный, словно копоть. Моему взору опять предстала деревня. Жизнь в ней шла своим чередом. А небо становилось все чернее, и от тепла в моей голове было уже неприятно. – «Уходите! Бегите отсюда!» – хотел я выкрикнуть людям, но не мог. Тогда я собрался побежать к ним, но тело застыло. Прямо как тогда. Я не мог ничего сделать. Эта беспомощность понемногу сводила меня сума. Как ни горько это было, но мне оставалось только наблюдать. В небе начала блестеть молния, и вся картина стала просто набором кадров. Но никто не обращал на это внимания, продолжая заниматься своими делами, как ни в чем не бывало. В очередной раз кадр сменился, и за спинами каждого из жителей появилось по серому уродливому существу с большими красными глазами. Голову охватывал жар, от которого становилось дурно. – «Обернитесь...! – отчаянно пытался выкрикнуть я. – Нет... не надо!» – и со следующей вспышкой закрыл глаза, зная, что именно сейчас произойдет. И в следующий момент очередной кадр, сменивший предыдущий, заставил меня бросить все свои попытки. На местах, где только что были живые люди, теперь лежали мертвые обезображенные тела, залитые собственной кровью и желчью, точно искупавшиеся в багровом океане страданий. Их мертвый и пустой, но ясно молящий и упрекающий взор был направлен в мою сторону. Им было уже не помочь. И мне тоже. А деревня пылала пламенем, как лава, льющаяся с земли в небо, оставляя лишь чувство безысходности от необратимого уничтожения, которые несли в себе его огромные длинные языки. Тут же с небес начал проливаться такой же багровый дождь, оплакивая красными слезами тех, чьи души только что поднялись выше его облаков. В этот момент я почувствовал, что сейчас сам сгорю от жара, изнутри заполняющего мою голову. Дышать становилось все тяжелее, будто тот огонь нещадно поглощал все остатки воздуха, разгораясь все сильнее. Мои крики вот-вот вылетели бы изнутри вместе со слезами. Я закрыл глаза. Но вдруг, все мои мучения прекратились. Жар пропал, и я вновь открыл глаза. Меня немного шатнуло, и ватными ногами я сделал шаг вперед, чуть не упав на брусчатый пол, уперевшись руками в колени. Сердце бешено билось в моей груди, постепенно сбавляя ритм. Я отчаянно и жадно вдыхал воздух, которого так не хватало с той стороны. – Ох-х, похоже, ты все же представил себе не то, что было нужно. Я почувствовал это потому, что моим рукам тоже было горячо. Мне редко приходилось встречать такой жар при лечении. Ты видел что-то ужасное? Хотя… Я обернулся и непонимающими и испуганными глазами посмотрел на него. На его лице я прочитал озадаченность, недоумение, удивление и немного страха. – «“Лечение”?! Да он, наверное, убить меня хотел!» – в растерянности кричал мой разум. – Ох-х, прости меня. Я правда не хотел причинить тебе боль. Можешь потрогать свой затылок. Он должен был до конца восстановиться, – растерянно продолжал старик, явно желая доказать, что он не мыслил зла. В его голосе я уловил нить страха. Кажется, он действительно беспокоился. Тогда я так и сделал, приложив ладонь сзади к своей голове. И действительно, я не почувствовал там ни липкой или свернувшейся крови, ни, даже шрама. Кроме того, волосы в тех местах, где он держал руки, были сухими и теплыми. Я убедил себя, что этот старик не хотел сделать чего-то, что могло навредить мне. Мой страх от того, что он сделал, медленно, но верно покинул мою душу. Более того, рана зажила, и вместе с ней боль, все это время терзающая меня, тоже бесследно исчезла. Вот, от чего я действительно сейчас был рад. И, словно сама собой, на моем лице появилась искренняя улыбка. Я был безмерно рад, помощи этого доброго старика, и поэтому бросился к нему. Мои руки обхватили его тело и обняли, а голова легла на его правое плечо. Больше я не знал, как его отблагодарить. Возможно, это было немного по-детски, но лично меня это не смущало. От него приятно веяло старостью, грязью, лесом и многим другим. – Ох-хо-хо, ты меня благодаришь. Так искренне. Приятно, когда видишь такое выражение чувств. Я уже старик, и больше не могу сдерживать свои эмоции так же хорошо, как во времена моей молодости. Ну все-все, – он легонько похлопал меня по спине. – На этом закончим, а то я сейчас невольно пролью слезу. И если ты продолжишь меня так сжимать, то я могу задохнуться. Отпускать его мне не хотелось, но и продолжать подобные объятия, наверное, было некрасиво. Поэтому я поспешил ослабить свою хватку и отпустить его. – Однако, постарайся больше не получать таких серьезных ранений. Голова – самая важная часть человека. Наверное, ты даже не знаешь, на что способен человек. Но в любом случае, ты скоро поймешь, о чем я говорю… – я внимательно слушал его приятный голос и старался запомнить все, что он говорит. Но, как он и заметил, я совсем не понимал его. – … И запомни, у любого действия есть и обратная сторона. Можно сделать что-то, что тебе кажется правильным, но при этом совершить куда больше того, что тебе никак не хотелось бы совершать. Стоя на развилке, прежде чем выбрать путь, подумай, правильный ли он. Старик завершил свои речи. Его седые длинные брови, не совсем аккуратно свисающие по бокам глазниц, немного нахмурились. Выражение его лица стало серьезней, чем обычно. Очевидно, он о чем-то, вдруг, задумался. В свете горящей свечи я заметил его необычные глаза – слегка выцветшие, коричневого цвета с красным оттенком. Причем красный цвет был лишь вокруг зрачков. Меня самого удивило, как я смог заметить это. Пока я с удивлением разглядывал старика, тот резко пришел в себя. От такой неожиданности меня одернуло. – Ох-х, хе-хе, извини-извини. Я просто задумался немного, – он посмотрел на меня и снова так же мягко улыбнулся. В следующее мгновение от входной двери раздался легкий скрип – это вошел Викинг. Под подмышками он держал охапки дров. Его лицо сияло улыбкой: – Смотрите! Я нашел дрова в том строении по соседству. Там был небольшой закуток со скопившимися дровами, – он обошел нас, подошел к камину и положил дрова рядом. – Повезло еще, что крыша не была сломана над этим самым закутком, иначе они не были бы сухими. К тому же, кто-то додумался их прикрыть тряпичным полотном, и... – он повернулся, увидел наши удивленные лица и прервал свои повествования, натянув на свое лицо не менее удивленное и непонимающее выражение, сменившее улыбку, что называется, “до ушей”. Наступила секундная тишина. А удивлены мы были тем, как резко он вошел и начал быстро и с энтузиазмом что-то рассказывать, хотя его состояние после битвы было весьма скверным, как нам казалось. – «Похоже сил ему придают мысли о еде». Мы со стариком переглянулись, и тут же на наших лицах появилась улыбка – похоже, мы думали об одном и том же. – Ох-х, ну что же, тогда, давайте, разведем огонь и начнем готовить мясо, – прервал эту немую сцену старик. – Да-да, давайте начнем, а то мы так и будем сидеть голодными, – выдал Воин, тем самым подтвердив наши догадки. Воин повернулся обратно к камину. Внутри покоилась куча пепла, а над ней на металлическом штырьке висел дырявый черный от копоти котел небольших размеров. Викинг поднял этот штырек, снял котел и одним из дровишек подвинул кучку пепла в дальний угол, очистив место под дрова. – Ох-х, я рассказал вам свою историю. Теперь прошу, расскажите вашу, – вежливо попросил старик. – Хорошо, я сейчас разведу огонь и все тебе расскажу. Воин выложил немного трухи посередине, затем выставил из сухих веток шалашик, обставив все это небольшим количеством дров и оставив зазор, чтобы рука дотянулась до центра. После таких нехитрых действий он поднес огниво поближе к центру и резко высек яркую искру. Труха мгновенно загорелась, а за ней, по цепной реакции, разгорелась вся конструкция. Наконец, Викинг встал, расправил плечи, сняв напряжение. Повернувшись обратно к столу, он достал из сумки старика мясо. Выложив его на стол и отодвинув к дальнему краю стола повязку, ранее намотанную на мою голову, он достал из-за спины свою секиру, заигравшую разными цветами в огне свечи, отдающими больше в цвет самого лезвия – бирюзовый. – Я уже больше года путешествую по Хьяргольду, ища кое-что ценное и важное… – начал Воин, потихоньку разрезая кусок мяса на более мелкие части. Оно очень охотно поддавалось странному лезвию, которое проходило через него как теплый нож сквозь масло. Я прошел в противоположную часть комнаты, где располагалась лестница наверх. Там я взял еще один стул, после чего вернулся в трапезную, поставил его рядом со столом и уселся слушать очередной за сегодня рассказ, поочередно смотря, то на огонь, то на Воина, то на мясо. – … Свой путь я начал с запада этих земель на второй день недели “Пика” и месяца “Плодородия” от прошлого года. Продвигаясь все дальше на восток, я обходил все города, деревни и селения, что встречались на пути, в своих поисках. Когда я дошел до окраины территории – Великих Гор Озуна – я продолжил свой путь, пройдя немного на юг и повернув обратно в сторону запада. Так я планировал змеей пройти все земли в сторону юга, пока не достигну цели или не найду ниточки ведущей к ней… Мясо продолжало постепенно нарезаться под его руками. Периодически Воин посматривал на огонь и, если надо было, подкидывал туда дров, распаляя его еще больше. Свечи понемногу выгорали, уже растаяв более чем наполовину. Раны его удивительно быстро затянулись и остались лишь небольшие шрамы и несколько до сих пор незаживших ран, которые, судя по их виду, должны были тоже скоро затянуться. Смотря на них, я постепенно успокаивался, что скоро он полностью выздоровеет. А мы со стариком сидели и слушали его рассказ. – … Тринадцать месяцев я провел в поисках. Все было впустую – никто ничего не знал об этом, или просто хорошо скрывали. В любом случае, мне так и не удалось ничего узнать, пока я не попал в Пареллейн, или, как его называют, “Город Падших”, а верующие же именуют его “Городом грешников”. Там я, наконец, поймал ту нить, которая должна была меня привести к цели. Курс мой немного изменился – я пошел на юго-запад, затем на восток, на юг, опять на восток… и так я шел от одного селения к другому, пока погоня за целью не привела меня в деревню, что находилась на вершине того холма, у подножия которого стоит этот дом… Викинг ненадолго прервал свои повествования. Мясо было уже полностью разрезано на кусочки. Теперь надо было лишь придумать, как его зажарить. Воин, отставив оружие к камину, начал оглядываться по сторонам и искать, что-то, куда можно было сложить мясо для приготовления. Я понял, что именно он хочет найти и, быстро встав со стула, подбежал к шкафу. За большими дверцами почти ничего не было, кроме нескольких глиняных тарелочек, некоторые из которых потрескались, пары деревянных ложечек и нескольких старых деревянных кружек. На удивление, внутри шкафа все было чисто: ни пыли, ни грязи, ни паутины – ничего. Я тут же закрыл эти дверцы, предварительно взяв две ложки на всякий случай, и открыл те, что были ниже. Там лежали несколько разделочных досок и чистый котелок меньших размеров, чем тот. Хотя он и выглядел чистым, своей рукой я все равно поспешно протер котел внутри и поспешил отнести его Воину. Тот оглядывал уже другую часть комнаты – ту, что с лестницей – в поисках чего-нибудь. Подойдя к нему сбоку, я похлопал ему по плечу. Тот обернулся, увидел меня, держащего котелок с ложками, и улыбнулся: – О-о-о! Прекрасно! Спасибо тебе большое – это то, что нужно. Но где ты нашел это? – спросил он и я указал ему на тот шкаф. – Понятно. Спасибо, – он взял котелок, и мы подошли обратно к камину, где вовсю горел огонь, словно крича о своей готовности начать приготовления. Я опять сел на стул и продолжил наблюдать за его действиями. Воин выложил мясо в котелок и уже собирался поставить на огонь, как вдруг его одернул старик: – Ох-х, точно, подожди. У меня кое-что есть, – он снова, сидя на стуле, залез руками под свой балахон, что-то там нащупал и достал маленький мешочек. – Вот, держи, – он протянул его Воину, и тот принял его. Раскрыв и заглянув внутрь мешочка, Воин удивился: – Это приправа? Это же… – Ох-х, да, – прервал его старик. – Это парцама. – Но откуда она у тебя? Это же редкая и дорогая приправа. – Мне ее дал очень хороший друг. Не стесняйтесь – берите. У меня есть еще немного. – Спасибо тебе, старик, – поблагодарил Воин и высыпал несколько щепоток на мясо. – Точно! У меня же у самого есть соль, – и он полез в очередной мешочек, висящий на поясе, и достал немного соли, посыпав ей уже приправленное парцамой мясо. Затем он перемешал его двумя деревянными ложками и повесил на металлический штырек над огнем, после чего повернулся, пододвинул себе стул, что стоял слева от него, сел, и продолжил свою историю: – … Итак, мои поиски привели меня в ту деревню, что стояла на вершине холма… Его неожиданно опять прервал старик: – Ох-х, извини, пожалуйста. Но почему ты говоришь о деревне, что она “была”? – Потому, что ее больше нет, старик. Ты же наверняка видел столбы черного дыма, поднимающиеся в небо? – Ох-х, не может быть! Как такое могло произойти? Ох-х, какая беда. Да, я видел дым, но думал, что там проходит какой-то деревенский праздник, и они просто жгут костры. Что же там произошло? Продолжай, пожалуйста, – взволнованно попросил старик. – … Я пришел в эту деревню два дня назад. Мне нужно было время для отдыха, и я остановился в доме одного пастуха. Для него дом был не маленьким, так как у него не было семьи, и он доброжелательно позволил остаться у него на несколько ночей. Деревушка была на редкость приветливой. На лицах жителей частенько можно было увидеть улыбку, словно каждая работа, встреча, беседа, были только в радость. Первый день и первую ночь я отсыпался, набираясь сил. Когда я проснулся, день уже шел ближе к вечеру, и я решил найти информацию о том, куда мне следовать дальше. Я обошел все лавки в деревне и несколько домов, но ничего нового я так и не узнал… Воин, поворачиваясь на стуле то к камину, то к столу периодически помешивал мясо деревянной ложкой, обжаривая его с разных сторон. – … На следующий день я собирался обойти оставшиеся дома. Поэтому я направился обратно в дом того пастуха, чтобы отдохнуть еще немного. Солнце уже почти село. Шел я близко от выхода из деревни, когда услышал крики. На дороге, проходящей через деревню, показались эти твари. Я тут же достал свое оружие и приготовился к атаке. Они почти мгновенно достигли меня и набросились как псы. Их внешность очень напоминала человека, но только издали. Вблизи же они были куда отвратительнее, чем можно было представить. Я откинул их и круговым ударом разрубил их худые тела. Они были мертвы. Множество этих созданий бежали с той стороны деревни. Один из домов вдруг загорелся. Тут же на улицу к дороге начали выбегать люди, а сразу за ними – эти твари. Их было много. Они нападали на жителей и убивали их самым жестоким образом, а я не мог ничего сделать – я был постоянно окружен этими созданиями. Их когти были остры, как и зубы. Некоторые пытались сопротивляться, но в конечном счете всех ожидало одно. Эти монстры не щадили никого. Мужчины, женщины, дети, старики: каждый становился их жертвой… – от мяса в котле пошел прекрасный аромат. Викинг в очередной раз повернулся к огню и, помешав мясо, задумался дольше обычного. Глаза у меня уже понемногу закрывались, и иногда с моей стороны раздавался глубокий зевок, но урчание в животе приводило меня в себя. – … Дома вокруг загорались один за другим. Мое оружие легко разрубало тварей, но их было так много, что я не всегда успевал отреагировать, и тогда они рассекали мою кожу своими острыми когтями. После убийства всех жителей, те из них, кто остались, нападали на меня. Они всё наступали и наступали. Казалось, им не было числа. Было все труднее их сдерживать – боль от их атак была все сильнее, силы начинали покидать меня. Но через некоторое время их численность начала сокращаться – появилась надежда. Я вложил все, что оставалось в теле, в последний рывок. Наконец, последняя тварь упала замертво, захлебнувшись в собственной фиолетовой крови. Я упал на колени, потому что уже не мог держаться на ногах. И вдалеке я увидел, как несколько тварей убегали прочь от деревни. И тут жар битвы спал, и я вновь вернулся в реальность. Я увидел множество тел и ужаснулся, – он сделал паузу и после нее сказал. – В пылу битвы если даешь волю эмоциям то, ты думаешь только о своей жизни, потому что нет времени подумать об остальном. В этот момент ты – зверь, и в тебе нет ничего кроме инстинктов. Но когда битва заканчивается, и ты начинаешь прозревать, видя всю картину целиком – невольно просыпаются все человеческие чувства: сострадание, вина, жалость и другие. Не каждый их выражает, но в каждом они есть хотя бы в малой степени, потому что мы – люди. Эмоции – единственное отличие нас от животных и тех тварей… – Ох-х, какое прекрасное высказывание, – старик покачал головой из стороны в сторону. – Да-а-а… – мрачно выдавил Воин. Запах стал сильнее и, казалось, заполнял весь дом. И, словно опомнившись, он сказал: – Похоже, мясо уже готово, – после чего в последний раз перемешал кусочки в котле, встал и подошел к шкафу с посудой, вытащив оттуда три тарелочки и положив их на стол. Затем, он вытащил котелок из камина и, вычерпывая ложкой, выложил на тарелки по примерно одинаковому количеству мяса и подвинул каждому из нас по своей порции еды. – Ох-х, спасибо большое – поблагодарил его старик. – … Я участвовал во множестве небольших битв, но не таких, – продолжил он. – Это была бойня... Впервые я почувствовал полную безысходность и свою собственную слабость. Не только физическую слабость, но и эмоциональную... Просидев какое-то время на земле в ступоре, я, наконец, смог взять себя в руки и, поднявшись с колен, отправился на поиски выживших. Я хотел помочь любому, кого найду, чтобы я смог успокоить свою душу. Хоть я сейчас и понимаю, что в их смерти не было моей вины, но все равно не могу смириться... Мясо остывало в тарелках, потому что никто не мог есть – мы слушали. – Пусть ты и воин, но душа у тебя добрая. Такое встречается не так часто в наше время, – сказал старик. – Да, наверное, ты прав, – ухмыльнулся Викинг. – ... Итак, я отправился на поиски выживших. Эта ночь была холоднее обычных, но я этого не замечал. Небо затянулось тучами, но дождя не было. Все вокруг пылало пламенем, и дышать было тяжело. Я метался от тела к телу, но не нашел ни одного живого человека. Пытаться заходить в дома было бесполезно – огонь не подпускал ни на шаг. Тогда я отправился к выходу из деревни. Некоторые успели покинуть ее пределы, но, похоже, тоже были убиты – чуть дальше выхода лежали еще тела. Надежда во мне угасла, но все же я решил осмотреть и их. Конечно, мои ожидания оправдались. Не знаю почему, но когда я собирался уже уходить, мне захотелось осмотреться еще раз. Тут, не далеко от ворот я увидел этого юношу, – Воин посмотрел в мою сторону. – Он лежал без сознания около брошенной повозки, в которой, по всей видимости, перевозились пустые бочки. Чудом мне удалось уловить пар, исходящий от его дыхания. Я был счастлив, что нашел хоть кого-то. Сначала я хотел было подбежать к нему и привести его в чувства, но потом решил заглушить свои эмоции, чтобы не напугать парня, когда он придет в себя. Тогда я начал звать его и через некоторое время он очнулся… Викинг опять задумался. Брови его нахмурились, а губы застыли в едва заметной улыбке. Вдруг, с моей стороны раздалось урчание, которое нельзя было не услышать, и я схватился за живот. Воин сразу очнулся от мыслей: – Что же ты не ешь? Давай, тебе надо набраться сил. Поэтому ешь и иди, ложись. Завтра надо продолжить путь. Я начал есть мясо, отправляя кусочек за кусочком в рот. Мясо было теплым, почти горячим. Сладкий запах приправы щекотал мой нос. Само мясо было не таким мягким, как хотелось и приходилось тщательно прожевывать некоторые кусочки, но тем было лучше, потому что вкус был потрясающий. Приправа будто пропитала собой все мясо, придавая ему сладости и пикантности. Я не думал, что мясо может быть настолько вкусным. Воин успокоился, увидев, как я кушаю, и продолжил: – … Кто знает, может это судьба… Он не мог сказать и слова, и, как выяснилось, потерял память. Но даже если бы с ним все было в порядке, то все равно я не мог бы его оставить там, после всего, что случилось. Поэтому я решил взять его с собой… Так мы и оказались здесь. – Ох-х, и куда же вы теперь отправляетесь? – спросил старик, смотря на меня. – Прости, но я не могу тебе сказать, старик. Поверь, на то есть свои причины. – Ох-х, понятно. Комната в очередной раз погрузилась на мгновение в тишину. Кроме звуков ветра, гуляющего снаружи и поддувающего в бреши стен старого дома, в комнате слышалось лишь то, как я с аппетитом доедал последний кусок, наслаждаясь его вкусом. Никто кроме меня, так и не притронулся к еде. Наконец я расправился с последним кусочком. – Ну как? – улыбнувшись, спросил Викинг. В ответ я лишь довольно кивнул, откинувшись на спинку стула, и приложил руку к животу, после чего, неожиданно зевнул. – Ты наелся? Ха-х, ну что же, давай тогда, иди в кровать, а то ты уже спишь на ходу. Я невольно поглядел на аппетитные кусочки, лежащие в других тарелках. Они все же были настолько вкусными, что мне хотелось еще. Но мой живот был уже полон, и в сон клонило настолько, что я бы упал на месте и уснул. Поэтому я встал со стула и поблагодарил Воина и старика за еду, низко поклонившись. И тут же, я опять глубоко зевнул. – Ох-х, ха-ха! Не стоит благодарить. Я рад, что мясо не пропало впустую. Тогда я улыбнулся в ответ, развернулся и пошел в комнату. Тут было темно, но два окна напротив входа в комнату, так же, как и при входе, немного освещали лунным светом пол и край кровати у левой стены. Воздух здесь был таким же сырым и не совсем приятным, но за это время я к нему привык. На кровати действительно лежал потрепанный пуховой матрас, как и говорил Викинг. Из нескольких дырок давно повываливались на пол шарики пуха и почернели от времени. С угла кровати свисало порванное и не менее грязное одеяло из овечьей шерсти. Подушки не было. Подойдя к кровати и сняв лишь ботинки, я лег на нее в полушубке и кожаных штанах, подтянул край одеяла, подложил руку под голову и закрыл глаза. Из трапезной отдаленно слышались голоса тех двоих. Они продолжали разговор, а я пытался слушать их пока лежал. – Старик, может, скажешь кто ты? – Ох-х, имена ни к чему. Все равно через пару дней вы забудете мое имя. А ты кто, воин? – Я не вижу смысла называться, если не знаю имя того, с кем говорю. Они все же начали есть мясо после моего ухода, поскольку иногда было слышно отдаленное чавканье. Постепенно я все больше проваливался в темноту и тишину. Слышащиеся фразы стали обрывистыми. – Так, … ты … забыл, старик? Ты … ищешь? … не … путе… бесцельно? – … друга. Он … Я …дел ... лет ... – Зна… тоже … тупик? – Это …ажно. Я пр…жу …ски. У …ак…е предчувствие, что … случилось. И е…и не … будет война. Тут меня окончательно поглотили усталость и темнота, и я уснул.