Фэнтези (временное)

– Что? – еле вытягивая задал я вопрос сам себе, неожиданно очнувшись. – О! А я уже засыпать начал, дожидаясь, – сказал сидящий напротив старик достаточно бодрым, но типично старческим голосом. Он сидел на самом обычном деревянном стуле с высокой спинкой. Вокруг было абсолютно пусто. Я не видел ни стен, ни потолка, но почему-то складывалось ощущение что я внутри чего-то. Старик на вид был очень дряхлым: множество глубоких морщин на лице, мешки под глазами, сам он тощий и сгорбленный, и если бы не его бодрый голос, то при первом же взгляде он вызвал бы только жалось своим видом. Одет он был в абсолютно белый балахон и только. – Что? – я снова задал вопрос, но уже увереннее. Я чувствовал, что тоже сижу на стуле. – Что "что"? Я тут тебе пересказал почти всю сою жизнь, а ты... Эх-х-х... Какой ты все-таки невежливый, – в его голосе я расслышал толику обиды. – Что? – в который раз недоуменно произнес я. – Хм-м-м... Что-то я понять не могу. Ты похоже говоришь на каком-то странном языке. И, кажется, знаешь только одно слово, – тот задумчиво схватился за подбородок и вздернул бровь. – Н-нет... Я... – выдал и замолчал, потому что не знал, что сказать. – О-о, а вот это уже что-то новенькое! "Я" что? Какой-то ты немногословный. – Что… происходит? Кто ты? – спросил его я. – Это хороший вопрос. А как ты думаешь, кто я? – Ты – старик в белых одеждах, сидящий пере… – Ты серьезно? "Старик"? – прервал тот меня и начал разглядывать свои руки и ощупывать свое лицо. – Ну… да… – протянул я. – "Ну" извините. Здесь нет зеркала для того, чтобы я мог собой полюбоваться. – Это точно… – Да и как-то я не рассчитывал быть стариком… И как это меня угораздило, – подтянув балахон и с удивлением разглядывая свои дряхлые ноги, говорил он. – А что-то не так? – поинтересовался я. – Да вот, единственная загвоздочка в том, что я не ощущаю себя старым. – Правда? – Ага, скорее где-то твоего возраста, – он бросил на меня взгляд и указал пальцем в мою сторону, а затем опять принялся себя разглядывать. – Так кто же ты? – Кажется, я спрашивал это у тебя только что. – Но я не знаю. – Как же так? Ты приходишь ко мне и не знаешь кто я? – удивился он. – Я пришел к тебе? – Ну, я точно не знаю, но раз ты появился после меня, то можно сделать вывод, что это ты пришел ко мне, а не наоборот. – Возможно ты прав, но тогда где я? – Знаешь, это тоже хороший вопрос, и я хочу переадресовать его тоже тебе. – Но я не знаю! – не выдержав, снова повторил я. – Стал бы я спрашивать, если бы знал? – Хм-м-м… А в этом есть семя разума… – ответил тот, то ли издеваясь, то ли придуриваясь. – Проблема заключается в том, что я не могу тебе ничего рассказать, и даже не знаю почему. Просто не могу, – снова развел руки в стороны он. – Не можешь? – в очередной раз удивился я. – Но ты ведь сказал, что рассказал мне историю своей жизни. – Ну-у, знаешь. Я утомился тебе и первый раз рассказывать, а ты хочешь, чтобы я рассказал еще раз. – Я ничего не понимаю, – сдался я, покачав головой, и утомленно прибился спиной к спинке стула. – Ничего не поделаешь, – спокойно сказал старик. – И что же делать? – задумался я. – А кто ж его знает. Можем поговорить о чем-нибудь. – Старик, ты вообще ничего не можешь рассказать? – Я же только что тебе сказал. – Ну ладно. Похоже, что о тебе нет смысла разговаривать. А что насчет этого места? Есть ли тут выход? – окинул я взглядом это место, где не было ни стен, ни потолка и пола – ничего. – Этого не знаю, – ответил старик. – А ты вообще хоть что-нибудь знаешь? – Может и знаю. Надо подумать. По крайней мере, я знаю, что передо мной сейчас находится неизвестный… – Он на мгновение принял задумчивую позу и пробормотал: – А может и известный мне юноша. – Он отмахнулся и продолжил: – Как бы то ни было, ты сидишь передо мной, и я о тебе совершенно ничего не знаю. Впрочем, как и ты обо мне, судя по всему, кроме очевидных фактов. А коли так, то, может, ты расскажешь что-нибудь о себе? Так у нас будет, чем занять себя пока мы тут, а заодно и узнаем чего-нибудь. Быть может сможем найти ответы на вопросы. Что скажешь на это? – Но… я сам не знаю ничего о себе, – развел я руками. – Вот это да-а-а… Я этого не ожидал. Как же нам теперь поступить? Мы тут с тобой сидим ничего не знающие друг о друге, а ты еще и о самом себе, и ничего не ведаем и об этом месте, – он лениво уперся локтем в подлокотник стула и уронил подбородок на раскрывшуюся ладонь. – Это как-то странно все, – выдал я и без того очевидную вещь. – А можешь ли ты мне что-нибудь рассказать? Хоть что-нибудь? – предложил тот. – Не знаю. – Я покопался у себя в голове и понял, что рассказать мне нечего: – Неверное, нет. – Ну ладно, – вздохнул старик. – Знаешь, я за свою жизнь прочитал немало книг. Я мог бы тебе рассказать одну историю, раз здесь все равно делать нечего. Согласен? – Еще бы! Люблю истории. Да и более, как ты сказал, здесь делать пока нечего. – Ну вот мы узнали, что ты любишь истории. – Действительно. – Ну тогда, наверное, я начну. Сейчас я расскажу тебе… Тут яркий свет сверху прервал речь старика и тот начал растворяться в воздухе вместе со стулом. Старик взглянул на себя и осознав, что пропадает, сказал: – Что ж, очевидно, что на этом мы и закончим. Прощай. Ну, или “до встречи”, если нам еще удастся увидеться. С этими словами он полностью исчез, а свет уже начал слепить меня, от чего я закрыл глаза. Свет все не угасал, и я ощущал приятное тепло от него, но все же отвернулся к стенке, устав жмурить глаза. Еще полежав так недолго я наконец осознал, что выспался и лежать уже начинало надоедать, поэтому следующее, что сделал это открыл глаза и сел на край кровати, отправив взгляд в ноги, где лежало скомканное одеяло, прикрывающее пару сапог. Видимо одеяло сползло с меня ночью. В полушубке, что был на мне, стало жарковато, и я тут же стянул его с себя, уложив рядом на кровати. Головой боли больше не было, чему был безмерно рад. Затем, я поднял глаза и огляделся. Свет, пробивающийся через треснувшие окна комнаты, освещал ее всю. Теперь здесь можно было разглядеть старый комод с встроенным в него небольшим разбитым зеркальцем, на котором лежало несколько старых книг. Он стоял у правой от входа стены. Рядом с комодом располагался и широкий и не очень высокий платяной шкаф без дверей, внутри которого было пусто, не считая нескольких деревянных вешалок, разбросанных по дну. С другой стороны от комода стоял деревянный стул со спинкой. У окна лежали осколки стекла. Наверное, это когда-то была ваза. Больше ничего в этой комнате не было. Судя по всему, этот дом был разграблен и уже давно. В очередной раз осматривая комнату, я вдруг вспомнил о произошедшем ночью и тут же решил убедиться, что с Воином и тем стариком все в порядке. Я сразу вскочил с кровати и влез в сапоги. Ноги понесли меня за пределы комнаты. Мельком я заглянул в комнату напротив, где было пусто и поэтому я вышел в основное помещение при входе. Ни слева, где была лестница на второй этаж, ни справа в трапезной никого не было. На столе лежали тарелки, из которых мы вчера ели, но они уже были вымыты, а почти по центру стола в тарелочке стояла догоревшая вчерашняя свеча. Входная дверь была немного приоткрыта, и я отправился наружу. Сразу, как дверь открылась, в глаза ударил яркий солнечный свет и тут же лицо обдул прохладный ветерок. Как только глаза смогли привыкнуть, я начал осматривать местность вокруг дома. Сначала, взгляд ушел налево к тому полуразрушенному зданию, где Воин вчера нашел дрова. Кроме самого здания, остатков стены на земле и высокой травы, монотонно покачиваемой ветром, там ничего больше не было. Потом я посмотрел направо, где мы заходили на территорию дома. Но и там никого не было. Затем, я посмотрел в даль перед собой. В небо с вершины холма все еще поднимались, но уже не такие большие, столбы черного дыма, напоминающие о вчерашнем пожаре в деревне. В поле гулял лишь ветер, распространяя небольшие волны темно-зеленого травяного моря с пенными вкраплениями луговых цветов – никого. – «Где же они?» Я испуганно рыскал глазами вокруг, пытаясь отыскать Воина и того старика, но все было тщетно. Я посмотрел и на землю в поисках следов, и опять ничего. В растерянности постояв некоторое время, и последний раз оглянувшись вокруг, я решил зайти внутрь. Дверь со скрипом закрылась. Я прошел к столу в трапезной и сел на ближайший стул. Самое время было подумать о происходящем. – «Что же с ними случилось? Они бросили меня? Их схватили те твари? Или же они просто отошли ненадолго…? – стал я перебирать варианты, и конечно мне не хотелось, чтобы это были первые два. – Нет. Толку гадать? Надо придумать что делать. Наверное, стоит подождать какое-то время. Но что потом? Я не знаю где я нахожусь и какие есть поблизости поселения. Так… Поселения… Точно. Торговцы. Бродячие торговцы наверняка путешествуют между деревнями. Если так, то есть и дороги, по которым я могу прийти в другое поселение. Там уже и можно будет сориентироваться, и решить, что делать дальше, – принял решение я. – Так, значит сейчас буду ждать». Так я начал действовать своему плану, первым пунктом которого было просто выжидание кого-нибудь из тех двоих. Послушно выполняя первый пункт, я решил получше осмотреть дом и все, что находилось вокруг него снаружи, и конечно, решил начать с внутренней части дома. Поскольку в доме было два места, о которых я еще ничего не знал: вторая комната и чердак, я начал с того, которое было поближе. Двери при входе в комнату не было, но одна нижняя петля от нее все же осталась, в то время как верхняя отсутствовала и явно была вырвана. Тем не менее, ни грязи, ни пыли заметно не было. Все было чисто. Справа, у стены, что при входе, стоял высокий шкаф с зеркальными дверцами. Зеркала уже местами разъелись от времени и почернели, но себя в них я смог разглядеть. В зеркале отражался не слишком высокий и слегка худощавый юноша с темными волосами и серыми глазами. Я был удивлен, хоть и не понимал почему. Наверное, я рассчитывал увидеть в зеркале кого-то другого. – «Пф-ф-ф… – подумал я. – Какие глупости». Я отвернулся от зеркала и продолжил разглядывать комнату. У правой от входа стены стоял каркас большой двуспальной кровати, с одной обломанной ножкой, смотрящий на противоположную стену и слегка повернутый ко входу. С обеих сторон кровать охраняли две простые тумбочки без шкафчиков, с той лишь разницей, что дальняя от входа тумбочка была цела, но чего нельзя было сказать о второй, которую будто сложили пополам. У окна напротив входа лежал опрокинутый небольшой круглый столик с центральной ножкой. И наконец, последняя вещь, находившаяся в комнате – старая деревянная рама картины. Она лежала на полу у левой от входа стены. Похоже, что она всегда висела напротив кровати, потому что на стене можно было заметить высветленное пятно, как раз по размеру рамки и торчащий погнутый гвоздь прямо над ней. Рамка лежала лицевой стороной вниз. Любопытства ради, я подошел поближе, присел и перевернул рамку на другую сторону. Она была резной. Узор составляли, распространявшиеся из левого нижнего угла к правому верхнему, ветви дерева, а задний план был украшен резными листьями и различными завихрениями, наверное, символизирующими потоки ветра. На рамке остались прибитыми куски полотна, по которым было понятно, что картину из нее неаккуратно вырезали. Я отгибал края и смотрел что же там изображено. На этих кусках был какой-то пейзаж. Снизу просматривались травинки. Где-то на средней линии были заметны зеленая, синяя и местами фиолетовая крона и стволы деревьев. Сверху же использовались, в основном темные краски. По всей видимости, на картине был изображен пейзаж в сумерках. Больше из этих кусков понять было нечего. Я с удивлением покрутил рамку, рассматривая ее со всех сторон. И сзади, в левом верхнем углу, заметил часть надписи: «Дорогой друг, В… Надеюсь, эта картина… Пусть твоя ме… “Но кистью влажн… И линией пл…». – «Интересно, что же тут было написано». Мне было крайне любопытно. Я поставил рамку к стене, и мои глаза забегали в поисках вырезанной части. Хоть я и понимал, что найти картину шансов было мало, все же продолжал искать. Я посмотрел на полу, под одной тумбочкой и под обломками другой, заглянул в шкаф, который тоже был пуст, и даже глянул под него. Ожидаемо, мои поиски кончились неудачей. Затем, любопытство понесло меня за объектом поиска по всему дому. Я проверил все еще раз в комнате, где я спал, обыскал шкафчики и полочки в трапезной, и порыскал в оставшейся части первого этажа возле лестницы. Плоды мои поиски не принесли. Последним пунктом оставалось посетить чердак, куда я и направился. Лестница была очень прочной и достаточно широкой для одного человека. Я медленно ступал по ступеням, а те отвечали громким скрипом. Как только мои глаза поравнялись с полом чердака, я увидел, что ближайшая опора крыши обломана почти у основания, почему и съехала крыша у дома. Вторая же была в порядке. Чердак был почти пуст. Его освещали два круглых окна в крыше, сквозь которые проливался дневной свет. В дальнем правом углу валялась гора книг штук из тридцати. По соседству, опрокинутые, лежали два сундука, крышки которых лежали друг на друге в нескольких шагах от меня. Из одного сундука на пол вывалились какие-то записи и еще несколько книг, а из второго – какой-то хлам. Пол в нескольких местах был проломан. Я, аккуратно ступая, пробирался к другому концу крыши, посматривая себе под ноги. Медленно перешагнув очередной пролом в полу, я вдруг заметил, как внутри него что-то блеснуло. Медленно присев, я заглянул внутрь. Под небольшими обломками досок я увидел какой-то синий камешек и решил достать его. Меня немного удивило, что камешек мог блеснуть, но кроме него там ничего больше не было. Как можно аккуратнее, я просовывал руку к камешку и, наконец, достал его и тут же вытащил руку. Это произошло так быстро, что я задел один из обломков и засадил в ладонь приличную занозу. Зажмурившись и сморщив нос от неприятной боли, я выдернул щепку из ладони и отбросил ее подальше. Я разжал пальцы и подошел к свету, что проливался из окна. В ладони лежал темно-голубой камешек со светлыми полосками. Казалось, он был не так уж привлекателен, но мне, почему-то, он очень приглянулся, и я решил взять его себе. Рука уверенно потянулась к карману штанов и вложила в него камешек. Внизу вдруг заскрипела дверь. Я на носочках подошел к лестнице, сел на колени и высунул голову, чтобы посмотреть, кто там пришел. Увидев знакомую рыжую бороду и усы, я вздохнул с облегчением. Взглянув на стол, Викинг вдруг поставил ведро с водой, которое он держал в руке и быстро направился в комнату, где я спал. В этот момент я как раз спустился вниз и пошел к нему. Тот, не заметив моего приближения, уже вбежал в другую комнату – похоже искал меня. И когда он уже повернулся, собираясь выйти из комнаты, то увидел меня и выдохнул с облегчением: – Я уж думал, что ты пропал, – и положил свою массивную ладонь мне на плечо. – «Ничего», – я отмахнул рукой. Мне стало гораздо спокойнее, от того, что он вернулся. – А ты, наверное, еще не завтракал? – он провел меня в трапезную. – «Нет», – я помотал головой. – Утром я приготовил еще мяса, – он полез в одну из полок на стене и вытащил оттуда тарелку с мясом и поставил ее на стол. – «Мда. Как же я не проверил эту полку?» – Старик оставил еще немного мяса, вот его я и приготовил. Извини, сам я уже поел, поэтому есть будешь только ты. Давай, садись, – он указал на стул и сам сел на один из них. Поглядев по сторонам, разведя руки и сделав вопросительное выражение лица, я попытался спросить у него, где же сам старик. Потом, я отодвинул стул от стола, сел и пододвинулся поближе. Воин похоже понял, но, для уточнения, спросил: – Старик? – «Да», – кивнул я в ответ, отправляя в рот кусочек мяса. – Он ушел ночью. Куда-то спешил, но не сказал куда именно. И извини, что бросил тебя здесь. Вчера я оставил кое-какие вещи в доме пастуха и хотел их забрать. Правда, ничего не уцелело. Дом сгорел под чистую, – он поставил руку локтем на стол и уронил лоб на раскрывшуюся ладонь, отправив немного утомленный взгляд прямо в стол. – Удалось найти лишь часть ткани походной сумки. Все остальное стало хламом после пожара. Карта сгорела. Связные кристаллы тоже полопались. Похоже мне действительно придется возвращаться. Я слушал его, ел мясо и ни о чем больше не думал. И тут он обратился ко мне: – А что же ты? Я вопросительно посмотрел на него. Тогда он уточнил: – Есть ли у тебя семья, друзья, знакомые – кто-то, к кому ты можешь обратиться. В ответ я лишь пожал плечами и покрутил головой. Воспоминания так и не вернулись ко мне. Не было даже образов, как ночью, когда болела голова. – Значит не вспомнил, – вздохнул он. – А что насчет того, чтобы пойти со мной? Ты не передумал? Я лишь кивнул. Думаю, у меня не было больше путей или мне так казалось. В любом случае, я решил, что пока буду следовать за ним, ведь теперь он – единственный кого я знаю в этом мире и кому я могу доверять. – Значит, решено, – он улыбнулся. – Что ж, я думаю, мы отправимся, как только ты доешь. Только не спеши. Торопиться, думаю, некуда. Кстати, там вон ведро стоит, – он указал в сторону входной двери, где и оставил его, – там чистая вода. Я набрал ее из колодца около деревни. Ведро там же нашел. Попей, если хочешь. – «Как раз то, чего не хватало», – подумал я, встал из-за стола и отправился к полочкам, где ночью видел кружки. Память меня не подвела – кружки действительно были там, поэтому я взял одну и подошел к ведру. Кружка зачерпнула ледяной воды и отправилась прямо к губам. На месте я сделал несколько глотков освежающей воды, по вкусу почему-то напоминавшей молоко, и вернулся с полу-полной кружкой за стол. Там я доел остатки мяса, запивая водой. Потом я встал и, пока Воин осматривал свое оружие, вышел на улицу, захватив ведро с водой и тарелку. Омыв руки и плеснув несколько раз водой себе в лицо, я сполоснул тарелку от грязи, стряхнул оставшиеся капли с кистей и вошел обратно в дом, где Воин сидел и точильным камнем проходил лезвие своей секиры. Он проводил меня взглядом, когда я поставил тарелку и прошел мимо него в комнату, где оставил полушубок. Там я его и надел на себя. После этого вышел обратно в главное помещение и подошел к Воину, намекая, что я готов выдвигаться. – Что, уже готов? – спросил Викинг. Я, конечно, кивнул лишь в ответ. – Подожди немного. Я пройдусь камнем еще несколько раз, и мы можем выдвигаться. Я развернул один из стульев, сел и стал смотреть, как Воин точит оружие. Так мы сидели молча, пока, в очередной раз пройдя камнем по лезвию, он вдруг не остановился и не сказал: – Знаешь, ты же не можешь говорить, а я видимо поэтому и забыл совсем, что ты не знаешь моего имени. Меня зовут Сильвар. А ты? Ты же не вспомнил, какое твое имя? Я кивнул. – Тогда, что ты думаешь о том, чтобы доверить мне дать тебе новое имя? – «Конечно», – я отмахнул рукой и улыбнулся. – Хм-м-м, дай подумать… – начал он, – что насчет “Дионит”? А может “Зенис”? Я скривил губы и наморщил лоб. Сильвар улыбнулся и сказал: – Ладно, может “Торенс”? – «Эх-х-х, ладно. Пусть будет Торенс. Более или менее нейтральное, как мне кажется», – кивнул ему я и отмахнул рукой. – Ну что же, приятно познакомиться, Торенс, – он протянул мне свою руку. Я протянул свою в ответ и улыбнулся. Наши руки сошлись в крепком рукопожатии, ознаменовавшем начало нашего официального знакомства и дружбы. После этого, он встал, убрал камень в одну из сумочек на поясе, а оружие за спину и молвил: – Ну что, пошли. Я встал вслед за ним, и мы вместе вышли из этого дома, закрыв за собой дверь. Ветер дул нам в спины, подгоняя, по тропинке, идущей от дома к калитке, а солнце светило вслед. – «Кажется путь будет удачным», – подумалось мне вдруг. Наконец, мы миновали плетеную калитку. Воин остановился, повернулся в сторону дома и произнес: – Спасибо этому дому за гостеприимство, – он поклонился. Я решил последовать его примеру и поклонился следом. Затем, Сильвар продолжил: – Пусть путь наш простирается дорогой ровною, а враги обходят нас стороною далекою, – сказав это, он повернулся ко мне: – Ну что, в путь? Я последний раз оглядел все, чтобы оставить в памяти это место, которое я не смогу забыть: этот дом, эти поля, этот черный дым с холма и… это новое знакомство. Я снова кивнул Сильвару, и мы вместе сделали первый шаг на пути к лесу. Я глубоко вздохнул, как будто с этого шага начинается большая история, длиною в годы: – «В путь!»