Я не стану геем!

Я так закрутился в ванной, что напрочь забыл об отсутствии времени. Быстро кидал тетради в сумку, параллельно пытаясь вспомнить расписание на сегодня, и, даже не успев рассмотреть, что надел, вылетел из дома навстречу новенькой машине с Никитой за рулем. Про завтрак, думаю, упоминать не стоит. Доехали мы за рекордное время, не встречая пробок на своем пути, так что я успел забежать в аудиторию еще до прихода лектора. Сел, не знаю зачем, рядом с толком не проснувшимся Егором, который вместо того, чтобы удивиться, протяжно зевнул, тут же вытерев собравшиеся слезы в уголках краснющих от недосыпа глаз. Мы кивнули друг другу в знак приветствия, и не успел я спросить у помятого Егора про его самочувствие, как снизу раздался голос преподавателя английского. Перед историей я решил заглянуть в столовую, а Егор увязался за мной. В последние дни мы с ним почти не общались и только перекидывались парой-тройкой слов за все время, хоть мы вроде и поладили, но сегодня, когда он ходит за мной по пятам, меня особенно напрягало его молчание. Обычно он за словом в карман не лез и болтал о чем-то, даже если его не слушали, но сейчас сидел без единого звука, так что мне показалось, что именно я должен начать наш сегодняшний разговор. Я поставил полный поднос на стол, голодными глазами осматривая все, что взял, и начал есть, а потом посмотрел на Егора, который ничего, кроме кофе не купил, и глубоко вздохнув, спросил: — Ты чего такой уставший, будто не Игорь, а ты со мной ночную смену отрабатывал? Он пил кофе с закрытыми глазами, а мой вопрос заставил его их разлепить, отчего Егор показался мне каким-то недовольным. — Я с Алекс болтал до глубокой ночи, обговаривая очень щепетильную тему. Она беспокоилась из-за того, что ты все знаешь о Стасе. Кажется, ее это действительно мучает, потому что она совершенно не знает, что со всем этим делать. — Меня это тоже мучает, к слову говоря, — резонно замечаю. — Спасибо. Егор сжал губы, поставил уже пустой стакан и, засунув руки в карманы, слегка сполз вниз по стулу, обреченно вздыхая. — Ну что? — спросил он. Сейчас он выглядел по-настоящему измученным, будто вот-вот захнычет, как ребенок, а это было совершено не похоже на вечно позитивного Егора. — Чтобы я извинился? Это мучает не только вас, но и меня, потому что я знаю, что это моя вина. Я облажался, рассказав тебе о Стасе. Прости меня. — Прекрати. — Я сначала поморщился, но сразу же расслабился и посмотрел на Егора. — Мне не нужны твои извинения, это совершенно лишнее. Да, новость о Стасе поставила меня в тупик, но… Я даже не знаю, что хуже: знать о его влюбленности или продолжать быть в неведении. — Будь я на твоем месте, то решил бы, что хуже второе. — Егор пожал плечами, а я кивнул, соглашаясь. — Так вы потратите меньше времени. — О чем ты? — не понял я. — Он ведь все время будет ждать и надеяться, а я очень сомневаюсь, что ты примешь его чувства, так что лучше объясниться с ним сейчас, чем через пять-десять лет вашей дружбы. Я смотрел, как Егор опускает голову, и думал о том, что он все-таки прав. Но от этого легче не стало, а вопрос «Что делать?» все так же появлялся в голове каждые пять минут. * * * Остальные пары я просидел в полной прострации, залипнув на одной точке. Не помню, писал ли что-то в тетради вслед за словами преподавателей, потому что, кажется, пропускал их лекции мимо ушей. Увы, с Егором по делу поговорить так и не удалось, хотя я надеялся на совет голубого товарища в такой трудной ситуации. Вместо этого было решено поговорить с Игорем. Не знаю, сможем мы дойти к решению или нет, но, как говорится, надежда умирает последней, поэтому после занятий я шел вместе с Егором. Шли молча, думали каждый о своем. Бывало, Егор открывал рот, но тут же закрывал его, махая головой. Со стороны выглядело глупо и даже немного смешно. Но когда он снова раскрыл рот, уже точно собираясь что-то сказать, то остановился, а потом так нежно расплылся в улыбке и уверенно зашагал вперед, что я застыл на месте в полной растерянности от такой перемены. Но в следующую же секунду все стало понятно: впереди шел Игорь. Он еле успел сделать шаг назад и поймать налетевшего на него Егора, который чуть не сбил его с ног. Игорь приобнял его одной рукой за талию и, не стесняясь заинтересованных проходящих мимо людей, чмокнул парня в лоб, после чего улыбнулся так же ярко, как и зардевшийся Егор. А я все так же стоял на месте, не в состоянии оторвать глаз от этих странных парней, и не мог понять, от чего охренел больше: от таких не скрытых чувств или от неожиданной мысли о том, что это с какой-то стороны даже мило. Я махнул головой, как бы прогоняя это дикое, никак не совместимое с такой картиной слово, и двинул в сторону двух голубков, на ходу возмущаясь: — Вот же придурки. Ни стыда у них ни совести. — Говоришь как старик, чесслово, — хмыкнул Игорь. — А нечего тут гейство ваше разводить. Хоть бы о психике людей позаботились. Я нахмурился и прошел мимо парней, на мгновение взглянув на них, счастливых и нисколько не обиженных моим недовольством. Бесстыдники. Кафе находилось в паре метров, поэтому я ускорил шаг и уже скоро сидел на моем любимом диване у окна. В комнату для персонала идти я не спешил, потому что до смены было еще хороших полчаса. Олеся уже была на рабочем месте, и как только она увидела меня, то сразу же подошла, улыбнулась мне, достала блокнот с ручкой и спросила: — Добрый день, уже решили, что будете заказывать, или мне подойти немного позже? — Мозги для тех двух бессмертных, пожалуйста, — ответил я, кивнув в сторону заходящих внутрь Игоря и Егора. — Простите, но такие блюда настолько безнадежным не предоставляются. — Девушка подмигнула мне и повернулась в сторону уже стоящего с распростертыми руками Игорю. Они крепко обнялись, и я невольно улыбнулся, смотря на них. — У меня со слухом все хорошо, но я сделаю вид, будто ничего не слышал, — произнес он, усаживаясь напротив меня. — Ну, что, страдатель, не знаешь, как отшить своего горе-друга так, чтобы он не обиделся на тебя? — Не-а. По этой теме я разберусь как-то сам… Пока меня волнует только одно: как я должен вести себя рядом с ним? Я почти на сто процентов уверен, что атмосфера между нами не будет такой, как раньше, и это напрягает больше всего. Если плыть по течению и оставить все как есть, то ничего хорошего из этого не выйдет. — Я запустил ладонь в волосы и тяжело вздохнул. От мысли, появившейся в голове, я с ужасом распахнул глаза и посмотрел на парней. — Господи. А вдруг он засосет меня? Я ведь ему врежу! Или чего хуже? Если подумать… Твою мать. Он меня реально сильней… — Так хватит! — Игорь прервал поток моей болтовни, и я тупо уставился в одну точку. Из-за того, о чем я подумал, к волнению прибавился еще и страх. — Выкинь хрень из головы. Стас нормальный парень и никогда не сделает то, что сейчас было в твоей голове, ясно? С чего вдруг ты вообще об этом подумал? — Ну а откуда мне знать, что он ничего такого не сделает? — резко спрашиваю я. — Откуда мне вообще знать, что творится в мыслях этого скрытного дебила, когда я с геями не сталкивался никогда? Естественно, я паникую, потому что вся эта фигня меня пугает! — Окей, — начал Егор. — Если тебя это так пугает, то зачем париться? Подойдешь к нему, все выскажешь и забудешь о всем, как о страшном сне. Не морочь голову ни ему, ни себе. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал Игорь. — Это не лучший вариант… — А какой вариант предлагаешь ты? — интересуется Егор, сведя брови к переносице. Он как-то странно посмотрел на него, а потом перевел взгляд на меня и поджал губы. — Посмотри на себя! Ведешь себя как конченый эгоист, который печется только о своих чувствах, ни разу не задумываясь, какого сейчас Стасу. Думаешь, влюбиться в натурала — это весело? Такая любовь приносит только сплошную боль и страдания, и ничего кроме этого, ясно? Мне в свое время очень повезло, что Игорь оказался таким же, как и я, потому что я не представляю, что было бы, если бы он не сделал первый шаг. Гейская любовь — это не так просто, как обычная, когда можно пойти по бабам и забыть неудачный выбор сердца. — К чему ты ведешь? — нетерпеливо задал я вопрос. — К тому, что мне твое нытье надоело до чертиков! Либо иди и разговаривай со Стасом напрямую, либо молчи и страдай. Третьего тебе не дано! — А может дано! — тут же возразил я. — Может, эта хрень прошла, пока Стас был в Украине? — Это ты любовь хренью только что назвал? Боже… Ты реально тупой или прикалываешься? — Егор изобразил всем известный фейспалм, хорошенько так стукнув ладонью по лицу, словно говоря о том, какую несусветную глупость я сейчас сморозил. Я откинулся на мягкую спинку дивана и, повернув голову к окну, нахмурился. Парни смотрели в разные стороны, молчали и даже не переглядывались. Я покосился на них, но они не отреагировали. Выглядело так, будто мы не сговариваясь устроили минутку наедине со своими мыслями, поэтому я обратно отвернулся и начал думать. Хотя, думать тут даже не о чем. Егор прав во всем, и я не могу с ним не согласиться. Когда он говорил о чувствах, я вспомнил, как мы со Стасом просыпались в одной кровати. Как в последний раз я, каким-то образом перенесенный в его комнату, увидел его, уже проснувшегося и такого же офигевшего, рядом. В том и дело, что я не знаю, какого в такие моменты Стасу. Я его не понимаю. И пусть я уже привык к геям (исключительно к тем, которые сейчас сидят напротив) и отношусь к ним более нейтрально, мое сознание все еще не принимает тот факт, что кроме обычного мальчик-девочка может быть что-то еще. Мне даже думать об этом трудно, что уж говорить о каких-то действиях… Я эгоист, это так. Я все еще хочу, чтобы все это было сном или просто глупой шуткой, чтобы все это меня не касалось. Но, кажется, это реальность, и делать что-то надо. Как вариант, можно поступить так, как сказал Егор - пойти и выяснить все. И вот тут главная проблема: никто не знает, что ответит Стас, никто не знает, как я отреагирую на его слова, и как закончится наш трудный разговор. Хочу оставить все как есть, то есть, как было, и не надо этой фигни, которая ниоткуда свалилась мне на голову. Опять «я хочу». Как все знают, хотеть можно чего угодно, но не известно, что будет на самом деле. А варианта только два: Стас либо офигеет и скажет, что это все полнейший бред, либо подтвердит и потребует моего ответа. Тут точно третьего не дано. То есть, дружба или серьезная ссора, в результате которой мы вдвоем потом страдать будем: он - из-за того, что я отказал, я - из-за угрызений совести. Боже… Я действительно разобью сердце парню? Это будет незабываемый опыт... — Так… Для справки: когда вообще Стас и Алекс прилетают? — спросил Игорь, нарушив тишину. Егор с интересом посмотрел на меня, а я застыл, глядя на него. — Что такое? — тут же поинтересовался он, наверняка заметив мое замешательство. Я не ответил, а вместо этого проверил карманы. Еще немного и инфаркт, честно. Тут же полез в рюкзак и на нервах перевернул его, вываливая все на диван. Так и завис с пустым рюкзаком в руках, разглядывая вывалившиеся вещи. Не те вещи. — Я забыл телефон, — наконец-то сказал я. — Ну и чт… — Запарился до такой степени, что забыл утром проверить телефон! Это катастрофа! Он должен был позвонить, а куда звонить, если телефон дома лежит? — Че он несет? — спросил Егор у Игоря, и тот многозначительно пожал плечами. — Заткнись и быстро дай мне свой телефон! — крикнул я, смотря на Егора огромными глазами. На его лице было полное непонимание, поэтому он еще раз повернулся к своему парню, а я не выдержал: — Быстрее! Он посмотрел на меня, как на полудурка, но все-таки протянул мне свой побитый «самсунг». Когда телефон был в моих руках, я набрал мамин номер и, нервно выдохнув, принялся нетерпеливо стучать по столу, слушая о-о-очень длинные гудки. Наконец-то с той стороны подняли трубку, поэтому я выкрикнул, не дожидаясь ответа: — Мама, мой телефон звонил?! — Да… — Были слышны шаги и скрип деревянных ступенек, поэтому я решил, что она подымается наверх. — Это был Стас. Я… сейчас… Я записала время прибытия на листочке, но не знала, как с тобой связаться. У тебя пары закончились? Я послала за тобой Никиту, он уже давно стоит возле университета. Ты встретил его? — Черт… Нас отпустили раньше, поэтому я, видимо, ушёл намного раньше, чем он приехал. Скажи мне время, и я побегу к нему. — Четырнадцать сорок пять. Боже… у тебя чуть меньше двадцати минут, а аэропорт на другом конце города, — обеспокоенно сказала мама. — Значит, доедем с ветерком, — ответил я. — Я перезвоню с телефона Стаса. Все, спасибо, я побежал. Отключившись, я кинул телефон на стол, начал сгребать в кучку разбросанные вещи на диване и обратно пихать их в рюкзак. — Куда побежал? — удивленно спросил Игорь. — Нет времени объяснять, узнаете завтра. — А что я скажу Максиму Юрьевичу? Ты ведь под моим крылом, эй! Полностью проигнорировав его, я быстро оделся и, закинув рюкзак на плечо, вылетел из кафе. * * * Бежал я со скоростью Флэша, так что Никита даже слова не успел сказать, как я запрыгнул в машину и крикнул: — Едем! Выпросил у него телефон и постоянно проверял время, пытаясь отдышаться. Не помню, когда в последний раз бежал такой кросс. — Никита, можно я тебя кое о чем попрошу? — начал я, смотря на него через зеркало заднего вида. — Попробуй, — ответил он, не отвлекаясь от дороги. — Сможешь мне машину оставить? — Что? — На тормоз от удивления он не нажал, как это часто бывает в фильмах, а только удивленно посмотрел на меня через плечо. — Сдурел? У тебя даже прав нет. Машину, считай, только купили, а ты уже разбить хочешь? Ох уж эти мажоры… — Не называй меня мажором! — обиделся я. — Стас умеет водить. Я говорил, что дам ему прокатиться, еще до его отъезда. — А, Стас… — протянул Никита. Он нахмурился и больше ничего не сказал. Я решил, что молчание - знак согласия, так что уже не думал об этом и снова следил за временем. Мы приехали даже раньше, чем самолет сел на посадку, и удобно припарковались прямо напротив входа в аэропорт. Никита все так же сидел на водительском месте, а я вышел и наматывал круги вокруг машины. Нервы, что б их. — Не мельтеши, — не выдержал водитель. — Выдохни и успокойся, а то я аж кожей чувствую напряженную ауру вокруг тебя. Ну, остановился. Оперся о капот, скрестил руки на груди и упер взгляд вниз, покусывая губы. Мне казалось, что прошли все двадцать минут, а не пять, как было на самом деле. Волновался я с каждой минутой все больше: бесконечное количество раз разглаживал рубашку ладонями, поправлял волосы и прятал руки в карманы, не зная, куда их деть. Хотел влепить себе пощечину, ибо разволновался, как девушка перед первым свиданием, ей богу, но успел в последний момент глянуть в сторону аэропорта, откуда как раз медленно выходил Стас, везя за собой два больших чемодана. Он повернулся вполоборота и что-то крикнул Саше, которая остановилась, чтобы поправить обувь, а когда продолжил идти и увидел впереди меня, то так улыбнулся, что мне стало совсем худо. Он подходил ближе, а я все больше терялся с каждым его шагом в мою сторону. И если бы Саша, обогнавшая Стаса, не мчалась в мою сторону с огромной скоростью, я бы точно не выдержал и сбежал оттуда. Она так сильно обняла меня, что я услышал хруст своего позвоночника. Я тут же расслабился и обнял девушку в ответ. Мы стояли и обнимались как лучшие друзья, которые не видели друг друга больше года, и я действительно подумал, что она так сильно по мне соскучилась. — Ничего у него не спрашивай, — прошептала она, подтягиваясь на носочках, и крепче прижалась ко мне. — Я все расскажу тебе сама, только не вздумай говорить с ним об этом. Не испорть все, прошу тебя. Я будто кожей почувствовал то беспокойство и волнение, когда она обнимала меня. В тот момент я понял, что эта ситуация треплет нервы не только мне. Обидно то, что главный виновник всего этого ни сном ни духом о том, что тайна его давно раскрыта. Вон, стоит, смотрит на меня и улыбается. Счастливый. «Думаешь, влюбиться в натурала — это весело?»