Я не стану геем!

— С-стас? — Да, привет, — в его голосе слышалось не скрытое облегчение. — С тобой все нормально? Саша говорила по телефону со своим другом из Москвы, и он пожаловался ей на плохую погоду. Она сказала, что у вас сейчас гроза, а я вспомнил про тот вечер у вас, когда ты… — Он сделал паузу, а я уставился в пол и старался как можно тише дышать. — Короче, решил позвонить. Ты сейчас дома? Я потратил пару секунд на то, чтобы подумать, следует ли ему говорить, где я сейчас. И следует мне вообще что-либо говорить, потому что голос явно выдаст мое состояние с потрохами. — Да, я как раз собирался ложиться спать. Я рад, что ты позвонил, — продумывая каждое слово, сказал я. Насчет последнего, кстати, не соврал. — О, ладно. Ты не кажешься перепуганным до смерти, это хорошо, а то я волновался за то, как ты справишься. Напрасно, видимо. Я поймал себя на мысли, что совершенно не знаю, как реагировать на это. Неожиданно мне стало стыдно за то, что я ни разу не подумал, как Стасу и Саше живется в Украине, и как у них дела. А он волнуется. — У нас почти не было видно молний, так что повода залезать под одеяло нет. Ну, еще Рикки подбадривает и не дает мне забиться в истерике. В общем… — замолчав, я медленно повернул голову к окну, сильно сжимая телефон, отчего корпус того не выдержал и жалобно заскрипел. Молний не было, грома не слышно, но благодаря светящему фонарю я смог увидеть, что на улице лил сильный дождь, — со мной все нормально, переживать не стоило. Теперь, когда все закончилось, а я наконец-то успокоился, действительно можно было сказать, что я в норме. Если еще бы дождь не бил по подоконникам с огромной силой, напоминая о минутной слабости, было бы еще лучше. — Значит, я со спокойным сердцем могу пожелать тебе доброй ночи и положить трубку, — отозвался Стас. — Так быстро? Я думал, ты расскажешь мне… — Прости, но уже достаточно поздно, да и звонить в Россию отсюда очень дорого, так что лучше поговорим как-нибудь потом, ладно? Скажу, что я немного разочарован. Неужели он звонил только ради того, чтобы узнать о моем состоянии во время чертовой непогоды? И что это еще за отговорка? Я чуть не задохнулся от распирающего меня возмущения. Мы не видели друг друга три недели и ни разу не разговаривали, а ему, оказывается, денег жалко. Замечательно. Значит, вот так себя ведут лучшие друзья, какими я нас считал? Еле сдерживая свое выпирающее через край недовольство и желание высказать все здесь и сейчас, я закрыл ранее открывшийся от удивления рот, и начал думать над тем, нужно ли моего друга послать куда подальше или все-таки промолчать и попрощаться, оставшись с желанием выместить на ком-то свою злость размером с Манхэттен. И что-то мне подсказывает, что этим самым «кем-то» станет Игорь, который сейчас шляется неведомо где. — Например, послезавтра, — продолжал Стас. — Думаю, разговор в реальности будет намного лучше. Встретишь нас в аэропорту? — Уже?! — выпалил, не подумав. — Кхм, то есть… Когда? Я буквально видел перед собой его лицо и довольную от такой реакции улыбку. — Пока точного времени прибытия я не знаю, но я позвоню, как только мы выйдем из самолета. — Но тогда вам придется ждать хороших полчаса, пока я приеду. Лучше позвони перед вылетом, потрать пару рублей. — Пару десятков рублей, ты хотел сказать, — исправил он меня. — За время нашего разговора ты уже потратил пару сотен рублей. И вообще, когда ты превратился в еврея? — Это на меня так здешние действуют с их манерой экономить каждую копеечку. Кстати, мне кажется, что привычка-то хорошая, как думаешь? — Ничего не думаю и деньги возвращать по твоему приезду не собираюсь, — сказал как отрезал. — И не стыдно. — Это еще кто из нас беззаботно живет в двухэтажном коттедже за городом и чуть ли не каждый день просиживает свой зад в разных кафе и ресторанах? — хмыкнул Стас. — С каких это пор тебя волнует мой зад и места, где я его просиживаю? — ляпнул я. Повторно прокрутив эти слова в голове, я закрыл глаза и мысленно дал себе по лбу. Стас молчал. Наверное, это не самые лучшие слова, которые можно было сказать тайно влюбленному в тебя другу, особенно если взять в учет весь возможный подтекст, как считаете? — Я позвоню перед вылетом. — Договорились. * * * — А чего это ты там расселся? — Двери кафе открылись, и внутрь зашел Игорь, освещая все вокруг телефоном. — Тебе надоели стулья и ты предпочел вместо них пол? Смотри не отморозь себе чего, холодно ведь. — Ну, сейчас ты у меня посмеешься… — с вздохом произнес я, поднимаясь. Он непонимающе улыбнулся и посмотрел на меня, но тут улыбка вмиг исчезла, а сам Игорь начал сдавать назад, когда увидел, что я иду прямо на него. — Эй, ты чего? Я подумывал прижать его к стенке и наорать за то, что оставил меня на такое долгое время, но решил поберечь энергию на предстоящую ночь, так что, подойдя к парню вплотную, я всего лишь зло на него зыркнул и выхватил из его рук запечатанный кусок пирога, после чего молча развернулся и пошёл заваривать себе чай, тоже подсвечивая свой путь смартфоном. — У меня только один кусок! — возмутился Игорь. — В следующий раз хорошенько подумаешь и возьмешь два, — сказал я, когда парень пришел следом за мной. — Тогда и мне чай сделай, а я пока обратно в магазин схожу. — Обойдешься. Он резко развернулся и пошагал к выходу, напоследок обозвав меня мелким ушлепком. — И свет вруби, будь добр! — крикнул вслед. Я выглянул за стенку и посмотрел на Игоря, который сначала замер на месте, а затем развернулся ко мне. — Обойдешься! — парировал он, после чего я услышал новую порцию вычурных обзывательств. Свет включился через несколько секунд. * * * Таксист так странно пялился на меня, когда я в половину шестого сел в его машину, что меня чуть не пробило на ха-ха, но я был настолько уставшим, что смог лишь проговорить свой адрес, после чего вырубился и проспал до самых ворот дома. Проснулся я от громкого голоса водителя, который оповестил меня, что мы на месте. С трудом разлепив глаза, я заплатил ему и вывалился из автомобиля, еле удержавшись на ногах. Теплый дом встретил меня тишиной и уютом. Родители наверняка уже десятый сон видели, так что раздевался я тихонько, чтобы случайно их не разбудить. Пытался аккуратно доползти до лестницы, но когда посмотрел на кучу деревянных ступенек впереди, плюнул на это все и завалился спать на диване внизу. В последний момент вспомнил о будильнике и заставил себя подняться за телефоном, который оставил в курточке. На обратном пути к мягкому диванчику мечтал, чтобы время, оставшееся до университета, длилось для меня в три раза дольше, так как сомневаюсь, что чуть больше часа хватит для нормального сна. Я уже почти лег, но резко вскочил и чуть не заорал на весь дом, но вовремя закрыл себе рот. — Рикки! — прошептал я, хватаясь за сердце. Плюхнулся рядом со щенком и поднял его на руки, ложась на спину, — Мелкий ты проказник! Не обязательно пугать до смерти, когда хочешь эффектно появиться, окей? — серьезно говорю ему, будто он и впрямь способен меня понять. Хотя, может, он меня и понял, кто его знает. Вскоре я слегка расслабился и перестал держать Рикки, поэтому он поднялся, сполз по мне на диван и, примостившись сбоку около моей руки, уснул. Когда мягкий и теплый подросший комочек счастья ложится рядом, на меня это действует сродни быстродействующему снотворному, поэтому не прошло и нескольких минут, как я и сам дремал вместе со щенком. * * * Я ощутил сильный тычок в неприкрытое плечо и замычал, натягивая одеяло до самой головы. — Подъем! — закричали над самым ухом. Вскочив, испуганно оглядываясь по сторонам, я плюхнулся обратно, увидев стоявшую справа маму, и застонал от безысходности. — Блин, серьезно? Я потер не успевшие отдохнуть глаза, поднялся с дивана и со скоростью, на которую только был способен в этот момент, поднялся на второй этаж. Наступил двадцать первый день с отъезда Стаса, значит, остался всего один день к его приезду. Я совершенно не знаю, что нужно говорить в момент встречи и не знаю, как должен себя вести в будущем. Пока что на ум приходит лишь одна мысль: поговорить с Алекс, которая в курсе моих переживаний. Но, опять же, я не имею ни малейшего представления о том, с чего наш с ней разговор начать. Я лишь знаю, что хочу сохранить дружбу со Стасом, оставив все, как было раньше. Черт… Вот угораздило его влюбиться, а страдаю я. Где в этом мире справедливость? Хотя о какой справедливости я говорю?.. Если бы она была, то никакой голубой любви не существовало бы.