Я не стану геем!

— Тебе нравится мой сын? Эти слова ввели меня в ступор. Я даже «завис» где-то на минуту. В это время Эрика не сводила с меня глаз, смотрела так, будто от ответа зависит моя жизнь. Знаете, ведь реально страшно. Что мне ей ответить – ума не приложу. Еще поварешкой, которую она держит в руке, лупанет. Не дай бог, конечно. — Долго еще молчать собираешься? — А можно поинтересоваться, почему вы вдруг задали такой вопрос? — Ты можешь просто ответить на мой вопрос? Эрика нахмурила брови, и у неё на лбу выступила небольшая морщинка. «Да, мне нравится ваш сын настолько сильно, что я еле сдерживаюсь, чтобы при одном его виде не разложить прямо на полу!» Так я должен ответить? Я еле заметно улыбнулся собственным мыслям. Нет, такого ей точно говорить нельзя. — Нет, мне не нравится ваш сын, я же не гей. Я девочек люблю, — улыбнулся я. Эрика хмыкнула. — Врать не хорошо, Стас. Я задам вопрос еще раз. Тебе нравится мой сын? — она с полной серьезностью смотрела на меня, четко проговаривая каждое слово из последнего предложения. — С чего вы вообще взяли, что он мне нравится? — возмутился я. — Неужели ты думаешь, что я не видела, как ты на моего Димочку смотрел? — она покачала головой. — Ты сильно ошибаешься, мальчик мой. Да ну. Неужто, благодаря моему взгляду, можно что-то понять? Если бы это было так, то Дима давным-давно должен был догадаться о моих чувствах. Ну, он же не настолько тупой, верно? — Ладно. Не хочешь говорить — дело твое, — она тяжело вздохнула, медленно отвела от меня взгляд, повернулась к раковине, включила воду и медленно начала мыть посуду. Я поджал губы и посмотрел на грустно опущенную темную макушку. Эрика небольшого роста и ниже меня где-то на двадцать сантиметров, а то и больше. Черт, и долго так будет продолжаться? Мы стоим в тишине уже семь минут. Эрика почти домыла посуду, время от времени печально вздыхая. — Ладно. Эрика, я расскажу вам все как есть, только пообещайте выслушать меня до конца. — Брюнетка выключила воду, отложила посуду в сторону и стала вытирать руки полотенцем. — Я тебя внимательно слушаю. — Она повернулась ко мне и подняла на меня голову, смотря с интересом и не скрывая улыбки. — Мне и правда нравится ваш сын. — Я вздохнул и посмотрел Эрике в глаза, ожидая её негативной реакции, но ничего не произошло, и никакие предметы в мою сторону не полетели. — Я ни чем в тебя не кину, — уверила она. — Продолжай. — Я не буду домогаться до вашего сына или делать что-то плохое, пока он сам будет против. Обещаю закопать свои чувства далеко в… — я вовремя опомнился. — Далеко, в общем. Эрика нахмурилась и скрестила руки на груди. — Обещаешь закопать свои чувства? — переспросила она. — Все так. — Да никогда! — вскрикнула она. — Ты с ума сошел? Чувства он свои закопает. Ишь чего удумал! — она неодобрительно покачала головой. — Будто тебе кто-нибудь даст это сделать. Я удивленно вскинул брови. — Вы о чем? — Я о том, что раз любишь моего сына — добивайся его. Нечего нюни разводить. — Погодите, вы что… — я ошарашено посмотрел на неё. — Вы не против? — А почему это я должна быть против? — она издала смешок. — Знаешь, в наше время таких отношений полно, и я не считаю их неправильными или отвратительными. Каждое существо имеет право любить и быть счастливым, независимо от его пола. — Она тепло мне улыбнулась. — Тем более, когда два парня вместе — это так ми~ло… — протянула Эрика. Я оцепенел. О, нет. Неужели еще одна яойная душа? Господи… — И вообще. Хватит тут стоять, — снова вернув своему голосу строгий тон, произнесла Эрика. — В смысле? — удивился я. — Вместо того, чтобы болтать со мной, ты должен сейчас быть с Димой. Гроза еще не прекратилась, забыл? Так что беги его успокаивать, пока истерика не началась. — Он и правда так её боится? — Да он вообще жуткий трус. Социофобничает чуть ли не на каждом шагу. Но не бойся. Он вроде вырос и не боится всего подряд, как раньше. И, поверь мне, это очень хорошо, — уверила она. — Но все равно, всяких мелких вредителей держи от него подальше. И не буди его среди ночи. Это не фобия, нет, просто он жутким становится. Может дальше прибить, — предупредила меня Эрика. Я рассмеялся. — Спасибо за совет. — Я не шучу, — поджав губы, сказала она. Я улыбнулся, прикусив нижнюю губу. — Вы серьезно? — Просто знай. Если что, я тебя предупредила.

***

Я решил, что мне и правда лучше сидеть с Димой и приглядывать за ним. Мало ли. За то время, когда я был на кухне и ждал пока закипит чайник, я наслушался кучу забавных историй из детства «Димочки». Оказывается, он не такой уж и крутой, как кажется. Теперь можно сказать, что я посвящен во всю биографию этого брюнета, и мне доступно намного больше информации, чем та, что была у меня до этого дня. Полезное знакомство с родителями Димы, знаете ли. Кстати, в то, что Эрика не против моих ухаживаний за Димой, я до сих пор не могу поверить. Чувство, будто в этом есть какой-то подвох, не покидает меня. Вообще, странно это. Недавно я занес две чашки чая и печенье в комнату Димы. Мне сказали, что спать я буду именно там, на одной кровати с владельцем комнаты. «Дима, ты что, сдурел? Гость не должен спать на диване. Это не этично!» Он, конечно, дико возражал, но, поймав на себе грозный взгляд своего отца, успокоился. Ну и чудненько. Только что я говорил с Алекс, предупредил её о том, что останусь у Димы во второй раз. Без подколов с её стороны не обошлось, естественно. Я спокойно все это выслушал. Настроение было настолько хорошее, что портить его не хотелось. Правда, когда та засранка заявила, что раз уж у неё братец дома ночевать не будет, то можно звать друзей в квартиру и устроить веселое «пати», я пригрозил отключить интернет, если вдруг узнаю, что она так и сделала. Алекс не поверила. Вот и дурочка, раз думает, что Вера Ивановна — соседка с третьего этажа — мне утром не расскажет о её выходках. Разговаривал бы с Алекс еще долго, но помешала молния и сильный гром, из-за которых выбило свет. Я тут же вспомнил о Диме. Совсем заболтала меня сестренка, раз я сумел забыть о нем. Еле поднялся на первый этаж, чуть не грохнулся. Открываю дверь в комнату, достаю из кармана телефон, чтобы подсветить, и тут же заливаюсь смехом. Вижу: это чудо укуталось в одеяло и дрожит, как осиновый лист. — Только попробуй хоть что-то сказать, — злобно угрожает Дима. — Трусишка, — не могу сдержать улыбки. — Умри. Ох, веселая же ночка будет.