Extraterrestrial

А было бы славно сменить униформу на платье Из голубой органзы, И засыпать вместе, не разжимая объятья, Под звуки дождя и далекой грозы. Жить, не считая потери, И по кирпичику строить свой дом. Плыть сквозь время и верить, Что мы никогда не умрём. «Мы никогда не умрем», Flëur

      — Леди, позвольте пригласить вас на пикник! — торжественно возвестил с порога Зойсайт, подмигнул с видом бывалого заговорщика и покачал в воздухе плетеной корзинкой. Весомый аргумент.       Он так лучился верой в светлое будущее затеи, всецело оправдывая свое настоящее имя, что Ами не удержалась от улыбки. И не смогла не принять приглашение.       Во время их с Ами первой встречи выражением лица Зойсайт больше всего напоминал мальчишку, получившего долгожданный подарок на Рождество. Так сказал потом Нефрит, который, как обычно, хотел поддеть — было у них нечто вроде соревнования по обмену колкостями, более или менее безобидными. Но насчет того раза Зойсайт (в обыденной жизни — Сато Хикару, 25 лет) с легким сердцем согласился. Потому что, как выяснилось чуть позже, она в самом деле подобна подарку. Подарку, который нельзя ни выпросить у судьбы, ни заслужить. Хикару, по крайней мере, за собой таких великих заслуг не помнил.       Ами – его Меркурий – не была яркой и вездесущей, подобно Венере, или эффектной, как Марс. В ней энергичность и сила не сочеталась с домашней уютностью таким непостижимым образом, как у Юпитер. Ее красота и очарование были иного рода. Причем у Хикару складывалось впечатление, что Ами, знающая обо всем на свете, вообще о них не догадывалась — о собственной красоте и собственном очаровании. И даже если он ей скажет, обрисует в красках, все равно не поверит.       Она раскрывалась постепенно. Миловидная и скромная молодая женщина — разве это такая редкость в Токио? Достаточно просто пройтись по улицам, спуститься утром в метро, обязательно встретишь множество школьниц, студенток и офисных служащих с короткими стрижками, приятными чертами лица, хрупким телосложением. Хотя обладательниц голубых глаз придется поискать дольше. Было в ней что-то другое, что-то еще. Что-то кроме хрупкости и красивых глаз. Кроме доброты, вежливости и чувства такта. Так рыбка мелькнет у самого дна ручья, сверкнет чешуйками в ярких солнечных лучах. Бриллиант, притаившийся среди блестящих камушков.       Интеллект. Которым Ами не кичилась, не выставляла напоказ, а просто использовала как полезный инструмент в работе и в жизни. Хотя в жизни, похоже, он больше мешал – Зойсайт замечал, как начинают сторониться ее некоторые сотрудники «Хрустального Токио», должно быть, инстинктивно чувствуя ее превосходство над собой. Что же касалось его…       До последнего времени Хикару даже не задумывался, насколько прекрасными могут быть умные девушки. Ами напоминала фонарик из рисовой бумаги, внутри которого мерцал огонек. Хрупкое украшение, нуждающееся в бережном обращении. Она светилась изнутри — не ярко, без вспышек, не бросая вызов всему миру, но и не позволяя тьме сомкнуться вокруг себя. И этот ровный теплый свет внушал умиротворенность.       Совсем не слабая, но все-таки нежная.       Иногда Хикару думал о другом. Вместо ненавязчивого сияния и согревающего озябшие руки тепла его мысли заполнял космический холод и непроглядная чернота с металлическими булавками-звездами. Тогда ему казалось, что все четверо — Венера, Марс, Юпитер и его милая Меркурий — не люди. Такие же инопланетяне как те, которые являются время от времени и угрожают Земле и ее жителям. Такие же, только по какой-то причине принявшие сторону землян в этой войне. Кем в таком случае следовало считать себя самого, а заодно Кунсайта, Нефрита и Джедайта, Хикару так и не решил. Гораздо больше его занимал другой вопрос: не уйдут ли рано или поздно четыре странные девушки туда, в космический холод и непроглядную черноту, к булавкам-звездам. Просто однажды поднимутся на орбиту и не вернутся. Совсем не вернутся. Связующая ниточка оборвется, и ожидание станет бессмысленным.       Пусть даже Луна заверяла — и подкрепляла слова какими-то мудреными выкладками и статистиками, — что алиены являются скорее биороботами, своего рода рукотворными зомби с определенной программой и без зачатков сознания, мрачные мысли Хикару не рассеивались. Кто-то же создал этих зомби, этих роботов. И сейчас к пониманию, кто это мог сделать, «Хрустальный Токио» был близок почти так же, как на заре своего возникновения. Иными словами, мог похвастаться только теориями разной степени реалистичности и научной обоснованности.       А Зойсайт с детства мог похвастаться неуемной фантазией. Чем себя и утешал, когда приходилось бороться с очередной волной опасений.       Крыша здания «Хрустального Токио» чем-то напоминала Зойсайту школьную. Здесь всегда можно укрыться от посторонних глаз, и никому не приходило в голову тебя искать. Какая-то особая магия, не иначе. А еще отсюда просто так не свалишься, и окрестности как на ладони. Было бы на что смотреть, конечно, уродливые коробки на охраняемой территории, во внутреннем дворике жалкое подобие традиционного сада. Зато небо почти близко, почти можно коснуться рукой облаков.       От выхода на крышу решили убраться подальше. Ну как решили - Хикару решил, Ами согласилась. И принялась помогать расстилать плед — небесно-голубой, восхитительно мягкий. Хикару убрал в сторону летние туфли, чтоб не пачкать ткань, напоследок провел рукой, со своей стороны разглаживая складку. Как ни странно, с некоторых пор голубой стал его фаворитом среди всех остальных цветов и оттенков.       Ами тоже любила этот цвет — случайно выяснили вскоре после знакомства.       Он прекрасно помнил этот момент, немного странный и, по крайней мере, для Ами неловкий. Хикару, ведомый жаждой узреть свое творение, так сказать, в действии, далеко не сразу отметил пылающее румянцем лицо. Ами, отдававшая предпочтение элегантным костюмам вообще и юбкам в частности, смотрелась необычно в облегающем комбинезоне. Сочетание белого, голубого и синего подходило ей идеально.       — А помнишь тот день, когда закончили костюм Меркурий? — спросил Хикару, ведомый ностальгией.       Или желанием снова увидеть отблеск пламени, в тот раз игравшего на щеках Ами. Прием нечестный, но действенный.       — Помню, — отозвалась Ами с мягкой улыбкой, и как-то сразу заинтересовалась невидимой пылинкой на рукаве жакета. — Очень удобный костюм получился. И красивый. Правда, это было лишнее беспокойство — вынуждать госпожу Луну организовывать еще и это... Мы могли бы обойтись.       — А вот и нет! — возразил Хикару, утверждая в центре пледа термос и пару кружек. Вообще-то изначально он подумывал о бутылке вина, но отказался от затеи, решив, что Ами не одобрит распитие алкоголя в дневное время, да еще фактически на рабочем месте. Наверное, ужасно сложно быть ответственным. — Костюмы очень важны. Ни одному супергерою не обойтись без узнаваемого, особенного костюма! Даже если у него нет суперфункций. У костюма, в смысле, а не героя... Это закон жанра, Ами, — наставительно изрек он, и уже обычным своим голосом добавил: — Неужели ты никогда не увлекалась комиксами и мангой о супергероях или девочках-волшебницах? Ну там человек-паук, супермен... Девочка, собиравшая карты... забыл, как ее зовут... У нее вообще для каждого приключения было новое платье.       — Ты сейчас говоришь совсем как Венера, — тихонько рассмеялась Ами, и у Хикару в груди будто зажгли маленькое солнце — стало тепло и радостно, и захотелось глупо улыбаться в ответ, соглашаясь на любые сравнения. Прочувствованный монолог того стоил. — Прости, Зой, я больше времени проводила с учебниками, чем с мангой.       — Ну и ладно. Ты у меня в тысячу раз лучше какого-то там человека-паука.       Улыбка Ами снова стала робкой и неуверенной, как эскиз. Хикару при каждом удобном случае рассыпался в комплимента, но Ами до сих пор к ним не привыкла. Ну просто катастрофически не умела принимать.       Или это у него комплименты неудачные? В раздумьях Хикару полез в корзинку за сэндвичами. Между прочим, сам своими руками сделал, и теперь очень собой гордился. И чай тоже сам заваривал. Давно еще вызнал у Юпитер, что Ами любит зеленый. Сам Хикару его терпеть не мог, но готов был немного пострадать.       — И костюм тебе очень идет, — добавил он.       Казалось, о щеки Ами можно спички зажигать. Она пробормотала благодарность и, кажется, хотела что-то добавить, но не успела.       — Да похвали ты его уже. Иначе он никогда не умолкнет, — прозвучал за спиной недовольный голос Марс. Хикару чудом не подпрыгнул от неожиданности — откуда у Марс поступь кошки? И такой вредный характер. — Все эти костюмчики его рук дело.       — Правда?.. Ой, я не знала, прости, Зой. Спасибо тебе за заботу и такой красивый костюм.       Хикару легко пожал плечами — ах, какие пустяки, право слово. Похвала из уст Ами бесценна, но делиться счастьем с не самой тактичной и снисходительной к чужим маленьким слабостям особой — увольте. Он натура нежная и творческая.       Не позволив как следует насладиться моментом, Марс хмыкнула, будто делиться с ней ничем и не нужно, сама все заметит, и продолжила:       — Надеюсь, теперь я могу забрать Ами? — не дожидаясь ответа, она уже обращалась к подруге: — Тебя Луна ищет. Сказала, это важно.       — Что-то случилось? — тут же встрепенулась Ами. — Я не почувствовала.       — Да нет, что-то там в расчетах не сходится. Я в этом не понимаю.       — Речь о «Металлии»? — уточнила Ами, и Хикару почувствовал себя несправедливо вычеркнутым из разговора.       Она успела расслабиться, но теперь снова напряглась, даже голос зазвенел, как струна. Ей не хотелось уходить — Хикару это видел. И был этому рад. Если он важнее каких-то там расчетов — это, между прочим, достижение, которым не грех похвастаться перед Нефритом. Хикару даже хвастался, когда речь заходила о других девушках, до знакомства с Ами. Когда дело касалось Ами, все было совсем иначе. Ее он не хотел делить ни с кем. Никак.       Но расчеты возможных параметров и траекторий «Металлии» — так кто-то лишенный воображения окрестил не то небесное тело, не то корабль, с которого, возможно, но очень не точно, и стартовали алиены — тут даже Хикару проигрывал.       Получив на прощанье извиняющийся и полный сожаления взгляд, Хикару остался на крыше в гордом одиночестве.       Ветер трепал его волосы, то отбрасывая назад резким порывом, то неожиданно швыряя в лицо. Хикару дожевывал собственноручно приготовленный сэндвич, в перерывах отплевываясь от лезущих в рот волос. Он немного злился на Луну, у которой там что-то не сошлось, немного на Рей, которой хватило сообразительности искать их на крыше и определенно не хватало такта.       Конечно, он даже не прикасался к иголке, ниткам и ткани. Что было только к лучшему — Хикару и иголка составляли опасный тандем. Мало ли, где он ее забудет? И ведь сам же потом уколется, будто какая-нибудь Спящая красавица. Долгим сном не уснет, зато начнет ругаться и настроение себе испортит. А вот с карандашами, красками и акварельной бумагой он был очень даже дружен, поэтому на досуге набросал несколько эскизов. Эскизы впоследствии конфисковала Луна, объявив их секретными документами. Даже те, которые не пригодились.       Ну и пусть.       У Зойсайта есть возможность любоваться самой красивой девушкой. А наряд... Он с первого дня считал, что Ами гораздо лучше подойдет другое платье, эскиз которого дожидается своего часа. И дождется — непременно.       Хикару проснулся словно от пинка — причем бесцеремонного и сразу под ребра. Не то чтобы его когда-нибудь пинали под ребра или как-то иначе, но он был уверен, что ощущается это примерно так же. Ошеломляет и выбивает весь воздух из легких.       Едва осознав, на каком он свете, Хикару потянулся к телефону.       Ему - еще бы, связному! — ответили сразу. И ответ Хикару не понравился.       Ночь была ясной — ни облачка. Зато полным-полно зевак на улицах. Хикару торопился и, не стесняясь в выражениях, на все лады проклинал бестолковых водителей, которым вздумалось сбавить скорость и любоваться развернувшимся в небе зрелищем, и не менее бестолковых пешеходов. Было бы на что смотреть! Яркие вспышки? Небесная дискотека, фестиваль с фейерверками, слет НЛО, в конце концов, а вы что подумали?       Хикару старался не думать о том, что творилось сейчас там, на орбите, насколько ожесточенный шел бой, и чем это все может закончиться. И принялся ругать уже себя самого, потому что поймал на мысли, чудовищной в своей рациональности и простоте: почувствует ли он, если встречать станет некого?       Свернув на обочину, Хикару прикрыл глаза. В охватившей его панике он готов был ехать куда угодно, лишь бы ехать, как будто беспорядочное движение и скорость способны на что-то повлиять. В отличие от Кунсайта, он никогда не умел ждал, а сегодня — не умел особенно. И тогда он мысленно вцепился в образ: голубые глаза, мягка улыбка, мягкая голубая ткань, которую он практически осязал кончикам пальцев. Кто сказал, что нить судьбы обязательно алая?       Все сбудется, потому что рождественские подарки не требуют обратно.