Дзынь: Тени прошлого

Прошло более восьми месяцев с тех пор, как Фалко и Фуфу приняли участие в снятии проклятия с детей Дождя. Когда они расстались с друзьями, то сразу же отправились к холму химеры, где собирались жить. Но, прожив там около месяца, были вынуждены покинуть дом чудовища, так как начались осенние дожди, и холм затопило. Но Фуфу не был против жить в пещере сокола, чудовищу не важно было где, главное, чтобы парень был рядом. Обосновавшись в пещере врача, пара вместе с Мишей жили душа в душу. Еще через месяц чудовище и врач поженились, потому предела не было счастью обоих. На церемонию Фуфу пришел в человеческом виде, дабы не пугать окружающих, он сомневался, что тот же жрец обвенчает «домашнего питомца» и врача. Поэтому пришлось схитрить, но обручальный браслет на дне чаши сформировался не под иллюзию человека, а размером под лапу химеры, что несколько удивило жреца, но он промолчал, решив, что богам виднее. С каждым новым месяцем живот сокола все больше рос и вскоре Фалко стал похож на утку, Миша на этот счет часто беззлобно шутила, а счастливый пернатый только улыбался, поглаживая живот. Он был счастлив, любимый рядом, ждет ребенка, большой и теплый дом, несмотря на то, что жили они в пещере. Ему больше ничего не надо было. Но у судьбы на его счет были другие планы. Однажды утром по кристаллу связи Араанг связался с Фалко и сообщил о желании погостить. Птица, конечно же, был рад вновь увидеть друзей, о чем и сообщил парню, да и интересно Фалко очень было, как на самом деле выглядит Араанг. В приподнятом настроении, сокол, пританцовывая, отправился в комнату супруга, дабы сообщить хорошую новость. — Фуфу, у меня хорошие новости, — тяжелой походкой, придерживая одной рукой уже заметно выделяющийся живот, проговорил Фалко, входя в одну из комнат в пещере, где рос с рождения. — К вечеру молодой арахнид и Араанг прибудут в гости. Так как в скале было много комнат, то одну из них Фуфу взял себе для исследований, чем занимался в свободное время. И так как у сокола была компания в виде Миши, а сам химер едва сдерживался каждый раз, видя птицу, то времени у него было достаточно, чтобы посвятить его своему увлечению. Пещера, которую оккупировал химер, была самой большой из всех комнат в скале, и так как само чудовище было немаленьким, да и тонны его книг нуждались в пространстве, Фалко без боя отдал эту комнату мужу, который переделал ее до неузнаваемости. Высокий потолок был практически не виден, и сделанные Фуфу полки для книг буквально исчезали у потолка, книг же было так много, что они не вмещались в стеллажи. Несколько больших столов, усеянные всем чем только можно представить, какие-то странные модели звезд, земли, моря, и много прочего. Также было несколько сервантов с разными колбами, баночками с порошками, пучки сухих трав, кости разных существ, нанизанные на веревки, чего только не было в этой комнате. И она с каждым днем все больше напоминала кабинет некроманта. — Фуфу, ты здесь? — видя, что супруга нет за письменным столом, позвал сокол, пытаясь своим зорким взглядом заметить чудовище среди кип разбросанных книг и фолиантов. — Я тут, — раздался глубокий голос химеры за спиной Фалко, от неожиданности парень подскочил и резко обернулся, испуганно глядя на Фуфу. — Фуфу, не пугай меня, — облегченно выдохнул сокол, тяжело опираясь на косяк двери. Видя встревоженное лицо парня, химер подался к нему, боясь и за Фалко, и за ребенка. За последние восемь месяцев Фуфу в полной мере понял, насколько ему нужен врач. Теперь Кьяфур мог открыто заявить, что он всей душой любит Фалко и готов ради него на все что угодно. — Но ты говорил, что не боишься моего настоящего внешнего вида, — несколько обиженно пробубнил Фуфу, видя, что с парнем все нормально. Химеру все еще цеплял тот факт, что сокол смог полюбить его, чудовище. И если честно, он боялся, что в один прекрасный день врач бросит его ради кого-нибудь красивого и человекоподобного. Трудно было поверить, что настолько прекрасное и тонкое существо способно полюбить кого-то столь ужасного. Многие, видя Фуфу и Фалко вместе, считали, что химер — просто ручной зверь, это сильно оскорбляло больше сокола, чем само чудовище. Но переубедить окружающих, что химер живой и умный, удавалось не всегда, часто парню просто смеялись в лицо и считали сумасшедшим, правда только до того момента, пока чудовище не начинало говорить. Тогда уже все просто убегали в страхе. Фалко неоднократно пытался убедить Фуфу, что ему все равно, как считают другие, но все же химер сомневался, что сереброволосый сможет долго протерпеть подобную реакцию мира и не сбежит от него. — Я не то имел в виду, — мягко улыбнулся Фалко, с теплом в глазах глядя на возлюбленного. — Просто остался всего лишь месяц до рождения ребенка, и я хотел бы, чтобы ты не выпрыгивал так неожиданно из-за углов. Мне волноваться нельзя. Шагнув к химере, который всеми шестью глазами виновато смотрел на него, Фалко ободряюще улыбнулся и, потрепав кошачью голову за ухом, наклонившись, поцеловал все три в лоб. — К вечеру гости будут, не увлекайся своими исследованиями, — с улыбкой на губах попросил Фалко, предвкушая встречу. — Хорошо, — мурлыкнул Фуфу, наслаждаясь близостью с любимым, но при этом надеясь, что сдержится. Все же раньше он часто и долго не имел близости, но с соколом было сложно сдерживаться. То, что Фуфу испытывал к Фалко, было гораздо больше простого дзыня. Химер буквально голову терял, видя Фалко, а уж когда они в спальне были, готовясь ко сну... У Кьяфура часто складывалось впечатление, что, несмотря на свое положение, сокол хочет соблазнить чудовище, потому и переодевался всегда при нем. А ведь Фуфу не железный и когда-нибудь не выдержит. И так уже не первый месяц терпит. — Постараюсь больше не пугать тебя, Фалко, — прорычал химер ящерной головой, довольно прикрыв все глаза. Он испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение от любого прикосновения врача. — Вот и ладненько, — снова улыбнулся Фалко и, подмигнув чудовищу, покинул комнату, спеша найти Мишу и обрадовать и ее. Пройдясь почти по всем комнатам, что разделялись не одним коридором и не одной дверью, и, не встретив девушку, сокол вышел в главный тоннель, который вел к выходу из пещеры. — Миша? — позвал Фалко, оглядывая длинный коридор, но ответом ему было лишь тихое эхо. Пожав плечами, сокол уже вознамерился вернуться на кухню, но заметил какое-то движение у входа. Поспешив туда, предполагая, что там либо Миша, либо снова птицы, что вечно вились рядом, выпрашивая еду, Фалко в уме составлял меню на ужин. Все же гости будут и хищники, и травоядные. Конечно, за все время врач уже привык, что Миша не ест мяса, в отличие от супружеской пары, которая поглощала его в неимоверных количествах. Если раньше Фалко было все равно, есть рыбу, мясо или овощи, то оказавшись в интересном положении, он просто воспылал любовью к белковому продукту. Поэтому, если учитывать и молодого арахнида — мяса нужно много. Стоило Фалко только выйти на длинный отвесной утес, как он понял — никого нет. Но по опыту он знал, что шум был вызван вовсе не ветром, и даже не птицами, что могли вмиг улететь. Странное беспокойство стало нарастать в груди, предупреждая об опасности. Но Фалко не видел ничего опасного, кругом все было привычным, без малейших изменений. Но что-то определенно было не так. — Миша? — снова позвал девушку сокол, и вновь ответом ему было молчание. Оглядевшись еще раз, парень уже было собрался вернуться в пещеру, когда со спины вновь послышался какой-то шум. Резко развернувшись, Фалко секунду осознавал увиденное, а потом весь напрягся, глаза с вертикальным зрачком сузились до предела. Перед оборотнем стоял давний знакомый. Высокий мужчина с черными как ночь волосами и глазами, смуглая кожа терялась среди темной одежды. Тонкие губы в ироничной усмешке, орлиный нос и волевой подбородок. Мужчина, стоящий в нескольких метрах от Фалко, был красивым, умным и очень опасным. Даже несмотря на его улыбку, атмосфера рядом с этим человеком была пугающей. Одно лишь существование этого мужчины несло угрозу. — Седрик, — прошипел Фалко, сжимая кулаки и делая шаг назад. Он слишком хорошо знал его, и ему было чего опасаться, тем более что в нем растет другая жизнь. — Фалко, — с ядовитой улыбкой кивнул птице-оборотень Седрик. — Давно не виделись, — снова усмехнулся мужчина, кивнув на живот парня, обжигая хрупкое тело сокола чернотой своих глубоких глаз. — Что тебе нужно? — спросил Фалко, прикрывая руками живот и прикидывая, успеет ли позвать кого-нибудь. У Фуфу слух отличный, но поглощенный своими исследованиями он может не услышать его призыв. Хотя инстинкты химеры сильнее, чем у птицы, почувствовал ли Кьяфур опасность? — Месть, — оскалился Седрик и шагнул к парню, который снова стал отступать назад, теперь уже надеясь и молясь успеть скрыться в пещере. Но неожиданный гость предотвратил задумку врача еще в зародыше. Стремительно приблизившись к сереброволосому, схватил за затылок одной рукой, второй поднося к лицу Фалко чистый белый платок со снотворным. — Я скучал, Серебряный, — наблюдая, как Фалко, не желая того, теряет сознание, улыбнулся мужчина.

***

Спустя несколько часов Фалко очнулся в темной пещере, лежа на боку. Подняв тяжелую голову и оглядевшись, попытался сообразить, где он находится. Воспоминаний о том, что произошло не так давно, в его все еще затуманенной голове не было. Но судя по кандалам и вмонтированным в единственную стену цепям, да по решеткам перед ним, Фалко был в клетке, которая в довершение всему висела у потолка. Но так как кругом было темно, лишь в клетке сиротливо горел факел, сокол не смог разглядеть, насколько высоко от пола находится. Звякнув цепями кандалов на запястьях, Фалко приподнялся на руках, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры, где он и как сюда попал. Судя по расстеленным под ним матрасу и одеялу, его визит предполагался долгий. Но кому это нужно? Все его враги, точнее отвергнутые возлюбленные, желали его смерти, и парень знал, что церемониться с ним никто из них не стал бы. Тогда где же он? Напрягшись, Фалко попытался вспомнить хоть что-то. И это у него получилось. Горько усмехнувшись, парень перевел дыхание. — Седрик, — позвал Фалко, выпрямляясь и прижимаясь спиной к стене клетки. Голова нещадно болела, и, чтобы стало хоть немного легче, сокол прикрыл глаза, а когда раскрыл, увидел перед собой, за пределами клетки, большого черного ворона. — О, очнулся, — каркнула птица и, зацепившись когтями за прутья, сложила крылья, внимательно оглядывая Фалко. — Как спалось? — Зачем я тебе, Седрик?! — уже вспомнив, и все прекрасно понимая, спросил Фалко с грустной улыбкой. Тянуть и обсуждать погоду, смысла не было. — Посмотри на меня... — Да уж, никогда бы не подумал, что ты станешь мамочкой, — вновь окинув парня издевательским взглядом с ног до головы, прошипел Седрик. Седрик был из рода черных воронов, которые отнюдь не были низшим слоем в иерархии птиц, но и высокое положение они редко занимали. В основном вороны были стражей, наемниками, либо простыми гражданами страны птиц. Фалко, так же как и он, не был королевских кровей, но тем не менее серебряные соколы были намного выше по положению, чем вороны. На этой почве они редко дружили. Что уж говорить о создании семьи, если бы кто-то на это решился — его бы с позором изгнали из страны. — Я не о том, — отмахнулся Фалко, чувствуя, что снотворное отпускает, и он уже лучше воспринимает окружающий мир. — Отпусти меня. Мне скоро рожать... — Даже не думай давить на жалость, — выплюнул ворон и, отцепившись от клетки, стал плавно размахивать крыльями в метре от нее. — Нет, — мотнул головой сокол, о чем сразу же пожалел, так как голова закружилась. — Как ты видишь, я в интересном положении, и мне недолго осталось. Посмотрев в черные глаза прямым взглядом, Фалко пытался понять, что ему уготовил мужчина. Но ответа, как и чего-либо кроме льда, в них не было. — О чем ты?! В наше время и мужчины рожают, — рассмеялся Седрик, окидывая парня черными обжигающими глазами, что не сулили ничего хорошего. — Верно, — не стал опровергать Фалко. — Но мое дитя не похоже на других. Даже в наше время вероятность того, что мужчина умрет при родах велика, а если учесть, что мой ребенок от химеры... — при этих словах сокола глаза Седрика потрясенно расширились. — Верно, я умру в скором времени в муках. Как ты и хотел. Но ребенок не виноват. Плюнув на гордость, Фалко не сдерживал слез, они тонкими дорожками потекли по щекам, по татуировкам на них. Стоило лишь представить, что он и Фуфу больше не увидятся — грудь сдавливало тисками. Он так хотел провести с любимым как можно больше времени. Ведь ни он, ни кто-либо другой, не смог бы сказать, что за существо получится от союза оборотня и химеры. Но Фалко подозревал, что у него шансов выжить ничтожно мало. Без посторонней помощи и его ребенок может погибнуть. А он этого допустить никак не мог. Сокол уже смирился, что умрет только он, и не говорил ни Фуфу, ни Мише, просто старался провести с ними как можно больше времени. Срок родов приближался, а он заперт в клетке и даже не знает на сколько. Одна лишь мысль, что ребенок тоже погибнет, убивала парня. Фалко готов был умереть, но только если успеет дать жизнь ребенку. Но если он тут погибнет, все будет впустую. — Нет, — надменно отчеканил ворон, клацнув когтями в опасной близи от прутьев клетки. Он вполне был в состоянии сломать их. — Не для себя ведь прошу, Седрик! Ребенок ни в чем не виноват. Отпусти, умоляю!!! — закричал Фалко, пытаясь достучаться до сострадания в существе, у которого этого чувства просто не было. И даже зная, что все бесполезно, что Седрик не отступит, не пожалеет, Фалко хотел бороться, желал, чтобы его ребенок жил. Ведь он плод любви двух разных существ, Фалко и Кьяфура — оборотня и химеры. Сокол так хотел, чтобы хоть частичка его существа жила дальше, рядом с любящим химером. Ребенок должен выжить. Любой ценой. Почему же ворон пришел именно сейчас? Почему не позже, ведь осталось всего ничего. И вообще, откуда он узнал, где искать Фалко? Седрик, гулко сглотнув, молчал пару минут, окидывая парня цепким взглядом. — Нет. Тебя я не отпущу, никогда, — четко, холодно ответил Седрик и, дабы более не поддаваться чарам парня, развернувшись, спустился вниз. Больше находиться рядом с соколом он не мог. Слишком тяжело.