Дзынь: Тени прошлого

После ухода Седрика, Фалко остаток дня провел один, никаких посетителей больше не было, что несколько радовало. Так как было начало весны, — снег только сходил, — пещера быстро остыла, и в клетке было очень холодно, одно-единственное одеяло не могло согреть продрогшие кости сокола. Но замерзать он не хотел, не мог позволить, чтобы это как-то отразилось на его ребенке. Но и согреться ему было нечем. Единственным вариантом были крылья. Но закованные руки парня не моги опериться. Что делать Фалко не знал, слишком плотно прилегали оковы к запястьям, что грозило ему переломанными костями рук, если выпустит крылья. А полетать еще парень был не против. Как-никак он птица и полет в небе для него многое значит. Но есть ли смысл в этом, если он все равно вскоре умрет? Горько усмехнувшись, Фалко сжал зубы, зная, что будет очень больно, и позволил своим рукам обратиться в крылья. Боль, пронзившая левую руку, была терпимой, но появившиеся на перьях капли крови, говорили о верности его предположения. В некотором роде вздохнув облегченно от того, что просто оцарапал кожу, Фалко позволил и второй руке покрыться перьями. Боль, пронзившая все тело, вырвала из плотно сжатых губ протяжный стон. Скрипнув зубами, не сдерживая слез, Фалко посмотрел на правое крыло, по нежным перьям которого потекли капли крови. Плохо, перелом открытый, не занести бы инфекцию. Так как одна рука все равно уже была сломана, Фалко, вырывая перья, вытащил крыло из наручника. Постанывая и пытаясь сдержать крик боли, укрыл себя крыльями, дабы не замерзнуть и не навредить ребенку. — Почему шумишь? — показавшись вблизи клетки, спросил Седрик, держа в когтях несколько одеял. — Вот же гхыр!!! Выругавшись, мужчина открыл дверцу клетки и вошел, тут же укутывая парня одеялами. Он не представлял, что сейчас чувствует Фалко, сломать крыло для любого птице-оборотня — верная смерть, вероятности, что еще можно будет летать, практически нет. — Почему просто не сказал, Фалко? Зачем конечности ломать? — рычал Седрик, укутывая парня с ног до головы; видеть боль сокола было равносильно тому, словно он сам сейчас ломает кости. — А что мне оставалось? — сжав зубы, усмехнулся Фалко и, подняв голову, посмотрел в черные глаза ворона. — Ты не сказал, зачем я тут и надолго ли. А если учитывать, что тебе нужна месть, то не вижу причин нежничать со мной... — Но я же не изверг какой, — разозлился Седрик и, поднявшись на ноги, вышел из клетки. Убрав крылья, Фалко, закутанный в одеяла, попытался отстраниться от боли. Как оказалось, все было зря, и теперь он с переломанным крылом тем более не сможет сбежать. Хотя и так не мог. Фуфу запретил ему обращаться пока он беременный, да и сам врач был согласен с тем, что это может быть опасно для ребенка. Через пару минут Седрик вернулся и, скрипя зубами от ярости, наложил на руку сокола шину, вправление кости Фалко выдержал достойно, позволив себе лишь застонать. Пока проделывал это, Седрик старался не думать о том, что сейчас испытывает парень. Сама мысль, что его завораживающих полетов больше не будет, угнетала. — Вот настой, он снимет боль, — проговорил ворон, откупоривая маленькую бутылочку и поднося ее к губам врача. — Опиум, — определил по запаху Фалко и отвернулся. — Плохо отразится на ребенке. — Другого ничего нет, — прошипел Седрик и вновь подставил бутылочку к губам парня. — Я не буду это пить, — перехватывая руку ворона своей левой, прошипел Фалко. Движение отдалось болью и сорвало с ссадины тонкую корочку крови. Поняв, что и вторая рука требует внимания, Седрик закрыл бутылочку и отставил ее. Взяв Фалко за руку, осмотрел на наличие ран. Но ничего опасного не увидел, он не был врачом и не мог ничего сказать с уверенностью. — Сломана? — Нет, просто ссадина, — ответил Фалко, отнимая удерживаемую вороном руку. — Оставь меня. Спать хочу. — Ладно, — поднявшись, кивнул Седрик. — Если передумаешь, лекарство оставлю тут. Кинув на сокола обеспокоенный взгляд, Седрик покинул клетку. Фалко же, устроившись поудобнее у стены, попытался уснуть, боль становилась только сильнее, вытесняя какие-либо мысли, но пить опиум сокол не собирался. Дабы не было соблазна, он зубами открыл бутылку и вылил ее содержимое на солому.

***

Войдя в клетку и видя, что сокол все же уснул, Седрик поставил рядом с ним поднос с едой и травяным обезболивающим. Ему было стыдно, что допустил подобное, он не предполагал, что Фалко пожертвует крыльями только чтобы согреть себя. Глядя сейчас на бледное лицо спящего парня, Седрик не сдержал нежной улыбки. Протянув руку, подушечками пальцев коснулся щеки, медленно, едва касаясь, провел до губ. Большим пальцем чуть оттянул нижнюю едва припухшую губу, продолжив путь, пальцы ворона остановились на подбородке парня. Он так давно не касался этих губ, этого лица, тела. Как же он хочет обладать им. Приблизившись к спящему Фалко, Седрик в невинном поцелуе коснулся его губ, мягких и податливых. Тут же забывшись, провел кончиком языка по нижней и скользнул между ними, словно прося впустить его. Фалко тихо застонал, но глаз не открыл. Седрик же на миг отстранился от сокола, наблюдая и гадая, проснется ли тот или нет. — Фуфу, — прошептал Фалко с улыбкой. — Фуфу. Злость тут же заполнила все существо Седрика, рука с подбородка Фалко молниеносным движением соскользнула к его шее. Обхватив сильными пальцами тонкую шею сокола, Седрик сдавил ее, от чего Фалко тут же проснулся, испуганно глядя на Седрика. Он не понимал, что происходит. Неужели это конец и именно сейчас он умрет. Но он ведь еще не дал жизнь ребенку. Он не может умереть. Только не сейчас. Почему Седрик ждал, когда сокол уснет? — Не смей произносить имя другого мужчины при мне, — прорычал Седрик в лицо задыхающегося Фалко. Сокол обхватил одной рукой руку ворона, но отцепить не мог. Воздуха с каждой секундой не хватало все больше. — Как ты смеешь. Совсем стыд потерял. И тогда, и сейчас, — продолжал рычать мужчина, сильнее сдавливая тонкую шею. — Ты говорил, что любишь меня, клялся, что будешь лишь моим. Обещал сбежать вместе. На последних словах мужчина оттолкнул от себя Фалко, который, упав, хватал ртом воздух: горло болело, легкие раздирало. — Ты лгал, использовал меня, — продолжал тем временем Седрик. — А я, дурак, верил тебе, любил тебя. — Любил?! — прохрипел Фалко, кинув на мужчину яростный взгляд. — Любил настолько, что убил мою семью?! Любил так сильно, что обещал убить только за то, что я отверг тебя? Помнишь, что ты сказал? — А что мне оставалось?! — пожал плечами Седрик, надменно глядя на полулежащего перед ним сокола. — Все были против. Моя семья, твоя. Они не хотели, чтобы мы любили друг друга. И поплатились за то, что собирались нас разлучить. Скажи, ты любил меня когда-нибудь по-настоящему? Я вот все еще люблю тебя. Поэтому и пришел, чтобы сдержать обещание. Если ты не будешь моим, то уже ничьим. — Замолчи, — прохрипел Фалко и, сев, вновь прислонился спиной к стене. — Твоя любовь опасна и ненормальна. Ты заставил меня верить, что я люблю тебя. Ты просто навязывал свои чувства шестнадцатилетнему ребенку, прекрасно понимая, что тебя боятся и не смогут противиться. Ясное дело, моя семья была против подобного, они хотели меня защитить... — Да, а я убил их. Потому что верю, что ты любишь меня. Ты сам этого еще не осознал. Но это так, — глаза ворона горели безумным огнем, сумасшествие охватило его полностью. — И теперь мы можем быть вместе. Шесть лет прошло, все это время я думал только о тебе. Теперь мы можем создать семью, как и хотели, больше некому противиться нашему счастью, — воодушевленно говорил Седрик, глядя на испуганного его словами парня. — Теперь ты мой. Страх окутал все тело Фалко. Воспоминания из прошлого душили. Шесть лет он думал, что все кончено, что больше не повторится этот кошмар. Но как же Фалко ошибался. Нездоровая любовь Седрика не прошла, он не нашел кого-то другого. Все эти годы мужчина искал его, хотел вновь оживить тот ужас. Все повторяется. Тогда Фалко был ребенком, а Седрик опасным молодым преступником. Однажды, увидев сокола, навязал себе, что любит Фалко, стал засыпать подарками, говорить красиво о любви, а парнишка верил. И все бы было хорошо, возможно, сокол бы на самом деле полюбил Седрика, но когда об их знакомстве узнали родители Фалко, они запретили сыну общаться с вороном. Даже, чтобы уберечь, отправили к родственникам в другой город. Но это не помогло. Спустя месяц ворон нашел Фалко и, пребывая в бешенстве, убил на глазах парня его бабушку и тетушку. Тогда Фалко уже предполагал, что Седрик опасен и для него, а когда на его глазах молодой мужчина с наслаждением убивал его родственников, удостоверился. И убежал. Но ненадолго, по глупости и наивности Фалко вернулся домой, веря в то, что семья его спасет. Все же три старших брата и отец. Но он ошибался, своим возвращением сокол обрек на гибель всю семью. И снова его заставили смотреть, как умирают его родные. Фалко пытался остановить Седрика, пытался сбежать, но не мог. Мужчина буквально помешался на нем и не отпускал, а чтобы на сокола больше никто не смог посмотреть и влюбиться, порезал ему лицо, шрамы на котором позже Фалко прикрыл татуировками. В день смерти семьи, птенцу помогла убежать раненая сестра, которую Фалко не смог спасти. Она-то и потребовала, чтобы сокол бежал без оглядки, всегда бежал. Прошло несколько лет, прежде чем Фалко вернулся в дом, где умерли его родные, стал врачом. Возможно, он ждал, когда придет Седрик, чтобы отомстить. Но, влюбившись и веря, что химер сможет предотвратить жатву, Фалко забылся. Потерял бдительность, и теперь за его глупость будет расплачиваться его сын. Месть. О какой мести имеет право говорить Седрик?! Он сам виноват, что сокол его ненавидит. Так за что мужчина собрался ему мстить? За побег, за желание жить? Не проходило и дня, чтобы парень не винил себя за смерть близких. Но изменить теперь уже ничего не мог. Он виноват в том, что произошло, и будет нести это бремя всю жизнь. Но семья Фалко не виновата в том, что они хотели защитить ребенка от сумасшедшего. А ребенок Фалко не виноват в том, что произошло так давно. Только Фалко виноват, зачем же все эти смерти? Раз тогда Фалко не смог никого уберечь, то сейчас просто обязан спасти хотя бы одну жизнь, жизнь своего ребенка. И пусть Фалко виновен во всем, что сейчас происходит, и ему нет оправдания, он будет бороться до последнего. Но сейчас в какой-то степени Фалко понимал Седрика, он очень сильно любил Фуфу, того, кто сможет спасти и защитить их дитя. — Отпусти меня, Седрик, — прошептал Фалко. — Ты убил всех, кого я любил, и все из-за своей ненормальной любви ко мне. Зачем я тебе? Почему ты все это сделал с моей семьей? — Потому что люблю тебя, а они мешали. Ты мне нужен. Весь. Я уничтожу любого, кто посмеет мне помешать. Даже твоего нынешнего мужа. Склонив голову, прикрывая лицо волосами, Фалко начал истерично смеяться. Он боялся за Фуфу, зная, на что способен Седрик, но ворон ошибается, если думает, что способен навредить химере. — Убьешь?! — продолжал смеяться Фалко, и смех его отчетливо говорил о том, насколько ему сейчас больно. Если бы сейчас сокола слышали кто-то из знакомых, они бы подумали, что тот сходит с ума. Боль была такой сильной, отчаяние душило. — Именно. Ты сказал, что твой муж химера. Зная тебя, могу сказать с уверенностью, что ты выбрал кого-то из королевской семьи. Красивого и гордого. Верно? — уверенный в своей правоте, Седрик смотрел на парня надменно, с долей презрения. Какая тут может быть любовь?! — Ты прав, — согласился Фалко, резко прекратив смеяться. — Я люблю красивое. Но красота для нас с тобой понятие относительное, как и любовь. Ты просто одержим мною. А я люблю не разрушительной любовью. Я желаю счастья для своего супруга, со мной или с кем-то другим, не важно, только бы он был счастлив. Для меня Фуфу самый прекрасный, будь он в облике химеры, или в другом. Я люблю чудовище, сильное, гордое, умное. Ты слышал о нем и знаешь, на что он способен. — Неужели?! — наигранно-удивленно вздернул брови Седрик. — Не сомневайся, — подняв голову, Фалко прожег мужчину желтыми глазами, губы растянулись с ироничной усмешке. — Он сильнее и опаснее королевской семьи, по силе равен дракону... — Нет! — воскликнул Седрик, от удивления его глаза широко распахнулись, и он отступил на шаг назад. Лишь одно племя химер было столь сильным. Но это просто невозможно. Такого не может быть. — Во всем мире их осталось лишь четверо после великого сражения, которое развязали химеры королевской семьи, — зашептал Фалко. У него уже не было надежды, и он хотел хотя бы запугать ворона. — Свирепые хищники, способные выследить жертву даже на краю мира. Сильные, расчетливые, быстрые. Они способны в одиночку выстоять против многотысячной армии противника. — Ты лжешь! — закричал Седрик и, шагнув к Фалко, влепил ему пощечину, разбив губу. Но Фалко уже не мог остановиться. Вновь прожигая мужчину яростью янтарных глаз, он слизал с губы кровь, что тонкой струйкой потекла по подбородку, и продолжил: — Давай же, Седрик, скажи, из какого племени химер мой супруг. Я уверен, ты о нем слышал, и не раз. О нем все знают. — Это неправда. Ты блефуешь, — сжав кулаки, дабы скрыть дрожь в теле, прорычал Седрик. — Кьяфур... — растягивая имя супруга, с улыбкой проговорил Фалко, — из племени королевской стражи. Вновь пощечина, и кровь по подбородку течет интенсивнее. — Замолчи, тебе меня не запугать. Ты не мог выбрать его, ты не такой. На это Фалко решил не отвечать, ему хватило и того, что Седрик уже был напуган. Конечно, нет шансов, что его отпустят, но, возможно, поостерегутся причинять вред. А это сейчас важнее. О том, кто такой Фуфу на самом деле, Фалко узнал не так давно, его это мало интересовало. Просто однажды один старик умер от разрыва сердца, когда увидел Фуфу. И химеру пришлось ответить на вопрос Фалко — почему его так боятся. И Фуфу рассказал. Королевская семья химер развязала великое сражение, в котором участвовали практически все народы. Королевская стража была против войны, но из-за данной клятвы были вынуждены участвовать в бою. Тогда их было около десяти, опасных химер, но когда сражение закончилось, в живых осталось лишь четверо. Стража, выполнив долг, отреклась от королевской семьи и разбрелась в разные стороны. На данный момент было известно, что живы лишь три химеры. Одна умерла от старости. Свирепые, сильные и умные. Их недаром приравнивают по мощи к драконам. Кожу их повредить очень сложно, за счет трех голов они умнее кого бы то ни было. И лишь внешность отторгала от них окружающих. — Кьяфур придет за нашим ребенком, и за мной! — в отчаянии закричал сокол, слезы вновь потекли по щекам. Фалко видел, что ворон уже справился со страхом, убив надежду. Седрик пару минут, потрясенный, стоял и просто смотрел на Фалко. Ворон не мог поверить, что такой прекрасный и хрупкий Фалко смог быть со стражем, даже забеременеть от столь опасного чудовища, одна близость с которым грозит смертью. Теперь Седрик понял, о чем говорил сокол, когда сказал, что у него самого мало шансов выжить, удивительно, что он вообще все еще жив. И все же, зачем Фалко рассказал? Хотел предупредить, или напугать? Собравшись, Седрик обратился к соколу, выплевывая каждое слово: — Ты никогда не умел лгать, Фалко. Зачем ты сейчас это делаешь? Но неважно, вскоре у нас будет много времени наговориться, — развернувшись к дверце клетки, добавил: — Если даже ты сказал правду, и супруг твой придет — с боем заберет он только тебя. Услышав эти слова, Фалко сразу же напрягся, в душе с новой силой поднялась тревога. — О чем ты? — требовательно спросил он, слезы вмиг высохли, страх сковал все внутри. Но Седрик не ответил, только усмехнулся и вышел. С ужасом глядя на дверцу, Фалко пропустил тот момент, когда клетка стала опускаться. — Что происходит, Седрик? Ответь. Стоило ей только коснуться пола пещеры, как внутрь вошли два высоких мужчины и, сняв наручник с одной руки Фалко, подняли парня под руки и понесли к выходу. Седрик тем временем стоял напротив и смотрел с ядовитой усмешкой на губах: знал, что только он будет победителем. — Приготовить все для операции, — приказал ворон другому парню и, выпрямившись, подошел к Фалко, удерживаемому своими приспешниками, нежно провел рукой по щеке испуганного врача. — Какой операции? — едва сдерживая истерику, спросил Фалко, примерно он уже понял, что произойдет. — Скоро узнаешь, — почти тепло улыбнулся ворон, а спустя мгновение посторонился, пропуская пленника и тюремщиков, и уже в спину соколу, словно кинжал всадил: — Как я и сказал, если твоя химера и придет, то спасет он лишь тебя, а если не явится вовсе, то ты будешь лишь моим. Не переживай, детей ты еще родишь, уж я постараюсь. — Нет! — осознав все в полной мере, закричал Фалко и тут же попытался вырваться, даже пинать пытался. Но был не в том состоянии. Двое амбалов подвели его к операционному столу и, невзирая на слабое сопротивление, уложили, пристегивая ремнями руки и ноги. — Нет! Отпусти! — кричал Фалко. — Седрик, ты не можешь этого сделать! Он не мог этого допустить. Не мог! — Умоляю, не делай этого! Прекрати, Седрик! Пожалуйста! Но ворон молчал, наблюдая, как одежду сокола разрезают, как готовят его к операции. Один из амбалов прикрыл рот парня рукой, заглушив крики, а врач из команды Седрика занес над животом Фалко скальпель...