Дзынь: Тени прошлого

Открыв глаза, Фалко первым делом отметил, что лежит на чем-то мягком и теплом, а ребенок, выражая радость, тихо пнул парня изнутри, отчего сокол испытал ни с чем не сравнимое облегчение. Но поднять руку и погладить живот, сил не было. Скользнув взглядом по комнате, по знакомой мебели, сокол не сдержал слез и всхлипа. Сжав пальцы левой руки, ощутил простыни, что все еще пахли Кьяфуром. Он дома, и ребенок в нем. Благодарю вас, Боги! Благодарю вас за то, что спасли моего малыша! Теперь я перед вами в неоплатном долгу! В стороне что-то шевельнулось, и Фалко посмотрел туда. — Как ты? — мягким голосом спросила Миша, присев на край постели, взяла парня за руку одной рукой, второй коснулась его лба, дабы проверить, нет ли жара. Все же такое пережил. Когда господин Лаки ворвался в пещеру, неся закутанного сокола, она и Араанг, вздохнув с облегчением, кинулись оказывать соколу помощь. Зафиксировали руку, смыли с лица кровь, переодели. — Фуфу? — едва разлепив пересохшие губы, прошептал Фалко, в ответ слабо сжав руку Миши. — Еще не вернулся, но ты не переживай, — улыбнулась девушка с темно-синими густыми волосами, заплетенными в две косы. Миша, как и Араанг, была красива, но невысокая и хрупкая, плавные изгибы тела манили мужчин, большие глаза и аккуратные черты лица говорили о чистоте крови. Фалко до сих пор не верил, что она из простой семьи, а не из аристократии. Одевалась девушка просто и удобно, но грациозности своей скрыть не могла. — Ты же знаешь Фуфу, он вернется, что бы ни случилось, — пыталась успокоить парня Миша. — Сейчас тебе о другом думать надо. Как ты себя чувствуешь? Все еще где-нибудь болит? Фалко не сдерживал слез, как бы там ни говорила Миша, он переживал за супруга, слишком многим навредил Седрик. И его жестокость не знает границ, вдруг он найдет способ причинить боль Фуфу. Но девушка права, сейчас ему нужно думать о ребенке. Сосредоточившись на своих ощущениях, Фалко отметил, что ничего не болит, кроме низа живота, там тянуло, ребенок затих, словно перед чем-то важным. Первая схватка произошла, когда Фалко открыл рот, дабы уверить девушку, что с ним все хорошо. Боль была слишком сильной для обычной схватки, но это могло объясниться тем, что ребенок в парне не совсем обычный. Перевернувшись на бок, Фалко сжался, прикрывая рукой живот. — Фалко? — встревожившись и вскочив с постели, спросила Миша, лихорадочно гадая, что они упустили. Неужели есть рана, которую они не заметили? Схватив девушку за руку и переведя дыхание, Фалко прошептал: — Началось. Глаза Миши широко распахнулись, как бы она ни готовилась к этому дню, все же оказалась в растерянности. Тряхнув головой, прогоняя страх, Миша поспешила к двери спальни, распахнув ее, крикнула в коридор: — Араанг, господин Лаки, началось! Не закрывая дверь, девушка кинулась к камину, чтобы снять с огня горячую воду. Пока проделывала это, в комнату ворвались растрепанные паук и Араанг, последний наскоро приводил одежду в порядок. За не столь долгое время схватки участились, Фалко сжимался на постели, либо выгибался от боли, живот его менял форму — ребенок хотел выбраться самостоятельно. — Лаки, усыпи Фалко! — подскакивая к постели, прокричал Араанг, пытаясь удержать сокола в одном положении. — Нет! — воскликнул Фалко, отталкивая руки мумия. — Опасно для ребенка. — Не опасно, — рыкнул взволнованный Лаки, хватая парня за руку, но тот упорствовал и вырывал ее. — Слушай, я же знаю, что делаю, не отравлю, поверь. — Нет, — до хруста в позвоночнике выгнулся в спине Фалко. — Я тебя еще спрашивать буду, — взбесился паук и, насильно схватив руку сокола, ввел снотворное и обезболивающе. Пару мгновений сопротивления, и янтарные глаза закрылись. — Точно не опасно для плода? — спросил Араанг, поднимаясь с постели и помогая Мише с необходимыми приготовлениями. — Гр-р-р! — зарычал в ответ Лаки и выскочил из комнаты. — Я на это смотреть не могу.

***

Спустя пару минут арахнид сидел на утесе, глядя то вдаль, то на дверь пещеры. Оттуда подозрительных звуков не доносилось, вообще ничего не было слышно. Тяжело вздохнув, переводя дыхание, Лаки посмотрел вдаль, где на горизонте появилась точка, что с каждой секундой становилась все больше, пока не сформировалась в химеру. Скорость, с которой летел Фуфу, очень не понравилась пауку. На такой, чудовище остановиться вовремя не успеет. Пришлось сооружать паутину, в которую Фуфу влетел со всей силы, да такой, что впечатался лбами в скалу. — Куда ты так торопишься? — спросил Лаки, на всякий случай, усиливая паутину новым слоем. — Фалко? — прорычал химер. — Где он? Я чувствую его кровь. — Фуфу, ты, главное, успокойся, — попытался утешить чудовище Лаки. — Успокоиться?! — прогремел Кьяфур, пытаясь вырваться из паутины, но Лаки за прошедшие месяцы кое-чему научился, и теперь другу нелегко будет выбраться. — Тише ты! — крикнул паук, стукнув друга по голове. — Роды у него. Жди. — Что?! — пуще прежнего взвыл химер. — Еще рано... — Я же просил успокоиться, — покачал головой арахнид, залепив чудовищу человеческий рот паутиной. — Миша и Араанг там, они справятся, верь в них. Мы все волнуемся. Но неугомонный химер все продолжал вырываться, поэтому Лаки снова пришлось на несколько слоев усилить паутину. Кошачьей головой Фуфу стянул с человеческого рта паутину, сам себя при этом покусав. — Лаки, пусти, — прошептал Кьяфур, чувствуя, что не может ждать, он должен увидеть супруга. — Позволь взглянуть на него. Я не буду мешать, прошу тебя! — Нет, — мотнул головой арахнид и уселся перед химерой. — Ты себя видел? Грязный, в крови, потом от Миши и Араанга по загривку оба получим. Жди. — Но... — Фуфу! — предостерегающе рыкнул Лаки. Опустив головы и прекратив сопротивляться, Кьяфур зажмурил глаза, моля всех богов поддержать Фалко. Столько всего случилось, и всего лишь за два дня. За что такие мучения его мужу?! Он ведь ни в чем не виноват. — Я люблю его! Очень люблю! Лаки, я не представляю, что буду делать, если он погибнет, — зашептал Фуфу, ему просто нужно было сказать, что он чувствует. — Что ты говоришь! — воскликнул арахнид. — С ним все будет в порядке. — Ты не знаешь, Лаки Ананси, но Фалко может умереть. В нем мой ребенок, дитя чудовища. Фалко может погибнуть при родах, — обреченно шептал Фуфу, мысленно представляя своего сокола. Лаки, нахмурившись, поднялся на все лапы, шагнул к другу и, замахнувшись, со всей силы ударил его в кошачью грудь. От удара из легких химеры с силой вырвался воздух, и Фуфу болезненно захрипел. — Заткнись, пожалуйста. Не нагнетай, молись и надейся на лучшее. У тебя будет здоровый сын, или дочь, и счастливый супруг. Верь в это! — прорычал арахнид, прожигая друга недовольным, но в то же время обеспокоенным взглядом. Фуфу не разозлился на удар друга, он понимал, что Лаки прав, но страх и беспомощность перед Фалко окутывали химеру плотным кольцом. Надежды было мало, она едва теплилась. Фалко хрупкий и нежный, он птице-оборотень, чьи кости и так слишком ломкие, одно неверное движение ребенка — и парень может погибнуть. — Лаки... — простонал Кьяфур, сжимаясь. — Я не хочу, чтобы он умер! — Мы все не хотим, — кивнул арахнид и похлопал друга по мощной лапе, поддерживая. Последующие час или даже два друзья сидели в полном молчании, Лаки старался думать о чем-то другом, он не мог представить, что будет испытывать, когда Араанг забеременеет. Ведь они также разных рас, тоже не знают, какие у них будут потомки. И арахнид знал, что не хочет, чтобы страдал его друг, не хочет, чтобы сокол погиб. Парень должен воспитывать свое дитя, должен помочь ему открывать и познавать мир. Если с Фалко что-то случится, кто знает, что будет с химерой. Кьяфур все это время просто молился и вспоминал все проведенные рядом с парнем минуты. Фуфу хотел вновь увидеть сокола и сказать, как любит его, признаться, что он вся его жизнь. Без Фалко чудовищу незачем жить. Со спины Лаки послышался тихий стук, обернувшись, он увидел Араанга, который шел к ним, улыбаясь устало, но счастливо. Химер дернулся к нему, но паутина не пустила, тогда Фуфу зарычал и, напрягшись всем телом, разорвал преграду. Устремившись к мумию, был тут же схвачен новой порцией паутины. — Стоять, — рыкнул Лаки. — Даже если тебе и разрешат пройти к Фалко, приведи себя в порядок. Араанг, обойдя супруга, подошел к скрученному паутиной химеру и, присев, проговорил: — Все хорошо. У тебя есть время помыться, после, можешь навестить сына и Фалко, — потрепав кошачью голову, Араанг мягко улыбнулся. — Поздравляю! Теперь у тебя большая семья. Впервые в жизни кто-то видел, как химер плачет, от облегчения и радости. Фуфу рыдал молча, но такими потоками слез, что невозможно было себе представить. Даже арахнид, что не имел никакого отношения к соколу, незаметно смахнул со щек слезы облегчения. — Я понял, — прохрипел Кьяфур. — Лаки, отпусти. Арахнид кивнул, не в силах что-то сказать, голос предаст, и, подойдя к другу, помог выпутаться из паутины. Как только последняя преграда была устранена, Фуфу вскочил и, расправив крылья, устремился к морю, которое виднелось вдалеке. Узнав, что Фалко в порядке, что жив и он, и их ребенок, Фуфу был рад, ему хотелось кричать и петь от счастья, теперь смысл жить дальше вернулся. И Кьяфур сделает все возможное, чтобы его близкие не знали горя, чтобы они только радовались каждому новому дню. Обнимая Араанга за плечи, Лаки видел, как в лучах заходящего солнца блеснула вода, куда чудовище врезался с небывалой скоростью. Последующих десять минут, Фуфу плескался в море, смывая с себя грязь и кровь врагов. После, вернувшись в пещеру, крадущейся походкой прошел к спальне, где слышался лишь треск дров в камине и тихий убаюкивающий голос Миши. Войдя в комнату, Фуфу замер, видя, как на постели спит Фалко, а Миша сидит у люльки, что сделал сам химер, и напевает колыбельную, которой ее научил сокол. Обернувшись к новоиспеченному отцу, Миша поманила его рукой, продолжая счастливо улыбаться. Фуфу, поджав уши и хвост, бесшумно приблизился к девушке и заглянул в колыбель, где закутанный в пеленки спал его малыш. Их с Фалко сын. — Поздравляю с рождением сына! — тепло проговорила девушка. — Сын, — мурлыкнул химер, разглядывая маленькое, сморщенное личико младенца. — Как назовешь? — поправляя пеленку ребенку, спросила Миша. — Фалко хотел, если мальчик — Аргус, — прошептал Фуфу и снова не смог сдержать слез. В колыбели лежал ребенок, вполне человеческого вида, с одной головой, он внешне не был чудовищем, как один из его отцов. — Знаешь, а у него уже клыки есть, — усмехнулась Миша и, поднявшись, взяла ребенка на руки, отчего он закряхтел. — Э! — опешил Фуфу. — Да, — тихо рассмеялась Миша. — А глаза, как у сокола, с вертикальным зрачком. Правда, какого они будут цвета, еще непонятно. И это еще не все секреты твоего малыша. Но остальное вы потом сами увидите, — направившись к двери, подмигнула девушка. — Я позабочусь об Аргусе, а ты пока можешь остаться с Фалко. Господин Лаки сказал, что проспит он где-то до утра. Тебе тоже не мешало бы отдохнуть. — Спасибо, — сипло прошептал химер, влажными глазами глядя на девушку. — Спасибо, Миша! За все! — Ну что ты, не стоит, — снова подмигнула счастливая до неприличия дочь Дождя и прикрыла за собой дверь. Фуфу же подошел к постели и оглядел Фалко — бледный, уставший, но все такой же прекрасный. Видя на губе парня ранку, Фуфу, не сдержавшись, взбороздил когтями пол. То, как он наказал похитителя, все еще не могло унять гнев химеры. Но впредь Фуфу не допустит ничего подобного, пусть он умрет, но в обиду не даст свою семью. Никогда. Взяв себя в лапы, Кьяфур аккуратно влез на постель и, подхватив клыками край одеяла, укрыл сокола. Устроившись рядом, расправил одно крыло и прикрыл еще и им, сложив головы на лапах, долго смотрел на Фалко, благодаря всех богов за то, что тот жив. И любовался супругом, пока сон не сморил его.