Дзынь: Тени прошлого

Глаза Фалко в ужасе раскрылись настолько широко, насколько это было возможным. Тяжело пыхтя, сокол пытался кричать, но из-за руки одного из птиц Седрика получалось лишь жалкое мычание. Фалко отчетливо видел как, блеснув в свете факелов, скальпель все приближался к его животу, намереваясь причинить боль ни в чем не повинному малышу. — М-м-м, — закричал сокол, пытаясь вырваться, боль в руке он даже не заметил. Сейчас он готов был переломать все кости, только бы ребенок выжил. Он не хотел, не мог позволить этого. Сухие от страха и безумия глаза Фалко наблюдали, как медленно, но верно, нож опускается... Простите меня! Малыш, Фуфу. Простите, я не смог никого спасти. Ни тогда, ни сейчас. Но, Боги, прошу вас, не дайте моему малышу погибнуть. Я приму любое наказание, только спасите моего ребенка! Заклинаю вас! Все еще надеясь на чудо, Фалко закрыл глаза, мысленно моля богов спасти еще не родившуюся жизнь. Поэтому он не мог видеть, как маленькое лезвие ножа окутала тонкая паутина. Врач, который собирался сотворить грех и убить дитя, с удивлением остановился, не понимая, откуда могла возникнуть помеха. Медленно он повернул голову в ту сторону, откуда тянулась тонкая нить паутины, и теперь уже его глаза расшились в страхе. Фалко, чувствуя замешательство, открыл глаза и посмотрел на врача, лицо которого было бледным от ужаса. Проследив взглядом за его глазами, Фалко не смог сдержать слез облегчения, хотя на миг испытал не меньше ужаса. В нескольких метрах от стола стоял высокий и сильный светловолосый арахнид. Весь перепачканный кровью и пылью. Черные глаза горели яростью, а улыбка Лаки была еще более пугающей, чем весь его внешний облик. Рука с губ сокола исчезла, здоровяк, что держал его, ринулся в сторону помешавшего операции существа. Но громила не успел ничего сделать. Едва заметное движение Лаки, и здоровяк замер на миг, потрясенный, и почти тут же начал оседать на пол. Арахнид точным ударом пронзил пальцами грудь ворона, впустив в его тело яд. Не обратив внимание на опадающего, Лаки подошел к Фалко. — Молодой арах... — договорить сокол не успел, Лаки, коснувшись его, проткнув ногтем тонкую кожу на запястье, отправил парня в забытье, зная, что ему не стоит смотреть на то, что будет дальше, и так натерпелся. — Ты кто такой? Как ты смеешь? — отмер от потрясения врач, и тут же трое его помощников кинулись на арахнида. Не теряя времени, Лаки вскочил на операционный стол, стремясь защитить друга. Стол был узковат для него, но все же Лаки сумел встать так, чтобы парень был прикрыт его лапами, так ему проще будет отбить нападение. Но, видя, как стремительно бледнеет сокол, Лаки понял, что нужно торопиться, он не знал, что успели сделать с парнем, а смерти его он допустить не мог, поэтому как можно скорее нужно отправляться к Мише за помощью. Выпустив паутину, арахнид пригвоздил врача и его подчиненных к стене пещеры, те и слова сказать не успели. — Ублюдки! — выплюнул Лаки и огляделся. Больше мешать ему никто не собирался, да и некому было. В пещере было сплошное кровавое месиво, лишь у стола находились еще живые похитители, но Лаки полагал, что ненадолго. У дыры в стене, которую проломил химер, скалясь и рыча в боевой готовности, стоял Фуфу, непрерывно глядя на единственного выжившего мужчину. Остальных чудовище уже уничтожил, а этого оставил, видимо как зачинщика. Спустившись на пол, Лаки скинул с себя дорожный плащ, — как только они прибыли в пещеру Фалко, химер уже ждал их, и снять его он не успел. Ждал, не потому что химеру помощь нужна была, а для того, чтобы Лаки его остепенил, в случае чего. Узнав о том, что сокол пропал, Лаки, как и Миша с Фуфу, не поверил, что парень ушел бы сам, не в том он состоянии, да и после всего пережитого не мог так поступить. Оставив Араанга на попечение Миши, два опасных друга отправились спасать сокола. Благо у химеры был замечательный нюх, он смог выследить парня по запаху даже в воздухе. С катушек химер слетел тогда, когда почувствовал кровь парня, от этого они и ворвались в пещеру, разрушая все на своем пути. Химер был настолько зол, что мгновенно крушил всех, кто ему попадался на пути. Освободив руки парня и закутав его в плащ, Лаки прижал Фалко к груди, испытывая ни с чем не сравнимую ярость, за поступок похитителя. Зачем ему был нужен беременный врач, почему его ребенка хотели убить? Да только за то, что у парня рука сломана, Лаки готов был сам поубивать всех и вся. Но это задача Фуфу, уж он не оставит никого в живых, даже врача и его помощников. Но арахнида это мало волновало, они сами виноваты. — Кьяфур, — тихо позвал Лаки, стоя в нескольких метрах от химеры. Рыча и скаля клыки, ящерная голова чудовища медленно повернулась в его сторону, прожигая безумным, убийственным взглядом. Понимая, что любым неверным движением можно разозлить химеру настолько, что уже никто его не остановит, Лаки лишь кивнул на ношу в своих руках. К его удивлению, парень даже беременный был легким, хоть у них и была заметная разница в росте, все же слишком легкий. Химер чуть опустил ящерную голову, рассматривая ношу паука, увидев тонкую серебряную прядь волос, едва заметно кивнул и устремил голову в ту же сторону, что и две другие. Лаки же, иронично усмехнувшись, шмыгнул в дыру в стене, стремясь унести сокола как можно дальше.

***

Фуфу почувствовал опасность, что исходила от Седрика, но когда выскочил на утес, уже никого не было. Тут откуда ни возьмись, появилась Миша с травами в руках. Видя, что Фуфу зол, она поспешила узнать, почему и, когда узнала, стала проклинать себя. Фуфу еще пытался держаться, он не знал, что может произойти, если промедлит, но идти один не мог. В состоянии неконтролируемой ярости химер вполне мог убить и Фалко, случайно. Поэтому, зная о прибытии Араанга и Лаки, решил дождаться их, благо гости прибыли спустя час. За прошедшее время после пропажи, Фуфу так же надеялся, что Фалко просто куда-то ушел и сейчас же вернется, но тот не вернулся. Уже вдвоем с пауком они отправились на поиски врача. Фуфу летел, Лаки шел по земле, впрочем, иной раз даже быстрее, чем Фуфу. Когда химер почувствовал кровь Фалко в воздухе, он буквально свалился на землю, из-за того страха, что обуял его. В головы тут же полезли ужасные мысли о том, что могло произойти с соколом. Страх, что уже поздно, сковал все внутри, надежда стала угасать. Паук ничего не мог понять, но уговорил химеру верить в лучшее, мало ли, может, сокол поранился немного. Это мало, но помогло. И они продолжили путь. Так как Туманная высь была одна, но обширная, пещер было много, но благодаря кошачьему чутью Фуфу, они легко определили нужную пещеру, из-за сверхчувствительного языка ящера, узнали, сколько сил у противника. Узнав, что в пещере не больше двадцати существ, Лаки оскорбился, но пошутить на этот счет не успел. И он, и чудовище услышали крик сокола. Все барьеры были сметены, осталось лишь желание защитить и покарать виновника. Хорошо, что они успели. Но краем глаза увидев Фалко на столе, под прицелом скальпеля, химер сорвался. Он за пару минут вырезал всех, кто был замешан в похищении сокола, напоследок оставил лишь главаря, которого определил по тому запаху, что почуял еще дома, да и аура у мужчины была опасной. — Значит, он не лгал, — усмехнулся ворон, с иронией глядя на взбесившееся чудовище перед собой. Седрик не мог поверить и осознать до конца, что сокол действительно выбрал в супруги такое чудовище, как королевский страж. Химер был слишком опасен для него и он это знал, но не собирался отступать, даже после того, как не менее опасный арахнид унес парня, любовь всей его жизни. — Я не отдам его тебе, — прошипел Седрик, выставив вперед меч, встал в боевую стойку. Ворон не собирался вновь терять Фалко. Он любил только его, только его. — Тебе никогда не обладать Фалко, — прорычал Фуфу, медленной, предупреждающей походкой приближаясь к мужчине. — Он только мой. — Нет, — прошипел Седрик. — Он слишком прекрасен для тебя. Он не может любить такое чудовище, как ты. Ты же опасен для всех, кто тебя окружает, даже для Фалко. Отдай его мне, он птица слишком высокого полета, а ты, я даже не уверен, что можешь летать. Ты ему не ровня. Фуфу еще ближе подошел к Седрику, чьи слова ничуть его не задели. Он верил в любовь Фалко, верил ему. А верить такому отбросу грош цена. Почему Седрик думал, что Фуфу не может летать, было несколько не понятно для химеры, видимо, просто еще не разглядел крылья, что плотно прилегали к средним лапам, дабы не повредить в бою. — А ты, значит, ровня?! — прорычал Фуфу, до ворона оставалось всего несколько метров, которые химер легко мог преодолеть одним прыжком. — Ты причинил ему боль, хотел убить его дитя. И после всего этого ты смеешь говорить о его чувствах. Ты просто грязь под ногами серебряного сокола. — Да что ты понимаешь?! — закричал Седрик. — Мы любим друг друга. А ты помеха нам. Преодолев расстояние между ними, ворон кинулся на чудовище с мечом, но Фуфу легко увернулся и, схватив кошачьей пастью лезвие оружия, легко перекусил. Седрик, остановившись, с удивлением посмотрел на рукоятку в руках и кусок лезвия. Сколько же силы у стража, раз он так легко переломил сталь? — Кто победит, тому и достанется Фалко, — скрипнув зубами, прошипел Седрик, отскочив от химеры, схватил копье, благо легко орудовал любым оружием. — Нет, — прорычал Фуфу, когтями оставив борозды в земляном полу. — Фалко только мой. Даже если ты победишь, он не будет твоим. — Ха, если ты проиграешь, его больше некому будет спасти, — истерично рассмеялся Седрик, с каждой секундой пребывания в одном помещении с разъяренным чудовищем, все больше пугало, сильная аура химеры легко подавляла ауру ворона. Одно лишь упоминание о королевском страже могло лишить жизнь. Есть ли у Седрика шанс победить?! — Ошибаешься, — усмехнулась человеческая голова химеры, отчего страх окутал ворона плотнее, слишком ужасающе это выглядело. — Это ты ошибаешься! — закричал Седрик и вновь кинулся на Фуфу, тот легко уворачивался от атак, а когда ему надоело бессмысленно прыгать, одним ударом лапы переломил копье. — Фалко не способен любить. Уж я-то знаю. Он предал меня, бросил, когда мы могли быть вместе. И за это я убил всех, кто был ему дорог. И тебя убью, и отродье ваше. Этих слов Фуфу простить никак не мог. Не мог он допустить, чтобы его семью оскорбляли, чтобы угрожали жизням тех, кто для химеры весь мир. Седрик, видя, что снова не смог даже зацепить химеру копьем, а тот становится только злее, лихорадочно думал, что ему делать, как стать победителем. Не придумав ничего хорошего, обратился в ворона. — Ты недостоин любви Фалко, — едва сдерживая ярость, прорычал Кьяфур. — Ты алчная тварь, желающая подчинить себе того, кого невозможно лишить свободы, — прошипел Фуфу, в душе ужаснувшись тому, что в прошлом пришлось пережить его супругу, хрупкому парню. Теперь понятно, почему Фалко не любил рассказывать о прошлом. — Ты ничтожество, не достойное даже смотреть на него! Седрик, взмахнув крыльями, поднялся над землей, с победным блеском в глазах глядя на химеру. На эти его действия, Фуфу смотрел все с той же спокойной, ледяной яростью, но ни удивления, ни страха в его глазах так и не промелькнуло. Он не считал ворона соперником, каким бы сильным преступником тот ни был. Седрик же, взлетев выше, вмиг составил в голове план, как уничтожить химеру. — Это ты не достоин Фалко, — издевательски проговорил ворон, подлетев к чудовищу сбоку. Фуфу не разозлился, был согласен с ним, но рефлекторно обернулся и попытался нанести удар. Ворон увернулся и отлетел, пробираясь к стене пещеры. Фуфу медленно последовал за ним. Так как химер был хорошим стратегом, он уже знал, что задумал отчаявшийся оборотень, поэтому вновь попытался нанести удар, подыгрывая ему. И снова птица увернулась; так повторялось до тех пор, пока мощной лапой Фуфу не проломил стену в сантиметре от ворона, который тут же вылетел наружу, победно смеясь. Фуфу, зная, что ему ничего не грозит, выпал из пещеры следом, позволив инерции утянуть себя. Ворон, уже не скрываясь, с усмешкой смотрел, как страж падает с чудовищной высоты на камни, но, решив добить тварь, спикировал к нему, когтями целясь в грудь полукота. На это Кьяфур лишь усмехнулся, видя, как острые когти ворона целятся ему в грудь. И он позволил мужчине схватить себя, дал ему шанс отступить, понять, что противники они не равные. Удивившись, что когти не проткнули кожу химеры, Седрик отлетел от него, потрясенный и все еще не до конца понимая, насколько силен супруг Фалко. До камней на земле оставалось не больше десяти метров, когда Фуфу, все так же летя спиной вниз, раскрыл большие, гораздо больше, чем у ворона, крылья и устремился к нему. Расстояние между птицей и химерой стремительно сокращалось, а Седрик не мог даже двинуться с места, просто по привычке размахивал крыльями, дабы не упасть. Он не мог поверить, что химера летает, не мог поверить, что его невозможно ранить, все это невозможно. Значит, слухи не врали, о силе королевского стража. Фуфу стрелой налетел на ворона, кошачьей пастью впиваясь в крыло ворона, перекусывая кости, ящерной вцепился во второе крыло, так же ломая его. Передними лапами он крепко обхватил похитителя, который причинил столько боли его возлюбленному, а за это нет ему прощения. Когтями ворон пытался ухватить химеру, но не мог, боль затопила все сознание, мешая думать. Подняв голову, Седрик недоверчиво смотрел в человеческое лицо чудовища, наконец-то осознав, что с самого начала не был ему достойным противником, и все это время Кьяфур играл с ним. — Я не позволю причинить боль Фалко, — четко проговорил Фуфу и перестал размахивать крыльями, отчего противники стремительно начали падать. Понимая, что сейчас разобьется, Седрик пытался преодолеть боль и махать крыльями, но из-за тяжелого тела химеры не мог ничего сделать. Земля и камни приближались, еще мгновение — и они разобьются. Дабы хоть как-то отомстить врагу, Седрик вцепился в лапу Фуфу, намереваясь утянуть его за собой, но вот, в десяти метрах от камней, Кьяфур раскрыл крылья и отпустил ворона, чьи когти не смогли удержаться за непробиваемую кожу чудовища. — Нет! — закричал Седрик, падая на камни, видя, как химер плавно размахивает крыльями, с каждой секундой все больше удаляясь от побежденного ворона. Фуфу, чувствуя, что этого ему мало, все с той же яростью смотрел, как птица разбивается о камни, отчетливо слышал, как ломаются его кости. Но этого было мало. За боль, причиненную Фалко, за одну лишь мысль о том, чтобы лишить парня ребенка, химер готов был уничтожить весь мир. — Никто не смеет причинять страдания серебряному соколу. Никто! — прорычал Кьяфур и, более не глядя на преступника, направился в сторону дома, где уже должен быть Фалко. Впредь Фуфу глаз не спустит с парня, он не допустит повторения подобного ужаса.