Скованные навеки

      — Ты тоже это видишь? — шепчет волнительно Пит, обжигая мою шею своим горячим дыханием, кажется, я плавлюсь.       — Да… Возможно, это наш шанс все узнать! — проговариваю я ему на ухо и наслаждаюсь его голубыми глазами.       Во мне зародилась надежда… Надежда на наше освобождение, но и в то же время грусть. Не хочу расставаться с Питом… Его горячим дыханием, нежными прикосновениями, теплыми руками, ставшими уже родными за такое незначительное время. Да, я еще ощущаю злость и ненависть к этому человеку, но с каждым часом эти чувства угасают во мне, порождая новые.       Когда звенит звонок, я подрываюсь с места и было уже догоняю уходящую Джоанну, но тут слышу свое имя.       — Китнисс, — проговорил Хеймитч, — далеко собралась? А Пита зачем потащила… ах, да… Жду ваших объяснений, детки, — притворным голосом говорит он, и мы с Питом развернулись к мистеру Эбернети, кинув друг другу сожалеющие взгляды, — присаживаетесь, — он указывает нам на два кресла, стоящие напротив него, — почему на вас наручники? — с ухмылкой спрашивает он.       — Мы были на вечеринке, играли на желания, не имеем понятия, где ключ, — выдал Пит на одном дыхании.       — Стоп, стоп, поподробнее и с самого начала, — он непонимающе посмотрел на нас и устроился удобнее в своем большом кресле, — я освободил вас со следующей пары, времени много, так что начинайте.       И мы начали, рассказали все в подробностях, начиная с того, как мы собирались на вечеринку, кто нас туда позвал, заканчивая тем, как мы вместе проснулись с утра и как сразу упали с кровати.       Хеймитч смеялся после этого рассказа еще минут десять, как и мы, вспомнив все, что было на вечеринке. Мы не побоялись все ему рассказать, ведь знаем, что он сохранит это в тайне, он никогда не издевается над учениками, а просто входит в их положение и все понимает, да уж, он будто еще один наш однокурсник. Поэтому мне было больше стыдно рассказывать все это, чем страшно, но мы рассказали и повеселили препода.       — Ух, ладно, все, — пытается он остановить свой смех, как и мы, — так что там с ключом?       — Дядя должен через недели две-три сделать, — отвечает Пит.       — А в магазин ходили… ну… где это продавалось? — тычет он на наручники, сдерживая нервные смешки.       — Конечно, там не было, — твердо отвечаю я, а потом вся краснею, не могу спокойно обо всем этом говорить.       — Сможете поговорить с преподавателями, чтобы потерпели нас такими, — Пит показывает наши скованные руки, а потом нежно опускает, взяв мою ладонь в свою.       — Ладно, — протягивает он.       — Спасибо, Хеймитч, — вместе отвечаем мы и, встав, направляемся к выходу.       Когда мы оказываемся за дверями аудитории, то облегченно выдыхаем и одариваем друг друга улыбками. У наших идет еще пара, так что можно отдохнуть. Я предложила пойти на полянку, и Пит одобрительно кивнул, переплетая наши пальцы прикованных рук.       Мое запястье ужасно жгло, и мне было невыносимо больно, особенно больно от мысли, что эти наручники будут с нами еще три недели. Жутко осознавать это. Надеюсь, что смогу хоть немного привыкнуть к той боли, что они причиняют моей руке.       Пит сел у дерева, опираясь на его ствол спиной, как это обычно делает Финник, и я по привычке легла на его ноги, но потом раскраснелась и встала, сев рядом и поспешно извинившись.       — Если тебе так удобно, то я не против, правда, — он улыбнулся своей ярчайшей и добрейшей улыбкой, и я, немного поразмыслив, заняла удобное положение на его ногах.       Я прикрыла глаза от удовольствия и удобства и просто наслаждалась утренним солнцем и свежим воздухом. Мысли стали не такими туманными, освежились. Пит начал перебирать пряди моих волос, как это обычно делает Финник, и я расслабилась, ощущая защищенность и забыв скованность. Бодрящий ветерок пробежался по моему телу, одаривая волной мурашек, стало немного прохладно. Я почувствовала, как что-то теплое ложится на мои плечи и грудь, и сразу распахнула глаза, пытаясь рассмотреть, отчего мне стало так уютно. Пит нежно укрывал меня кофтой, которую, видимо, предусмотрительно взял с собой из дома.       — Спасибо, — тихонько сказала я одними губами.       Мы находились так некоторое время в тишине, каждый наслаждался природой, приятными звуками и мелодиями, доносящимися издалека. Погода не могла не радовать нас, легкий ветерок пробегал по нашей коже, остужая пыл и освежая мысли. Это определенно помогало восстановить учебный настрой, которого мне так не хватает последние два дня.       — Почему? — спросила я и поднялась, опираясь на локоть и уставившись прямо в глаза Пита.       — Что почему? — удивился он, продолжая неотрывно смотреть в мои глаза, будто пытаясь найти там разгадку.       — Почему… — повторяю я, не зная, как сформулировать свои мысли, — почему ты так изменился? — это не особо выразило, все, о чем я сейчас думаю, но надо же с чего-то начать.       — Не понимаю тебя, — отвечает он, помедлив, и убирает руки с моих волос, — объяснишь, о чем ты? — спрашивает он, усаживаясь удобнее, я сажусь рядом.       — Не знаю… — озвучиваю я мысли, подбирая слова, — куда делся тот милый мальчик, принесший однажды мне свежий хлеб, друживший со мной, помогавший мне во всем… А теперь куда же делся тот сынок богатеньких родителей, встречающийся с одной шлюхой и изменяющей ей с другими, который издевался со школы над девочкой-ботанкой? — я бросаю это все в него словно огромный ком, он становится еще более непонимающим, и я срываюсь. — Вот только не говори, что ты не понял, о чем я! — кричу ему я.       — Я все понял, — говорит он и смотрит куда-то вдаль.       — Зачем ты поцеловал меня тогда? — задаю я, наконец, интересующий меня вопрос.       — Китнисс, — выдыхает он, а я заливаюсь краской, вспоминая его мягкие губы, прикосновения которых будто до сих пор остались на моих, — я всегда что-то испытывал к тебе, я не мог привлечь твое внимание, ты считала меня другом, а потом этот Гейл… Прости, забудь, — оправдывается он и опускает голову.       Меня будто поразило молнией. Это снова его издевательства? А может, он говорит правду? Я не могу ему верить после всего того, что он мне делал еще со школы. В сердце вспыхнул огонек надежды… может, он не врет… Мне не дает это покоя. Возможно, он действительно меня любил… Вот только я вела себя эгоистично.       Помнится мне, как однажды в школе меня заметил мальчик, он сразу обратил на меня внимание. Мы гуляли в лесу, иногда мы охотились, продавая нашу добычу на рынок, мы просто проводили вместе время, а потом стали встречаться… Гейл… Первый парень, первый поцелуй, первая любовь. Тогда Пит уже был на втором месте, мы с ним по-прежнему дружили, ночевали друг у друга, были всегда вместе, я рассказывала ему про Гейла, все… Я доверяла Питу. Мы стали немного отдаляться, хотя теперь я понимаю, почему Пит так холодно относился к Хоторну, только сейчас я понимаю, почему он стал встречаться с Диадемой… Месть… Он любил меня, а я не видела этого, хотя и сама чувствовала то же. Я думала, что разрушу нашу дружбу, если скажу, что он мне нравится. Но в моей жизни появился Гейл, я полюбила его, по-настоящему, думала, что мы всегда будем вместе… Гейл предал меня. Пит уже полтора года встречался с Диадемой и стал самым популярным, за ним всегда таскалась его свита, а до меня ему и не было дела. Я так думала…       «Дура» — шепчет мне мое сердце, отстукивая сильнее с каждой минутой.       «Китнисс, зачем ты веришь ему?» — недоуменно кричит подсознание.       «Прекрати, хватит… замолчи!» — мысленно кричу я.       «Я верю ему, верю!!!» — проговариваю я каждое слово мысленно.       — Китнисс, прости…       — Тише, не надо… — я прикрываю его рот своей рукой, он убирает ее и целует каждый мой пальчик, потом тыльную сторону ладони, Пит делает это неторопливо, будто растягивая удовольствие, я, затаив дыхание, прикрываю глаза.       — Понимаешь, я был идиотом, правда, я дорожил нашей дружбой, — я снова устраиваюсь на его ногах, закрыв глаза, Пит нервно перебирает мои волосы.       — Сомневаюсь, — выдыхаю я очень тихо, чтобы слышал только он, но понимаю, что сказала то, что больше всего не хотела говорить, я обидела его этими словами, я чувствую его боль, как никогда раньше, ощущаю все, что сейчас чувствует его сердце и душа, — прости.       — Я хочу, чтобы ты знала… Ты лучшее, что произошло в моей жизни. Может, я бы и не решился этого сказать, не будь мы скованны наручниками, но теперь я уже ничего не боюсь, мне не страшно признаться в своих чувствах, — меня это ошарашивает с каждой секундой, мне хочется убежать, уйти, остаться одной в каком-нибудь темном маленьком уголке, где меня бы никто не нашел, хочется выплеснуть все те эмоции, что я сейчас испытываю, но я не могу убежать… не одна.       Я все еще лежу с закрытыми глазами, боясь смотреть на Пита. Мои щеки вспыхнули. Все слишком быстро, меня будто облили ледяной водой. Я не знаю, верю я ему или нет, — сомнения еще остались. Хотя все эти чувства пересиливает только одно.       Поднимаюсь на локтях и обхватываю лицо Пита руками настолько нежно, насколько только могу.       — Почему ты раньше мне этого не говорил? — робко спрашиваю я, поглаживая его скулу рукой.       — Я боялся, да еще этот Хоторн, я ненавидел тебя за то, что ты не замечала моих чувств, еще когда мы дружили, я ненавидел себя за свое стеснение, я ненавидел все это… Но я хочу, чтобы ты была счастлива, поэтому тогда перестал мешать вам с Гейлом, но всё же пытался завоевать твое внимание тем, что злил тебя, потому что сам злился, — прошептал он, прикоснувшись рукой к моей руке на его лице.       Я обвила его шею свободной рукой и настойчиво притянула для поцелуя. Я этого желала столько же, сколько знакома с Питом, и желание только усилилось, после того, как он сам поцеловал меня. Он сразу отвечает мне, так желанно, страстно и властно. Мягкие губы изучают изгибы моих губ, я нахожусь в их плену… В плену Мелларка, которого еще три дня назад я ненавидела и любила. Сейчас осталось только одно чувство. Пит посасывает и покусывает мою нижнюю губу, из горла рвется стон, который перехватывает парень, проникнув в мой рот языком. Он поглаживает мое небо, проводит по зубам. Его язык сплетается с моим в страстном танце, мое тело уже совершенно не слушается меня, я удерживаюсь только благодаря руке Пита, которая притягивает меня за талию. Я еще больше углубляю поцелуй. Эти минуты длятся вечно, но мне и этого мало, я не хочу от него отрываться, не хочу, чтобы его нежные губы покинули мои. Но нехватка кислорода все решила за нас. Легкие уже слишком сильно щиплет, я почти не могу дышать, поэтому первая отрываюсь от его губ, прижимаясь к Питу. Мое тело бьет озноб, и я не могу восстановить дыхание и придать сердцу нормальный ритм. Пит целует меня в макушку, сажая меня к себе на ноги, и укутывает в кофту.       — Ты совсем дрожишь, — шепчет Пит, сильнее прижимая меня к себе.       — Эй, голубки, — зовет нас знакомый голос.       — Джоанна, где ключ? — сразу спрашиваю я, все еще обнимая Пита.       — А где же «привет, любимая подруга Джо»? — ухмыляется она, садясь рядом с нами.       — А я смотрю, вам наручники на пользу пошли? — язвит Финник, появившийся из ниоткуда с Энни.       — Заткнись, — цежу я, а Пит поглаживает мое запястье, которое порядком затекло, — так что там с ключом? — пытаюсь я добиться нужного.       — Я тебе его отдала, но ты его смыла в унитазе, громко смеясь при этом, — рассказывает Джо, а я краснею, мне становится стыдно, что я так подставила Пита.       — Все нормально, зато мы смогли все разъяснить, — шепчет Пит мне на ухо и оставляет легкий поцелуй на губах, мои щеки становятся пунцовыми, я пытаюсь скрыть это, уткнувшись в грудь Пита.       — О, — протягивают они, увидев наш поцелуй, и как я жмусь к парню.       — Когда ты, Финник, целуешь Энни, я ничего не говорю, а когда ты, Джоанна, что-то вытворяешь, так тем более, — говорю я и пересаживаюсь с ног Пита на местечко рядом, — вспомни Катона, — смеюсь я, сама вспоминая рассказ Пита про вечеринку, Джоанна сильно ударяет меня по ноге, на что я вскрикиваю. — Твой отец сказал, что ты уехала к тетке в другой Дистрикт, а почему ты здесь? — недоуменно спрашиваю я, а Джоанна усмехается.       — Я обещала ему, что перееду к тете, но не сказала к какой, я, кстати, теперь рядом с тобой живу, — Джоанна указывает на меня, — теперь мы соседи, — злобно улыбается она. — Как вы только уживались те два дня? Хотя я знаю как, раз вы тут целуетесь сидите, никого не замечаете, — намекает Джоанна.       — Прекрати, я и врезать могу, ты знаешь, — угрожаю я ей.       — Смелая нашлась, еще никто не смог ударить Джоанну Мейсон, — гордо произнесла она, а я вспомнила все те случаи, что я била ее, и начала смеяться.       У нас есть свободный час в запасе, поэтому мы спокойно сидим и болтаем обо всем на свете. Эта дружественная обстановке успокаивает мои нервы, приводит душу и разум в нормальное состояние. Я укладываюсь на ноги Пита, а Финник ревностно прожигает нас взглядом, поэтому мы все заливаемся хохотом. Пит перебирает мои волосы, проводит пальцами по моим плечам и ключицам, вызывая волны мурашек. Я не могу сдержать стон, поэтому взглядом даю понять, что сейчас не то место, чтобы меня соблазнять, к тому же я даже не знаю, мы теперь пара? А если нет, то кто? Не могу дать ответы на эти вопросы, поэтому стараюсь забыть про них и просто наслаждаться временем с друзьями.