Скованные навеки

      Мы бегаем по комнате в поисках своих тетрадей и учебников, потому что опаздываем на пары. Мы проспали, а сегодня у нас зачеты, у Пита по знанию истории архитектуры и прочего искусства, а у меня по вокалу.       — Где же эта чертова тетрадь с конспектом? — кричу я в ярости, выкидывая все содержимое ящиков на пол. — Пит, что делать? Ты не видел её? — я бессильно опускаюсь на груду вещей на полу и хватаюсь за голову.       — Китнисс, это не она случайно? — Пит подает мне нужную тетрадь, и я сразу вскакиваю от радости, моментально запинаясь об учебник, Мелларк успевает подхватить меня, и мы вместе летим на весь этот хлам.       Я заливаюсь смехом, как и Пит, на котором я сейчас лежу. Обвиваю его шею и утыкаюсь в нее носом, вдыхая родной запах масляных красок и корицы.       — Блин, мы ведь опаздываем, — спустя минут пять спохватываюсь я, — бежим, — мы хватаем наши рюкзаки и вылетаем из дома, сразу направляемся к машине и быстро в нее влезаем, потому что уже знаем, как быстро туда залезть с этими наручниками.       С той вечеринки уже прошло порядка недели. Я уже привыкла к Питу, с ним мне не снятся кошмары, которые до этого мучили меня постоянно. Он готовит еду на нас двоих, а я помогаю ему подготовиться к экзаменам и объясняю все, что мы записываем на парах. Так и живем. Недавно домой приходила Прим, застав нас вместе в наручниках, она ошарашено стояла в проходе и переводила взгляд то на меня, то на него, а потом закричала, что у нее галлюцинации и убежала обратно к подруге. Мы долго смеялись с Питом над ней, но потом сходили и все рассказали, и тогда уже она смеялась над нами.             Мы подъезжаем к универу и выпрыгиваем из машины. Бежим к входу, когда открываем двери, я, не заметив друга, влетаю в его спину. Пит ловит меня, на этот раз спасая от падения.       — Привет, Китнисс, — приветливо здоровается друг и обнимает, потом меня обнимает Энни, — сильно ударилась? — спрашивает он, замечая, что я держусь за голову.       Моя голова начинает кружиться и я повисаю на Пите.       — Китнисс, голова болит? Как ты себя чувствуешь? — Пит усаживает меня на скамейку и садится рядом, Финник опускается передо мной на корточки и берет мою ладонь в свою, а Энни нежно гладит меня по голове, обнимая.       — Одэйр, ты, как стена бетонная! Я могла сотрясение получить! — шутливо ругаюсь я, Пит целует меня в висок.       — Ты следи, куда идешь, и все будет нормально, — отвечает друг, целуя мою руку, как истинный джентльмен.       — Пойдёмте, а то нас не пустят, если опоздаем, — отвечаю я, Пит, Финник и Энни устремляются на меня вопросительные взгляды, — мне лучше, идёмте, — отвечаю я и легонько тяну Пита, сплетая наши пальцы, толкаю Финника и Энни вперед.       — Не врежься в меня снова, — смеется Финник, а я бью его в плечо, Энни мило хихикает и обвивает руку парня.       Мы заходим. Все сразу устремляют на нас взгляды. Шумная свита Диадемы замолкает, и девушка идет твердым шагом к нам. Я столбенею и сильнее сжимаю руку Пита, наши взгляды встречаются, он спокойно улыбается и пытается успокоить меня, гладя большим пальцем тыльную сторону моей ладони, но я не расслабляю хватку. Не нравится мне ее поведение последние два дня.       Дело в том, что она стала любезно здороваться, хотя до этого всей душой ненавидела и меня, и Пита. Мои нервы не могли выдерживать ее, Питу долго приходилось меня успокаивать. Почему я себя так веду? Я ее не боюсь. Я ничего не боюсь, хотя нет, не так… Я боюсь лишь единственного — потерять человека, ставшего мне за такое короткое время самым родным и близким. Я боюсь потерять счастье и то новое чувство, что зародилось во мне недавно и продолжает увеличиваться. Вы спросите что это? А я и сама не знаю… Я чувствовала такое лишь однажды. С тем мальчиком, с которым дружила… хотя считала его чем-то большим, чем просто другом. Пит. Одно только его имя вызывает во мне бурю эмоций. Я снова чувствую себя той двенадцатилетней девчонкой, которая постоянно думала о нем.       Диадема подходит к Питу и, обхватив его лицо руками, впивается в его губы. Я не могу пошевелиться, меня будто парализовало.       — Да что ты творишь чёрт возьми? — восклицает Пит, откидывая ее от себя, все, кто были в аудитории, внимательно наблюдают за нами, будто зрители, сидящие в кинозале.       — Питти, я ведь знаю, чего ты хочешь, я ведь люблю тебя, а ты меня — она подходит ближе и кладет его руки себе на попу, шепча еще что-то на ухо.       — Ты понимаешь, что мы расстались, сколько можно еще объяснять? Я не люблю тебя и не любил никогда, я люблю Китнисс, ясно тебе, я люблю Китнисс! — выделяет он последние слова, но девушку похоже это не останавливает, а я, словно статуя, стою рядом и ничего не могу сделать, как и Энни с Финником, они тоже шокированы.       — Отошла от него, шалава, — кричит ей Джоанна, появившаяся как раз вовремя и видя, что я совсем в панике и не знаю, что делать, — иди к остальным шлюхам, а к нам даже не приближайся, поняла? Я тебе быстро рожу то поправлю, если еще раз увижу рядом! — она толкает ее, что Диадема падает на пол, я срываюсь с места и выбегаю из аудитории, забывая, что тащу за собой Пита.       В коридорах уже никого нет, кажется, будто звук стука моего сердца отбивается от стен и ударяет меня по голове с новой и новой силой. Закрываю уши и падаю на колени. Это будто какой-то кошмар, хочу проснуться от него. Моя голова болит, а руки трясутся. Я не замечаю, как из глаз начинаются литься потоки слез.       Зачем она это делает? Ну разве понять невозможно, что он расстался с ней? Он сказал, что любит… любит меня. В душе становится теплее от этих воспоминаний, но когда я понимаю, что просто стояла в тот момент и ничего не делала, начинаю себя ненавидеть.       «Может хватит уже! Он тебя уже предал однажды, может и еще раз…» — твердит разум, но я мотаю головой и мысленно кричу, что он не сможет меня предать.       — Китнисс… Китнисс… Китнисс, — нежно повторяет Пит, целуя каждый сантиметр моего лица, — пожалуйста, не плачь.       — Пит… ты всегда… будешь со мной? — нервно всхлипываю и стараюсь взять себя в руки.       — Да. Всегда, — я поддаюсь вперед и целую его, стараясь показать, что я чувствую к нему.       Когда мы отстраняемся, я прислоняюсь своим лбом к его и смотрю в его голубые глаза, теперь я могу тонуть в них вновь и вновь, словно в океане. Могу прикасаться к его лицу и снова терзать его губы своими, что я и делаю.       Пит поднимает меня и помогает отряхнуть платье. Мы входим в аудиторию и направляемся на задние парты, к друзьям, мисс Бряк, видимо, опаздывает, поэтому в помещении стоит гул и слышны крики.       — Вот стерва, да, я собственными руками ей все патлы вырву! — шипит Джоанна.       — Джоанна, тебя уже все боятся! — заявляет Пит, и наши друзья устремлять на нас взгляды, а мы спокойно садимся рядом с ними.       — Правильно делают, — она устремляет злобный взгляд на Диадему и ее подруг, — все нормально? — обеспокоенно шепчет она мне.       — Никак иначе и быть не может, — я искренне ей улыбаюсь, взглядом благодаря ее за столь заботливое отношение, впервые вижу Джо в таком состоянии.       Мы просидели полчаса в ожидании Эффи, но она так и не появилась. К нам зашел ректор и сказал, что она отменила пару, потому что заболела. Конечно, заболела.       — Финник, ты ведь отдал ей путевку в Четвертый? — ехидно интересуюсь я.       — Да, позавчера еще, а что? А, точно, сегодня же вылет, — мы заулыбались и захлопали в ладоши, словно маленькие дети, Пит, Джо и Энни странно на нас смотрели, а потом догнав всю суть нашей радости, стали счастливее нас.       Мы спокойно отсидели в аудитории до конца пары, нас об этом попросил Сноу, пообещав, что он не будет нам лекцию читать. Сегодня у нас итак загруженный день, поэтому полтора часа отдыха нам не помешали.       Я уже прощаюсь со всеми кроме Энни, выйдя из аудитории, и уже пошла в на зачет по вокалу, но тут я вспомнила. Пит. У нас у обоих зачет, а он проходит на разных этажах. Я и думать забыла про эти наручники, похоже Пит тоже забыл.       — Черт, — одновременно сказали мы с Питом, и друзья замерли.       — А мы совсем забыли про это, — говорит Финник и чешет рукой затылок, думая, что делать, — короче, идите сначала к Хеймитчу, он договорится с мистером Грином, и ты, Пит, потом сдашь свой зачет.       Дело в том, что Хеймитч преподает не только право, но и вокал. Странное сочетание предметов выбрал мистер Эбернети, поначалу мы удивлялись, а потом привыкли. Хеймитчу нравится слушать красивые мелодичные голоса, плавные мелодии. Он закрывает глаза от наслаждения, когда пою я. Скованность и застенчивость во время пения улетучиваются, я становлюсь свободной, я становлюсь птицей, покинувшей, наконец, свою клетку.       Желаем удачи друг другу и расходимся, я с Питом и Энни в одну сторону, а Финник и Джоанна в другую.