Скованные навеки

      — Дурацкие платья! Это все не то! Почему я не могу пойти в джинсах? — спрашиваю я у Джоанны, которая пытается подготовить меня к вечеринке.       — Эвердин, ты меня уже бесишь! Надевай это и точка! — кричит на меня подруга, доставая из всего хлама на полу светло-фиолетовое платье. — И вообще, какие к чёрту джинсы? Ты даже в универ в платьях стала ходить, а на вечеринку хочешь джинсы надеть? Только через мой труп! — она кидает мне платье, оно не долетает до меня и падает в ноги, я яростно хватаю его с пола и приказываю Питу отвернуться.       Мелларк все это время по-доброму смеялся над нашими возгласами на весь дом, которые длятся уже больше двух часов. И это все, потому что Джоанна решила помочь мне с выбором наряда и с прической, а я не могла отказать «любимой» подруге.       — Ты невыносима! — шиплю я и натягиваю платье через ноги, оно, конечно же, без бретелек.       Застегнув молнию, я понимаю, что платье эффектно подчеркивает мою грудь и талию. Хм, Питу явно нравится, я чувствую на себе его пожирающий взгляд, поэтому тороплюсь обернуться.       — Я ведь говорила, что оно идеально! Пит в восторге, — шепчет мне подруга, указывая взглядом на заинтересованного моей фигурой Мелларка.       — Мелларк! — не выдерживаю я его взгляда и ударяю его в плечо.       — А что, я уже не могу посмотреть на свою девушку? — он обхватывает меня на талию, а я улыбаюсь непривычным для меня слова… его девушка… как далека раньше была эта реальность от меня, и как сейчас она затаскивает меня своими щупальцами все дальше и дальше в себя, заволакивая мой разум.       Пит обжигает мое лицо своим дыхание. Наши губы находятся в миллиметры друг от друга, тягостное наслаждение прожигает все мое тело.       — Эй, голубки, я еще здесь, давайте без ваших слюней обойдемся! — фыркает Джоанна и кривит лицо, на что я усмехаюсь и отхожу к зеркалу, чтобы нанести легкий макияж.       Рисую стрелки, крашу ресницы тушью, наношу немного теней, румян и блеск.       — Нормально? — спрашиваю и оборачиваюсь к парню и подруге.       — Тебе очень идет, — шепчет Пит и дарит мне самую очаровательную улыбку.       — Пит прав, выглядишь круто, все парни универа твои! — хихикает Джо.       — Заманчиво звучит, — произношу я и делаю вид, что задумалась, за что Пит ударяет меня в плечо, не сильно, конечно.       — Даже не думай, — строго произносит он.       — Я ведь шучу, — смеюсь я и чмокаю его в губы, — мне никто не нужен, успокойся, — улыбаюсь я.       — А я нужен? — подняв подбородок спрашивает Пит, я впиваюсь в его губы, чтобы он знал мой ответ, он победно улыбается через поцелуй и притягивает меня к себе ближе, проводя рукой по позвоночнику.       — Прекратите, делайте это не в моем присутствии! — Джоанна смотрит на нас так, будто увидела огромного паука в супе.       — И кто нам это говорит? Ах, да, девчонка, которая обменивается слюнями с Катоном при любом удобном случае! — я заливаюсь смехом вместе с Питом, а Джоанна становится красной, как помидор, и явно становится очень злой.       — Кто-то хочет, чтобы я ее ударила? — язвит Джоанна и выходит из комнаты. — Кстати, я ведь обещала тебе убрать весь это хлам, я передумала, — она победно улыбается и бежит по коридорам моего дома.       — Мейсон, ты еще ответишь за это! — кричу я ей, на что слышу ее злобный смех и хлопок двери, я закидываю всю одежду в шкаф и закрываю его, подперев дверцу стулом, только стул не выдерживает напора одежды и падает, а хлам вываливает на пол.       Забиваю на этот бардак и спокойно расчесываю волосы, решаю накрутить их и оставить лежащими на плечах.       — Китнисс, уже десять двадцать, мы опаздываем, — говорит Пит и расстегивает верхние пуговицы рубашки.       Он выглядит очень сексуально. Его волосы немного взъерошены, на лице красуется улыбка, рубашка выглядит странно, благодаря этим замкам справа, чтобы беспрепятственно можно было снимать ее, но всё равно соблазнительно. Я закусываю губу, сама того не замечая и пялюсь в открытую. Нервно покусываю губы, стоя как истукан.       — Вкусно? — кивает он на мои раскрасневшиеся губы.       — Попробуй, узнаешь, — выжидающе говорю я, и сердце пропускает несколько ударов.       — Ты сводишь меня с ума, — шепчет он мне на ухо, обжигая дыханием шею.       Напряжение в воздухе разгорается с необузданной силой, когда мы страстно терзаем губы друг друга, беспорядочно исследуют наши тела свободными руками. Его язык проникает в мой рот, сплетаясь с моим в жарком танце. Прикосновения Пита обжигают, внизу живота завязался тугой узел. Парень продолжает терзать мои губы, проводит языком по нижней губе, посасывает ее и кусает, заставляя кровоточить, из горла рвется непроизвольный стон. Пит проделывает тоже с верхней губой и спускается к моей шее. Он оставляет влажную дорожку обжигающих кожу поцелуев от мочки уха до впадины между ключицами. Огонь во мне пылает огромным пламенем, чувствую горячие ладони Пита, которые расстегивает мое платье.       Стараюсь не отставать от его действий и снимаю его рубашку. Наши вещи летят в неизвестном направлении. Пит аккуратно кладет меня на кровать, покрывая каждый дюйм моего тела поцелуями. Я прижимаюсь к нему всем телом и чувствую его напряжение там. Нервно пытаюсь расстегнуть ремень на его джинсах, но мне это не удается и Пит мне помогает. Когда с этой вещью покончено, он откидывает их в сторону и продолжает меня целовать. Моя рука скользит по его мышцам на животе, не осмеливаясь спуститься ниже. Его руки ласкают мое тело, когда они останавливаются на моей груди, он немного медлит, но потом расстегивает бюстгальтер и бросает его на пол. Пит сжимает мою грудь, продолжая целовать мою шею, от чего я издаю стон. Он спускается губами к одной груди и захватывает сосок зубами. Пит вытягивает его посасывает. Проводит кончиком языка, сосок моментально затвердевает. Пит проделывает тоже самое с другим соском. Я выгибаюсь ему на встречу.       — Пит… пожалуйста, — шепчу я, когда он мнет мою груди и оставляет дорожку из поцелуев на моем животе.       Не могу больше терпеть. Мое желание охватило все тело. Наше дыхание сбито, весь воздух накалился до предела, напряжение возрастает с каждой секундой. Кажется, будто на планете не осталось ни единого звука, только стук наших сердец, рваное дыхание и стоны, становящиеся все громче.       Пит снимает с меня и с себя последние части нашей одежды и снова прижимается ко мне, терзая мои губы. Его возбужденная плоть упирается мне в ногу. Пит отстраняется и, будто спрашивая разрешения, смотрит мне в глаза, я кротко киваю. Я бы всё равно уже не смогла отказаться. А Пит не смог бы остановиться. Он медленно входит в меня, лаская мои губы своими и блуждая руками по моему телу. С моих губ слетает стон, больше похожий на крик. Пит начинает двигаться во мне, я впиваюсь рукой в его плечо. Наши стоны, крики и наши имена слились в одну мелодию, которая заполнила весь дом. Уже невозможно различить мой это стон или его. Не важно. Мы слились в одно целое. Наши тела горячие, мы обжигаем друг друга своими прикосновениями, неровными выдохами и поцелуями. Он движется быстрее. Толчки все сильнее и глубже. Я не пытаюсь сделать крики тише, я отдаюсь этому наслаждению. Время превращается в вечность, закрываю глаза, когда Пит делает последние толчки, и мы вместе достигаем пика. Я кричу в голос, Пит произносит мое имя. Пытаюсь отдышаться, но не получается.       Проходит некоторое время, я уже устроилась на груди Пита, мы еще нервно дышим и сердце отбивает быстрый ритм.       — Китнисс, — наслаждено произносит он, а я улыбаюсь. — Давай никуда не пойдем? — тихо спрашивает он.       — Не пойдем, — ухмыляюсь я и целую его в губы, залезая на него сверху. Нас ждет жаркая ночь.