Скованные навеки

      Довольно скучную лекцию прерывает спасительный звонок. Все лениво собирают вещи и идут на улицу, чтобы взбодриться, как и мы. Выходим на крыльцо здания и глубоко дышим, дабы освежить голову. В моей голове пролетают множество мыслей, но после первого глубокого вздоха голова очищается и становится хорошо и свежо.       — Нет, — протягиваю я и устремляют свой взгляд вдаль.       Виднеется лес, бескрайняя зелень захватывает дух. Слышна симфония из звуков птиц, доносится легкое шуршание листвы и травы там, совсем далеко. Окунаюсь в детство, помню, как мы с папой еще в Двенадцатом гуляли в нашем лесу, на нашей Луговине мы отдыхали, а в глубине леса охотились. Маленькая девочка с двумя косичками бегала по лесу с маленьким луком, пытаясь попасть в цель, и ей это удавалось, за что отец одобрительно кивал ей и трепал ее волосы. Отец устраивал пикники, играл со мной и учил всему, что сам умеет. Он научил меня добывать все для того, чтобы выжить, он научил меня ценить все, что я имею, научил ценить жизнь, какой бы сложной она не была. Сейчас мы с отцом не так близки, как раньше, но я всё равно чувствую ту ниточку, что нас соединяет с ним. С матерью я никогда не чувствовала такой связи. Да, я безусловно ее люблю, но… у Прим с ней некая связь, та самая, что и у нас с отцом, но Прим еще имеет связь и со мной. Это немного не та связь, как у меня с папой или у нее с мамой, это что-то большее и необыкновенное. Прим чувствует все, что чувствую я, она может заплакать, увидев, что я плачу, даже не зная причины. Прим, мой маленький утенок. Она настолько чистая и невинная, словно ангел. Она не должна была ощутить все трудности жизни, через которые прошла я, помогая отцу добывать нам пищу, Прим не должна была ощутить злость этого мира, и мы постарались обеспечить ей хорошее будущее. Отец смог развить бизнес в Двенадцатом, а после того, как я поступила в лучший универ страны в Капитолии, папа добился еще большей популярности только теперь во всем Панеме. Прим смогла освоиться в столице и нашла себе отличных друзей, я берегу ее ото всех бед, она знает, что жизнь была очень сложно и невыносимой, когда она была совсем маленькой, она понимает меня, как никто другой, она будто моя старшая сестра, а не младшая. Она слишком быстро повзрослела, ей пришлось, так же, как и мне, зато сейчас она может побыть тем маленьким ребенком, не думать ни о чём, только вот детства не вернуть. Меня часто гложет тоска по прежней жизни. Да, мы едва сводили концы с концами, зато я точно знала собственное место на замысловатом полотне под названием жизнь. Теперь, когда вспоминаешь, те времена кажутся столь надежными по сравнению с нынешним днем, когда есть и богатство, и слава… Да, я определенно скучаю по тем временам.       — Китнисс! — Джоанна вне себя от ярости. — Ты обязана там появиться, иначе… иначе ты знаешь, что я могу сделать, — она мне еще и угрожает.       После вечеринки, на которой мы с Питом не смогли появиться, прошло две с лишним недели. Нашу бурную ночь еще обсуждали дня два, слышались усмешки и шепот, когда мы шли по коридорам. Я постоянно краснела и отводила глаза, а Пит подбадривал меня и повторял, что они все завидуют. И ведь действительно. Все девушки меня теперь ненавидят. Некоторые пытались даже гадости мне сделать, но Джоанна их всех усмирила. Они теперь попросту боятся того, что Джоанна может каждую из них опозорить, ведь она имеет на всех компромат в этом универе, вечеринки обычно ведь у нее проходят, она и не теряет времени зря. Все знают то, что она собирает компромат на всех, но всё равно продолжают приходить на вечеринки, кроме нее их так круто никто не устраивает.       Недавно выяснилось, что Джоанна съехала от тети, но куда не говорила, а потом позвала всех на вечеринку в свой дом, точнее в дом родителей. Мы, конечно, потребовали объяснений и получили их. Джоанна помирилась с отцом и переехала обратно. После чего родители уехали по рабочим делам в Дистрикт-1. Интересно, о чем они думали, когда в очередной раз оставили свою ненаглядную доченьку одну дома? Она уже громила их дом не раз, и они всё равно оставляют ее дома одну, ведь они доверяют своей дочке.       — Боже, ладно, — я недовольно закатываю глаза и спускаюсь по лестнице, теплая рука обхватывает мою ладонь и поглаживает большим пальцем ее тыльную сторону. — Надеюсь, вы тоже идете? — устремляют я взгляд на Финника и Энни.       — Как мы можем не пойти, раз даже ты согласилась, — язвит Финник, за что получает подзатыльник.       Мой холодный, безразличный взгляд прокатывается по всем присутствующим на улице, они все смотрят на нас, что меня безмерно раздражает, я не хочу, чтобы на меня кто-то смотрел, сейчас мое желание воздвигнуть между мной и всеми остальными стену, что не наблюдать за этими испепеляющими взглядами девушек и вожделенными взглядами парней, видимо, я возвысилась в их глазах после того, как начала встречаться с Мелларком. Парни на меня и до этого заглядывались, только вот Финника боялись, думали, что он мой парень или, еще хуже, брат. Боялись, что если они хоть пальцем меня тронут, то их ждет участь Мелларка. Финник ведь избил его тогда за то, что он издевался, значит мог и их избить, за то, что они сделают мне что-то плохое. А ведь Финник действительно мог.       — Китнисс, мне стало совсем холодно, твой леденящий взгляд заморозил всех вокруг, — смеется Пит, — улыбнись, — он дарит мне свою самую обворожительная улыбку, как бы показывая пример, и я улыбаюсь в ответ, не могла не сделать этого, — так то лучше, — Пит оставляет легкий, почти невесомый поцелуй на губах и продолжает улыбаться.       Джо закатывает глаза и недовольно вздыхает, Финник целует Энни назло ей. Мы вместе смеемся над Джоанной, после того, как она произносит: «Ваши слюни мне уже надоели». И в это время ее целует только что подошедший Катон. Мы все смеемся еще громче, а парень недоуменно на нас смотрит, прекращая целовать Джо.       — Что-то не так? — спрашивает Катон, а мы, немного успокоившись, отвечаем ему:       — Ваши слюни нам уже надоели, — вместе отвечаем мы, подражая голосу Джоанны, и вместе заливаемся хохотом.

***

      — Только попробуй опоздать, Эвердин, — грозит мне Джоанна, а я быстро бросаю трубку.       — Нам нужно в восемь быть у Джо, — говорю я Питу и беру с полки нежнее белье и полотенце.       — Может… — Пит целует мою шею, но я останавливаю его.       — Мелларк, прекрати, если мы не придем, то они подумают, что мы совсем извращенцы…, а вдруг Джо сюда явится, — упорно отталкиваю от себя Пита и иду в душ, приказывая ему не подглядывать, он похоже обиделся, — давай мы недолго там побудем, а потом… — томно шепчу я ему и закрываю душевую кабинку, дразня его.       Собираемся мы, как не странно, быстро. Вызываем такси и садимся на диван в гостиной, я проверяю, все ли нужное я взяла, а Пит, откинувшись на спинку дивана, о чем-то думает. Долго размышляя над этим, я так и не решаюсь спросить, о чем он думает. Мы выходим на улицу и залезаем в такси, говоря адрес. Водитель удивляется, когда видит нас с наручниками, а потом ухмыляется.       — Быстрее можете, мы опаздываем, — этот голос совсем не похож на мой, он грубый, властный и бестактный, у водителя сразу пропадает эта дурацкая ухмылочка, и мы в два счеты доезжаем до Джо к половине девятого, думаю, она не заметит даже, что мы опоздали, по крайней мере, это все водитель виноват, а не мы.       Музыка, пьяные возгласы и предметы, которые летят со всех сторон — вот, что нас встретило в доме подруги. В доме определенно сделали перестановку и купили новую мебель. Все выполнено из дорогого красного дерева: стол, стулья, подлокотники дивана. Сам диван обит бархатом, так же, как и спинки стульев. Безусловно все выглядит дорого и богато, но не сейчас. Оно было таковым до начала вечеринки. Этой вечеринки. Бутылки уже разбросаны и разбиты. Напитки местами разлиты, картины, висевшие когда-то на стенах, благополучно разорваны и валяются на полу. И это все за полчаса произошло? Что же случится с этим домом за ночь? В нос бьет отвратительный запах алкоголя. Тело сразу охватывает жара и духота. Невозможно здесь находиться. Завидев Энни и Финника, мы сразу направляемся к ним, они о бурно что-то обсуждают на заднем дворе, у бассейна.       — О, привет, мы уж думали вы снова…       — Финник, хочешь снова получить от меня? — шиплю я и приветливо обнимаю Энни, Пит жмет руку Финнику.       Мы усаживаемся на шезлонгах у бассейна и пьем нескончаемый поток коктейлей, который пополняет официант. Голова уже немного помутилась, поэтому в ней уже ни одной нормальной мысли. Самая адекватная — это пойти развлечься с толпой внутри дома под музыку, короче, тупо танцевать, что мы и делаем. Когда мы оказываемся внутри, то тупо начинаем проталкиваться через толпу. Сердце начинается учащенно стучать, тело двигается в такт музыке, мы продолжаем осушать бокалы с коктейлями, голова уже совершенно не может понять происходящего. Люди вокруг облепили нас, становится душно, кто-то предлагает выйти на воздух, и я соглашаюсь. Все толпой покидают помещение. Вокруг крики, музыка, но соседей, видимо, это не волнует, раз они никогда не приходят.       — Народ, веселимся здесь! — кричит пьяная Джо, падая со стула в объятия Катона.       Толпа начинает сначала брызгаться водой, а потом и вовсе сбрасывать в бассейн всех кого не лень. Все уже добровольно прыгают в воду, освежаясь. Вокруг бассейна куча орущих что-то нечленораздельное студентов, все продолжают проглатывать горячительные напитки одни за другими. Огромные колонки уже перетащили из дома наружу, что позволяет нам прыгать и веселится прямо здесь, хотя музыка и так была слышна на несколько кварталов по/близости.       Чувствую, как кто-то начинает выпихивать меня и Пита вперед, а потом толкает в бассейн, и все заливаются смехом.       — Голубкам давно пора взбодриться! — Джоанна становится все более пьяной, даже я в своем состоянии еще остаюсь в своем разуме, как и Пит.       — Китнисс, ты сейчас слишком сексуальна, — шепчет Пит, указывая на платье, которое стало прозрачным из-за воды и облепило мою кожу, просвечивая все мои прелести.       — Поехали отсюда, — шепчу я в ответ, Пит подхватывает меня на руки и выходит из бассейна, протискиваться через толпу пьяных студентов.       Сейчас мной и Питом двигает неукротимое желание, поэтому мы стараемся быстро добраться до дома. Решив идти пешком, потому что в такси нас не пускают мокрыми, мы целуемся без остановки, но как не странно, дома оказываемся через полчаса, хотя они кажутся вечностью.       — Пит, — стону я, когда он прижимает меня к стене, я обхватываю его торс ногами, и мы поднимаемся наверх, останавливаясь на каждой ступеньке.       Моя спина уже болит от постоянных ударов о бетонную стену, но это только заводит меня еще больше. Все мое тело разгорячилось до предела так же, как и тело Пита. Он оставляет на моей шеи засосы. Но я притягиваю его к губам, дабы насладиться этой сладостью снова. Его губы терзают мои, полностью пленяя и их и меня.       Мы еле добираемся до комнаты, но когда всё же заваливаемся туда, да-да, именно заваливаемся, по-другому это не назовешь: оперевшись на дверь, которая неожиданно открывается, мы падаем на ковер в моей комнате. Пит подхватывает меня на руки и укладывает на мягкую кровать. Он покрывает мое тело, не высохшее после бассейна, поцелуями, избавляя меня от одежды. Я же раздеваю его, стараясь сделать это, как можно скорее. Пит покрывает мое лицо поцелуями, переходя на шею, к ключицам, к груди. Он сжимает мою грудь, посасывая соски, вызывая этим мои стоны. Эта сладостная пытка только сильнее разжигает огонь во мне, пламя внутри совсем разгорелось и невозможно сдерживаться. Пит резко входит в меня, от чего у меня вырывается крик, и я с силой сжимаю простыню. Он двигается во мне.       Быстро.       Страстно.       Желанно.       Наше дыхание сбито, поцелую получаются рваными из-за наших стонов. Мелларк мнет мою грудь, изучает изгибы моего тела, моя рука вцепилась в его плечо, впиваясь в него ногтями.       Крики разрывают пространство, напряжение возрастает с каждой секундой, если сейчас, вообще, существует время. Это превращается в вечность. Пит делает толчки сильнее, глубже, быстрее. Мир распадается на части, когда мы достигаем пика наслаждения. Парень валится рядом со мной и пытается отдышаться, как и я. Немного придя в себя, я устраиваюсь на груди Пита.       — Пит, — шепчу я, — ты всегда будешь со мной? — неуверенно произношу я, на что слышу тяжелый вздох парня.       Переворачиваюсь на другой бок и утыкаюсь носом в подушку.       — Конечно, — Пит притягивает меня к себе ближе и закрывает нас одеялом, — спокойной ночи, — говорит он и целует меня в висок, я разворачиваюсь в кольце рук и целую его в губы.       — Спокойной ночи, — отвечаю я и закрываю глаза, утыкаясь лицом в сильную грудь Пита.