Скованные навеки

      — Китнисс, Пит, вы где? — стук каблуков постепенно приближается к нашей комнате, и я разлепляются глаза, голос подруги меня раздражает и удивляет.       Как она в дом попала? Ах, да, мы ведь вчера не закрыли дверь. Поднимаю голову и тут же валюсь обратно.       — Воды, — мой голос совсем охрип, во рту песчаная пустыня, каждое слово дается мне с трудом, поэтому больше я не решаюсь что-либо произнести.       Голова раскалывается, а тело ломит, то ли от вчерашних танцев, то ли от того, что было дома. Такое чувство, будто меня закидали камнями и бросили посреди улицы.       — Я вас тут уже минут пятнадцать ищу, могли бы одеться! — шипит Джо и останавливается в проходе.       — Да пошла ты! — поднимаю подушку и со всей силы, которая только есть сейчас во мне, бросаю подушку в подругу.       — Я, вообще-то, по делу, очень важному, и мне пофиг, что ты думаешь, я продолжу здесь находиться, — она язвительно улыбается и идет вниз, — одевайтесь и спускайтесь, голубки, — пропевает она и идет вниз.       — Какого черта она здесь? — Питу явно не лучше меня, вид у него, конечно, ужасный, да и я не лучше.       — Кто-то забыл закрыть дверь! — цежу я поднимаюсь с кровати, поднимаю с пола свое белье, потом беру с полки в шкафу топ и шорты и надеваю все на себя.       — А кто-то другой тоже мог ее закрыть, — язвит он, указывая на меня.       — Между прочим, кто-то был слишком нетерпелив!       — А кто-то и не возражал!       — Заткнитесь и оденьтесь уже! — кричит недовольно Джоанна из гостиной.       — Вот же черт, теперь она знает, почему мы вчера рано ушли!       — Да ладно тебе, — Пит нежно прикасается губами к моей шее, разминая рукой мое плечо, и проводит рукой по спине, вызывая волны мурашек.       — Не надо… не сейчас, — молю его я и тащу его вниз.       Мы заходим в ванную и умываемся. Потом выходим из комнаты и направляемся вниз.       Когда мы оказываемся на первом этаже, я замечаю два стакана воды и таблетки на столике в гостиной, где сидит Джоанна, удобно устроившись в кресле. Она мирно листает какой-то журнал и делает вид, что не замечает нашего прихода. Мы с Питом валимся на диван и мигом запиваем таблетки. Облегченно выдохнув, я откидываюсь на спинку дивана, дабы унять боль в спине и тошноту, которая, видимо, вызвана большим количеством выпитых вчера коктейлей. Меня будто закидали камнями и бросили подыхать, удивительно, как я только смогла подняться с постели и преодолеть расстояние от нашей спальни до гостиной, да еще и по лестнице спуститься.       — Вчера на вечеринке я обнаружила одну интересную вещицу, от которой Китнисс, видимо, так и не смогла избавиться по пьяни, — начало внушает нам непонимание происходящего, и мы внимательно следим за Джо, которая начинает нервно рыться в своей сумочке, — черт, ну, где же он, — она психует, но всё же находит то, что искала, мне кажется, что сейчас я потеряю сознание от этой неожиданности, — держите, голубки, — язвит Джоанна и подает нам ключик, тот самый, который я так и не утопила в унитазе.       Пит радостно выхватывает его и избавляет нас от этих оков. Наручники летят куда-то в строну, а все никак не могу осознать происходящего. Реальность, кажется, разбилась на мельчайшие осколки. Когда я, наконец, осознаю все, что происходит, то запрыгиваю на колени Пита и жадно впиваюсь в его губы. Это совершенно другой поцелуй, другие эмоции, до этого сковывавшие наши действия наручники теперь не мешают нам. Я зарываюсь пальцами обоих рук в его шелковистые волосы, а его руки исследуют мою спину.       — Лучше бы я вас не сковывала наручниками и не помогала вам тем самым начать ваши отношения, — мы отрываемся друг от друга, и я вижу, как Джо закатывает глаза, а до меня постепенно доходит смысл ее слов.       — То есть ты с самого начала хотела свести нас и для этого придумала эти чертовы наручники, зная, что я буду играть в бутылочку, потому что буду пьяная и… — злость и ярость одолевает мой мозг, поэтому моя голова начинает болеть еще больше.       — Вы были идиотами, которые не могли признаться друг другу в чувствах! Я для вас старалась, можешь не благодарить! — радостно выкрикивает Джо и выбегает из дома, хлопнув за собой дверью.       — Я приготовлю завтрак, — говорит Пит и направляется на кухню, поцеловав меня.       — Я в душ, — кричу я и уже поднимаюсь по лестнице.       Хватаю полотенце и чистое нижнее белье с полки и забегаю в ванную, снимая с себя всю одежду и бросая ее в бак для белья. Регулирую напор и температуру воды, залезаю в душевую и закрываю ее. Теплые струи окутывают тело, позволяя немного расслабиться и не чувствовать той утренней боли. Тело постепенно унимается, мысли по-прежнему затуманены, но голова уже не так раскалывается, как несколько минут назад. Выдавливаю шампунь и медленно массирую голову, чтобы прийти в себя. Очищаю волосы, смывая с них пену. Беру мочалку и наношу на нее гель с ароматом дивного шоколада. Интенсивно втираю его в кожу, чтобы избавиться от последствий вечеринки, тру настолько сильно, что, кажется, несколько слоев кожи сошли с моего тела, открывая моему взору розовую мягкую кожу, пахнущую шоколадом. Ополаскиваю тело от геля и еще пару минут стою под холодной водой. Теперь я полностью освежилась, с этими мыслями я вытираю тело и надеваю белье. Выхожу в комнату, надеваю футболку и шорты. Наконец, я могу спокойно носить кофты, футболки и все то, что имеет рукава. Спускаюсь вниз и иду на кухню, Пит уже успел испечь сырные булочки и сделать нам мятный чай.       — Ого, как вкусно пахнет, — подаю я голос, и Пит отворачивается от плиты, оглядывая меня.       — Ты ведь не против сырных булочек на завтрак? — он улыбается своей самой замечательной улыбкой, заставляя меня улыбнуться еще шире.       — Конечно нет! — мы вместе садимся за стол друг напротив друга.       Я делаю глоток мятного чая и откусываю булочку. Тошнота снова подкатывается к горлу, как утром, но сейчас я не в силе ее сдержать. Прикрыв рот рукой, я бегу в ванную, которая находится на первом этаже, и закрываюсь там. Меня выворачивает минут десять, и за это время я понимаю, что больше никогда в жизни так не напьюсь. Никогда. Дрожь пробивает все мое тело, я теряю все свои силы, и, наконец, рвота заканчивается. Сижу еще на полу перед унитазом некоторое время, потому что двигаться не могу. Но потом пересиливаю себя и поднимаюсь. Умываю лицо и полощу рот. Только сейчас слышу, как Пит нервно стучится в дверь.       — Китнисс, Китнисс… открой, что случилось? Китнисс…       — Все хорошо… уже, — говорю я, встречаясь с объятиями Пита, когда открываю дверь, — мне определенно нельзя так напиваться, недолго и Хеймитчем стать, — говорю я, вспомнив случай, как он пьяный валялся в кабинете в собственной блевотине, мы с Питом смеемся.       — Точно все хорошо? — уточняет Пит, отрывая от себя.       — Да, пойдем завтракать, а то в универ опоздаем, — отвечаю я и веду Пита обратно на кухню.       Когда мы уже переоделись и вышли, Пит заглянул в почтовый ящик и обнаружил там письмо. Я удивилась, когда он мне его в руки отдал и начала распаковывать, сев в машину.       — Кто написал? — спрашивает Пит и заводит машину.       — Странно, я не ждала вообще никаких писем, — отвечаю я и рву конверт, мне на руки сразу падают ключи от машины, улыбка на моем лице расцветает, как никогда раньше, когда я пробегаю по строчкам в письме, — это от родителей, слушай:       «Дорогая Китнисс, Мы с папой подумали и решили, что тебе, наверное, совершенно не удобно передвигаться на общественном транспорте в университет или по делам, думаю, ты постоянно опаздываешь, если, конечно, тебя не возит Финник. Но даже если он тебя подвозит, ты ему, наверное, уже надоела. Мы долго не решались купить тебе машину, вспоминая тот случай, когда ты попала в аварию на старой, но всё же отец убедил меня в том, что тебе нужна машина, так что получай от нас вот такой подарок. Ключи лежат в конверте, саму машину уже доставили в Капитолий, она стоит на парковке, возле аэропорта. Забери ее, как только прочитаешь это письмо, не вечно же ей там стоять! У нас с отцом все хорошо. Сейчас мы вместе в Дистрикте-1, через неделю приедем. Примроуз мне звонила, сказала, что у нее тоже все в порядке. А ещё до нас дошло, что у тебя некий гость. Поэтому мы с твоим отцом ждём объяснений. Пожалуйста, позвони нам в ближайшее время, мы волнуемся за тебя. Целуем, мама и папа».       — Болтушка Прим, получит она от меня! — смеюсь я вместе с Питом над только что прочитанным письмом. — Заберем машину сегодня? — я состроила щенячьи глазки и посмотрела Питу в глаза, тот лишу усмехнулся.       — Конечно.

***

      Все студенты сегодня были в ужасном состоянии, похожими на зомби. Запах в универе стоял отвратный из-за похмелившихся парней и девушек. Мерзкий запах, его заглушал только запах роз, да и то не везде, а в некоторых аудиториях запахи смешались, и мне казалось, что меня прямо там вывернет. Энни еле передвигалась по сравнению со мной. Мы еще с Питом самые бодрые сегодня были, хотя состояние у нас было тоже не лучше.       На переменах выходили на улицу и дышали свежим воздухом, который пока еще не пропал алкоголем и мятной жвачкой.       Все очень удивились, увидев нас без наручников, и одновременно расстроились, но заметив наши засосы, которые мы с Питом так и не скрыли, начались снова эти перешептывания и смешки. Они себя ведут так, будто ни у кого из них нет личной жизни, вот правда! На очередной паре просто невозможно было сидеть, поэтому я попросилась выйти, как и на предыдущих просилась. Потому что сидеть среди этих отвратный запахов нереально, меня всю выворачивает от всего этого. Выйдя на улицу, я присела на скамейку, стоящую рядом с входом в здание. Тут же вышла Энни.       — Что с тобой такое? — непонимающе спрашивает Энни, в ее взгляде читается волнение.  — Меня тошнит от этого запаха в аудиториях, разве ты не заметила, как там пахнет? — удивленно спрашиваю я, а ведь действительно, никого так еще не раздражал этот запах сегодня, только меня.       — Пахнет, конечно, не очень, но этого почти не чувствуется… эм, Китнисс, все в порядке?       — Сейчас — да, — спокойно говорю я и устремляю взгляд вдаль, — меня утром тоже тошнило, нельзя мне столько пить, — усмехаюсь я, но Энни выглядит странно… встревоженной что ли.       — Тебя и утром тошнило? — она распахивает свои глаза, что мне невольно становится страшно. — Китнисс, тебе не кажется это странным? Раньше ты также напивалась…       — Почему это может быть странным? Ну, перебрала я с коктейлями, с кем не бывает, — что она так за меня волнуется, — о чем ты думаешь Энни?       — Китнисс, вы с Питом… эм… предохраняетесь? — вот это действительно неожиданно, зачем ей это знать, что она хочет этим сказать?       — Нет, — мои глаза широко раскрываются, когда я понимаю, что мы действительно не предохраняемся, и страх одолевает мое тело, — ты же не хочешь сказать, что я…       — Я именно на это и намекаю, Китнисс, как можно быть такой не осторожной? Тебя это раньше, вообще, не волновало? — она удивляется и двигается ко мне ближе. — Ты должна сделать тест, — спокойно говорит она и берет мои руки с свои.       — Я сделаю, сделаю… — Энни помогает мне встать, потому что мои ноги перестают меня слушаться, и мы возвращаемся в аудиторию.

***

      — Мы с Энни и Джо посидим у меня, а ты можешь пойти к Финнику, ладно? — говорю я Питу, когда мы едем за моей машиной.       — Ладно, — он тяжело вздыхает, и я награждаю его поцелуем, когда мы останавливаемся у нужной парковки, — Китнисс, ты не хочешь переехать со мной в новый дом? Я недавно его купил, — он внимательно следит за моей реакцией.       Это предложение очень неожиданное. Мы встречаемся не так долго, но, видимо, Пит действительно хочет быть со мной всегда.       — Конечно, я согласна! — я визжу от счастья и налетаю на Пита с поцелуями. — Когда будем переезжать? — нетерпеливо спрашиваю я.       — Давай, дождемся, когда твои родители вернутся, и переедем, а пока, если ты не против, я поживу с тобой.       — Хорошо, — я снова впиваюсь в его губы, обхватывая его шею руками.       — Позвони, как доедешь, чтобы я не волновался, а то, знаю я, как ты водишь машину, — издевается он надо мной.       — Позвоню. Надеюсь, вы с Финником не будете пить? — грозно спрашиваю я.       — Не будем, не будем, — обиженно говорит он, и я спокойно вылезаю из машины, одарив парня поцелуем.       Иду на парковку и замечаю машину, которая стоит отдельно ото всех, сразу подбегаю к ней и нажимаю на кнопочку сигнализации на ключах. Машина сразу откликнулась. Неужели родители действительно купили мне ее? Это самая дорогая модель на сегодняшний день. Надо обязательно их поблагодарить за такую роскошь. Я даже садиться в нее боюсь, но всё же, пересилив свои опасения, усаживаюсь за руль. Нежно проводя по нему руками. Пристегиваюсь и начинаю движение. Она едет очень плавно, даже на поворотах и кочках, скорости я даже не чувствую. Быстро добравшись до дома, я замечаю, что подруги уже мирно пьют чай на кухне и о чем-то разговаривают.       — Привет, — кричу я из коридора.       — О, Китнисс, ну, наконец, пришла, мы уже заждались тебя!       Наливаю себе чай и сажусь рядом с Джоанной. Разговор особо не клеится, я просто молчу. Страх становится сильнее с каждой секундой. Что делать? А если я действительно беременна, что тогда? Как я скажу об этом Питу? Мы встречаемся всего ничего, а я уже умудрилась залететь.       «Китнисс, где твои мозги? О чем ты только думала?»       — Иди и сделай этот гребаный тест! И прекрати волноваться! — приказывает мне Джо, увидев, как я раскисла.       — Умеешь поддержать, подруга, — шиплю я и поднимаюсь в свою ванную.       Собираюсь с духом и делаю все по инструкции. Самое страшное — это ждать. Время длится неумолимо медленно. Оно тянется, будто издеваясь надо мной. Когда нужное время прошло, я с минуту не решаюсь посмотреть результат.       «Что скажет Пит?»       «Если он меня бросит, я стану матерью одиночкой, тогда о каких-либо отношениях можно забыть, кому нужна девушка с ребенком?» — разум только подливает масло в огонь, заставляя обдумывать все это. Глубоко вдыхаю воздух и смотрю результат.       Я беременна.       Обессиленно падаю на колени, обхватывая голову руками. Не может быть. Не может быть. Не может быть. Почему это случилось именно сейчас? Почему именно со мной? Как я могу стать мамой, если мне самой еще нужна материнская опека? Слезы градом скатываются по щекам, обжигая их. Во рту появляется железный привкус крови, видимо, я слишком сильно прикусила щеку.       — Невозможно, невозможно, невозможно, — кричу я и бью кулаком по кафелю.       Сейчас я чувствую себя сумасшедшей девчонкой, которая находится в лечебнице. Это ужасное ощущение. Но самое ужасное — страх. Я не смогу вырастить ребенка, я не смогу ему дать все, что требуется от настоящей матери. Я не знаю, какая будет реакция у Пита, когда узнает про мою беременность. Почему мои мозги начинают работать только после того, когда уже дров наломано выше крыши. Слез совершенно не осталось, я просто сижу и смотрю в одну точку. Не могу даже пошевелиться.       — Китнисс, можно? — такой родной и знакомый голос шепчет это, будто боясь меня вспугнуть, но даже от шепота я вздрагиваю.       Пит садится рядом со мной и прижимает к своей груди. Надо ему сказать, надо ему сказать. В руке я нервно сжимаю тест, боясь взглянуть на него снова. Отстраняюсь от Пита и неотрывно смотрю в его глаза. В этих двух ярко-голубых океанах плещется нежность, любовь и забота. Мне надо сказать, надо сказать.       — Пит… — я начинаю очень робко, мой голос подрагивает от не закончившейся истерики, — я беременна, — я разжимаю руку с тестом и показываю его Питу.       От нахлынувшего страха, я опускаю голову, не могу смотреть ему в глаза. Сейчас он, наверное, злится, а потом встанет и уйдет. Навсегда. Оставив меня одну.       — Китнисс, — он поднимает мою голову за подбородок, но я упорно отвожу взгляд, не желая сталкиваться с его глазами, — эй, посмотри на меня, — его голос так нежен, что я решаюсь взглянуть на него, — я рад, Китнисс, правда, — он снова улыбается той неподдельной улыбкой, а в глаз резвится счастье.       — Правда? — я прищуриваюсь и продолжаю смотреть на него, откуда-то появилась смелость.       — Конечно правда, мы станем лучшими родителями, я обещаю, — он мягко целует меня, а потом поднимает с пола и ставит на ноги, — умойся и спускайся к нам, хорошо, — Пит целует меня в макушку и, убедившись, что я могу стоять на ногах, уходит.       Я умываю лицо, поправляю волосы и смотрюсь в зеркало. Вроде нормально. Спускаюсь вниз, друзья уже переместились в гостиную. Джоанна бьет Финника подушкой по голове, а Энни ей помогает, Пит расставляет на столике горячий шоколад, несколько салатов, моего любимого барашка с черносливом и сырные булочки, такие же любимые. Сажусь на диван. Битва подушками заканчивается и друзья занимают удобные места в креслах.       Мы болтаем абсолютно обо всем. Поедаем наш ужин и обсуждаем планы на будущее и настоящее. Нас прерывает телефонный звонок. Мне звонит Хеймитч, странно, что ему могло понадобится.       — Привет, солнышко, концерт решили вовсе отменить, так что можешь расслабиться, — я облегченно выдыхаю; хотя я уже успела написать песню, к завтрашнему концерту все равно была не готова.       — Хорошо, — кратко отвечаю я и сбрасываю.       — Концерт отменили, — бесцветно говорю я. — А как вы, вообще, оказались здесь, а, мальчики? Вы должны были у Финника быть, — вдруг замечаю я.       — Нам позвонили девочки, сказали, что с тобой что-то случилось, вот мы и приехали, — оправдывается Пит.       Я угрожающе смотрю на Джоанну, ведь знаю, что это она додумалась позвонить Питу.       — Ладно, — спокойно стараюсь сказать я.       — Я люблю тебя, — шепчет мне на ухо Пит, щекоча мою кожу своим дыханием.       — А я тебя, — отвечаю я и запечатляю поцелуй на его губах.       Пит притягивает меня ближе к себе и укрывает меня пледом. Я кладу свою голову ему на колени, а он начинают перебирать мои волосы. Разве я могла подумать о том, что Пит будет действительно рад моей беременности? Разве я могла представить еще утром, что беременна?