Скованные навеки

      Пока я мыла посуду на кухне, в гостиной Пит укачивал Хлою, которая противилась этой затее. Она совсем не хотела спать, в одном ее взгляде было энергии кошмарное количество. Ей хотелось бегать по дому и снова разбрасывать все игрушки, которые я только убрала. Она изловчилась и смогла усесться на колени Пита. Ее маленькие ручки перебирала пальцы Пита, пока тот рассказывал ей очередную сказку. Она не хотела спать, теперь она хотела только играть и вытворять всякие шалости. Я внимательно следила за ними из кухни и, когда все помыла и убрала, продолжала стоять, положив руки на столешницу за спиной. Пит понял, что его сказки бесполезны и они не помогут дочке уснуть, поэтому просто посадил ее в манеж и отдал ее игрушки.       Я пошла открывать входную дверь, потому что услышала звук звонка. Каким же было мое счастье, когда за дверью оказалась мама, которая пришла забрать внучку на несколько деньков к себе.       — Мы ее до конца недели заберем, хорошо? — сказала моя мама, которая уже тискала Хлою.       — На целых шесть дней? Мам, как вы справитесь с ней? Она же просто чудовище какое-то, — на последних словах мы все рассмеялись.       — Я воспитала тебя, а уж эту юную леди и подавно воспитаю, к тому же всего шесть дней! Не на год же я ее беру, — уверяла меня мама, когда я сидела и немного сомневалась.       — Я буду волноваться, переживать, как она там, — сказала я, и маленькие ручки нашей дочки обхватили мою шею. — Буду скучать, милая, сильно-сильно, — сказала, забрав у мамы Хлою. Она обняла меня еще крепче и начала перебирать мои волосы.       — Мы с твоим отцом так мало времени проводим с нашей внучкой. К тому же, она явно вам с Питом мешает, — мама подмигивает мне, от чего я заливаюсь краской. Она забирает у меня Хлою и идет в коридор.       Я собираю вещи дочки в сумку, вышло достаточно много, но мама не была против такого количества вещей.       — Мама, — грустно сказала дочка, когда ее бабушка уже собралась и была готова к дороге, — мама, папа, люблю, — пролепетала малышка своим нежным детским голоском, она тянула ко мне ручки и снова вцепилась в мою шею.       Пока мы с мамой продолжали разговаривать в коридоре, Пит вернулся из кабинета и стал включаться в наши разговоры, следя за малышкой, которая изучала блестящую пуговицу на жаккардовом пальто ее бабушки. Хлоя постепенно стала засыпать, и тогда мама решила, что уже пора ехать. Мы еще некоторое время обнимались с малышкой, которая почти уснула, но всё-равно обнимала нас в ответ. Мама ушла, забрав с собой Хлою, и теперь дом стал пустой. Это грустно, потому что мы уже привыкли к постоянному шуму и разбросанные игрушкам, к веселому смеху малышки и ее беготне. Конечно, жизнь кардинально изменилась после ее появления, но в лучшую сторону. Хорошо, что все это время нам помогали наши родители, без них мы бы не справились.       Я до сих пор не могу свыкнуться с этой мыслью — я мама. Это необычно для меня и странно. Теперь у меня есть семья, своя собственная, и каждый в ней нуждается во мне, а я в них.       Теплые руки ложатся на мою талию, прерывая поток мыслей в моей голове, теперь все мое внимание сосредоточено на его прикосновении, от которого я отвыкла за все это время. Его губы легко касаются моей шеи, от чего я издаю приглушенный стон. Я так скучала по нему: по его телу, которое сейчас прижато к моей спине, по его рукам, которые, кажется, боятся снова прикасаться ко мне или сделать больно, по его губам, которые так давно не целовали мое тело. Все это время мы были так близко, и так далеко. Расстояние между нами постепенно растворяется и превращается в ничто. Вечность, которая разделяла нас, исчезла. Невозможность всего этого теперь казалась реальностью.       Я разворачиваюсь в его объятиях и припадаю к его губам своими. Мир раскалывается на части, все окружающее теряет смысл. Лишь его губы важны сейчас для меня, его прикосновения, его неровное горячее дыхание, которым он делится со мной. Расстояние до нашей спальни, кажется, никогда не закончится. Мои ноги уже давно обвили торс Пита, а руки — его шею. Он крепко удерживает меня в своих объятиях, впиваясь в мои припухший губы, словно никогда раньше ему не удавалось это сделать. Мы снова открываем себя друг для друга, снова растворяется в собственных чувствах, влюбляемся все сильнее и сильнее. Достигнув нашей комнаты, мы безудержно покрываем друг друга поцелуями и падаем на кровать. У меня довольно быстро получается снять с Пита футболку, в то время как он мучается с пуговицами на моей блузе. Я помогаю ему расстегнуть все пуговицы, мои руки немного дрожат от предвкушения удовольствия и тех чувств, которые завладели моим телом. Чуть приподнимаюсь и избавлюсь от ненужной ткани. Пит оставляет влажные дорожки поцелуев на моей шее, ключицах. Его руки сдавливают мои ребра так, что, кажется, он может их сломать, но сладостные поцелуи и прикосновения его губ к моему телу не дают мне думать о боли. Муж стягивает с меня джинсы, даже не расстегнуть их, и отбрасывает в сторону, как впоследствии и свои джинсы. Руки Пита медленно скользят по талии к моим бедрам, которые сразу сжимает. Его губы снова терзают мои, покусывая и нежно проводя по ним языком. Тихий стоны срываются с моих губ. Мое белье летит в неизвестном направлении, открывая Питу взор на мое полностью обнаженное тело. Я автоматически пытаюсь прикрыть грудь руками, а Пит продолжает целовать меня, потом он прикасается губами к моим рукам, что немного расслабляет, и я опускаю руки с моей груди, притягивая ими Пита ближе. Я чувствую стыд и стеснение, из-за чего стараюсь прикрыть свое тело, прижавшись полностью к мужу. Мне непривычно все это, мои щеки покраснели от моей наготы, и, кажется, Пит это заметил.       — Китнисс, твое тело идеально, как и всегда было, не стесняйся меня, — хрипло шепчет мне Пит в перерывах своих поцелуев, — я хочу тебя, — мое сердце, кажется, выпрыгнет сейчас наружу от его столь сильного биения.       — Пит, — постанываю я, когда его губы покрывают поцелуями мою грудь, спускаясь ниже.       Мои руки жадно исследуют его спину. Наши стоны разлетаются по всему дому. Нам так не хватало друг друга, нам так не хватало этого удовольствия — побыть наедине. Поцелуи Пита доводят меня до безумия, я готова умолять его, просить, чтобы он заполнил меня, но Пит лишь продолжает эту сладостную пытку, испытывая мои и свои чувства, делая их горячее и жарче.       — Ты такая красивая, я скучал, — шепчет мне на ухо Пит в перерывах своих ласк и поцелуев, а я еще больше смущаюсь и краснею.       Его руки изучают изгибы моего тела, губы покрывают поцелуями каждый дюйм моей разгоряченной кожи. Кажется, что вот-вот я достигну пика, стоны сами собой слетают с моих губ, стремясь заглушить неистовую тишину этого дома. Теперь нас окружают лишь наши голоса, наши имена, стоны, рваное дыхание и потяжелевший воздух, который давит на все тело и делает его ватным.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — молю я Пита, когда уже совсем заканчивается терпение.       — Китнисс, — шепчет на ухо муж и медленно погружается в меня, полностью наполняя. — Люблю тебя, люблю, — сквозь сбитое дыхание и очередную порцию рваных поцелуев шепчет мне Пит.       Медленные движения Пита сводят меня с ума, его губы покусывают нежную кожу на шее и мочку уха, а теплые ладони продолжают блуждать по моему телу. Через некоторое время я позволяю сплести наши пальцы, а свободной рукой продолжаю крепко цепляться за его плечо и спину. Нахожу его губы своими. Сладкий, немного терпкий, вкус ощущается, когда мы сливаемся в поцелуе, который то и дело обрывается из-за тяжелого дыхания. Воздух, который превратился во что-то невероятно плотное и горячее, можно разрезать ножом. Наше сексуальное напряжение зашкаливает, опутывая нас. Поддаюсь вперед и снова целую его, прикусывая его нижнюю губу. Двигаюсь в такт Питу, который постепенно ускоряет темп, чем заставляет наше дыхание становиться еще тяжелее. Голова стала совсем ватной, мысли покинули меня уже давно, что позволяет расслабиться под мягкими прикосновениями Пита, я таю в его теплых слегка шершавых ладонях, словно мороженное в печке. Сейчас я полностью в его власти.       Эта ночь, казалось, не закончится никогда. Темнота поглотила всю обстановку и без того темного и мрачного дома. Тишина разрывается нашими голосами и начинает давить сильнее, когда наше дыхание почти выравнивается, но потом все снова… И опять кажется, что мы в разлуке были тысячи лет. Но теперь мы предаемся нашим чувствам и нам самим. Внутри меня наслаждение растекается тягучей карамелью, а раскаленная кожа покрывается мурашками, когда ее касаются холодные пальцы Пита.       Солнце уже начало править этим днем, но мы так и не заснули, снова и снова наслаждаясь друг другом. И так продолжалось все эти шесть дней, что мы находились наедине. Конечно, Пит работал, но недолго, ему лишь нужно было присутствовать на нескольких совещаниях и переговорах. Остальное время он был дома.       В последнее утро нашего уединения мы бессильно лежали на полу кухни рядом с горстками упавших ягод и разбитого стекла, которое раньше было красивой фруктовой чашей. Когда дыхание начинает выравниваться, а мы сами приходим в нормальное состояние, Пит подхватывает меня на руки и несет в ванную. Он отпускает меня, только когда выбирает температуру и напор воды, пользуясь многочисленными кнопками на сенсорной панели управления, и залезает туда вместе со мной, закрывая за собой стеклянные дверцы. Мягкая теплая вода льется на нас со всех сторон, расслабляя и массирую уставшие тела. Через несколько мгновений к воде добавляется фруктовый гель для душа, а на наши головы обрушивается шампунь. Пит массирующими движениями втирает гель в мое и свое тело, превращая его в густую пену. Потом он переходит к моим волосам, бережно очищая их шампунем и водой. Наслаждение и удовольствие завладевает моим рассудком, и я блаженно прикрываю глаза, припадая к груди Пита. Не говоря ни слова он снова берет меня на руки, потом ставит на пол и вытирает мое тело от капелек воды, а сам закутывается в махровый халат. Расчесав мои волосы, он выносит меня из ванной и идет в гардеробную, где оставляет одну, отправляясь в свою гардеробную. Надеваю белье и короткий шелковый халат, думаю, Питу понравится.       Спустившись вниз, понимаю, что Пит в кабинете, слышу, как он ведет какие-то переговоры по телефону. Прикрываю дверь кабинета, чтобы не мешать ему, а сама иду на кухню, проходя мимо гостиной и убирая все на свои места. На кухне оказывается еще грязнее, поэтому убираю там весь мусор и отмываю пол от ягодного сока и раздавленных фруктов. Облегченно выдыхаю, когда оглядываю первый этаж, который теперь блестит в лучах полуденного солнца. Пит до сих пор разговаривает по телефону, что немного расстраивает, ведь мне так хочется сейчас побыть с ним, а он занят. Начинаю смешивать ингредиенты для блинов, а потом жарю их, съедая слегка подгоревшие блинчики. Слышу тяжелые шаги позади, но не оборачиваюсь, а через какое-то мгновение теплые ладони обнимают меня за талию. Я раскладываю по несколько блинчиков на две тарелки, наливаю в отдельные мисочки варенье, сметану и сгущенку, сами блины посыпаю размельченными ягодами разного сорта и только после этого разворачиваюсь в кольце рук Пита, опираясь ладонями о столешницу.       Пит разглядывает меня пожирающим взглядом, не отрываясь, что приводит меня в некое замешательство, и я краснею.       — Этот халатик слишком короткий, — опаляя горячим дыхание мою шею, шепчет он, — тебе удобно в нем? Не хочешь снять? — игриво продолжает шептать он, нежно прикасаясь губами к моей шее, мое дыхание потяжелело.       — Хочу… — выдыхаю я, перемещая свои руки на его сильную спину.       — Чего же? — ухмыляется он, развязывая пояс моего халата и перемещая руку к груди, сжимая мою талию и чуть заметные ребра.       — Позавтракать, — чуть смеясь, наконец, говорю я, чмокая Пита в губы. — Скоро мама с Хлоей придут, — с улыбкой бросаю я.       Пит обижено отпускает меня, и я переношу все тарелки с мисочками на стол и наливаю в чашки свежесваренный кофе. Завязываю пояс на своем халате и сажусь за стол. Мы разговариваем обо всем, обсуждая последние сплетни и строя планы на будущее. Я не замечаю, как оказываюсь на коленях у Пита и целую его, зарываясь пальцами в его пшеничные волосы и слегка оттягивая их. Руки Пита блуждают по моей спине, а потом подхватывают и несут в гостиную. Он снова развязывает мой халат, аккуратно укладывая на диван, но теперь ему удается его снять с меня. Пит оценивающе смотрит на мое тело, нависая надо мной, а потом снова впивается в мои губы. Снимаю с него футболку и шорты, оголяя его торс.       — А теперь чего ты хочешь? — ухмыляясь, шепчет Пит и расстегивает мой кружевной бюстгальтер.       — Тебя, — тяжело дыша, говорю я и притягиваю его ближе, обхватывая накаченный торс ногами.

***

      Солнечные лучи пробиваются сквозь слегка приоткрытые шторы, мучая нас и прерывая наши сны. Распахнув глаза, замечаю, что Пит уже не спит, а внимательно изучает мое лицо, что приводит меня в некое замешательство, и я смущаюсь его пристального взгляда.       — Все нормально? — шепчу я, проводя ладонью по его лицу.       Но Пит продолжает молчать, изучая меня своим пристальным взглядом. Откидываю голову на подушку и прикрываю лицо руками, а потом сонно выдыхаю и потираю глаза. Чувствую легкий поцелуй на своей шее и погружаюсь в теплые объятия.       — Ты такая милая по утрам и красивая, — я усмехаюсь из-за такого комплимента, потому что по утрам я выгляжу ужасно. — Правда, — Пит улыбается и целует меня, из-за чего я окончательно просыпаюсь.       — Черт, мы опаздываем, — вскрикиваю я, увидев время и отскочив от Пита, на что он недовольно подскакивает с кровати.       В спешке мы по очереди принимаем душ и одеваемся. Я делаю себе легкий макияж, в то время как Пит готовит нам завтрак и пытается справиться с галстуком. Я бегаю по дому в поисках документов, кошелька и телефона. Сегодня явно не наш день. Когда мои папки с документацией и остальные нужные вещи были найдены, мне приходится собирать еще и вещи Пита, пока тот варит нам кофе.       — Спать надо ночью, а не утром, — смеясь кричит Хлоя из прихожей, — и, кстати, моя комната находится рядом с вашей, — еще больше хихикая и выглядывая из-за угла говорит она нам, наблюдая за нами, — можно и потише.       — Не подслушивай, малышка, — шутливо говорит Пит, щелкая дочку по носу, на что та недовольно морщится.       — Вас волей неволей услышишь, — пожимает плечами Дэн, который только спустился из своей комнаты, и смеется, хлопая Пита по плечу, — Кажется, соседи снова будут ругаться, — еще больше краснею от смущения после слов сына.       Дэн надевает куртку и завязывает свои кроссовки. А я все еще мечусь в поисках ненайденного телефона. Раскидываю все вещи по дому, перебираю их, но так ничего и не удается. Бессильно сажусь на пол у стены рядом с лестницей и обиженно складываю руки на груди, чем вызываю смех моей семьи и сама начинаю смеяться. Пит вздыхает и, подняв журнал с небольшого шкафчика в прихожей, берет мой телефон и протягивает мне. Я забираю телефон из его руки и протягиваю свои руки в знак того, чтобы мне помогли встать, что Пит делает с радостью, а потом получает от меня поцелуй. Забыв о том, что мы опаздываем, мы стоим в прихожей, облокотившись о стену, и следим за тем, чтобы дети тепло оделись и взяли зонты.       — И, кстати, перестаньте уже называть меня малышкой, мне, между прочим, скоро восемнадцать исполнится, — как бы невзначай говорит Хлоя, обуваясь и проверяя свою сумку. — Мне пора, за мной уже Джереми приехал, — с улыбкой осведомляет нас дочка о прибытии, подарив мне и Питу поцелуй в щеку. — Джереми пригласил меня на ужин с его семьей завтра, так что сегодня мы с тобой, — говорит мне Хлоя и указывает на меня пальцем, — идем по магазинам, я хочу произвести хорошее впечатление на семью Джереми, — она воодушевленно улыбается, и я согласно киваю.       — Когда уроки закончатся, звони, — отвечаю я Хлое, и теперь она кивает мне.       — Джереми, Джереми, Джереми, мне уже противно от этого имени, — выражает недовольство Дэн, вздыхая, за что получает подзатыльник от Хлои, — ты стала одной из тех влюбленных дурочек, но я рад за тебя, малышка, — дразнит он ее, за что снова получает подзатыльник, а потом прощальное объятие от сестры. — Мам, надеюсь, ты купила билеты, — сын смотрит на меня, чуть прищурившись, а я виновата закусываю губу. Дэн поедет с друзьями в Четвертый, на море. Эта поездка — часть нашего с Питом подарка на день рождения, остальную часть мы подарим ему после того, как он вернется.       — Я куплю сегодня, обещаю, — виновато говорю я, но потом улыбаюсь.       — Не забудь, знаю я тебя! — усмехается сын и продолжает обуваться.       Дэн уходит позже, потому что ищет какую-то тетрадку еще минут десять. Мы ему помогаем в поисках и, наконец, находим тетрадку. Попрощавшись с сыном, Пит разливает по нашим чашкам кофе и раскладывает по тарелкам омлет. Я быстро нарезаю свежеиспеченный хлеб и кладу в хлебницу.       Когда наш завтрак был съеден, то Пит тоже подключается к процессу находки вещей. Мы бегаем по дому, собираясь на ходу, все это выглядит со стороны очень странно и смешно. Собрав все свои вещи, мы начинаем собираться в прихожей.       — Помоги, — молю я собравшегося Пита помочь мне справиться с застежкой на сапоге, что он быстро выполняет, и я благодарю его поцелуем.       Я хватаю свой плащ, и мы покидаем наш дом, быстро проходя по каменной дорожке, усыпанной желтой листвой. Пит, как всегда, отвозит сначала меня до отеля, а потом сам едет в свой офис. Дорога занимает совсем немного времени, так как мы уже опоздали, и, скорее всего, я получу выговор от начальника, ведь это уже не первое опоздание.       — Тебе не кажется, что наши дети стали слишком взрослыми? — спросил Пит, усмехаясь собственным словам.       — Слишком взрослые, — тяжело вздыхаю, но не сдерживаю смешок, как и Пит, — то ли мы еще не выросли, то ли они быстро повзрослели.       Пит щелкает меня по носу свободной рукой, а потом сплетает наши пальцы, держа другую руку на руле. Мы так и остались теми Китнисс и Питом, что были восемнадцать лет назад. Я по-прежнему чувствую себя молодой и полной энергии девушкой, я не такая взрослая, даже выгляжу юной. Пит остался все тем же привлекательным парнем, способным завладеть любой девушкой, просто улыбнувшись своей великолепной улыбкой, правда, ему никто не нужен, кроме меня, как и мне самой. Мы все еще влюблены друг в друга и не можем прожить и дня без таких сладких поцелуев, что внутри будут растекается теплый густой мед.       — Ты такая смешная, — ласково произносит Пит, отвлекаюсь от дороги, чтобы посмотреть на меня, — откуда у тебя взялась эта привычка — высовывать ноги из окна машины или класть их на панель? Ты делаешь так с того момента, как мы стали общаться, — он мило улыбается мне, продолжая держать мою ладонь в своей и поглаживая большим пальцем тыльную сторону.       — Давно, очень давно, — мечтательно закрываю глаза, вспоминая, как впервые села в автомобиль с отцом и также высунула ноги в окно, чем рассмешила папу. — Ты помнишь, какой сегодня день? — внимательно смотрю на его реакцию, он еще больше расплывается в улыбке и подносит мою руку к своим губам, подтверждая, что помнит.       Мы так и едем дальше, не говоря больше другу другу ни слова.

***

      Проходит месяц, и близится Рождество. Мы решили праздновать его с семьей и друзьями у нас дома. Сегодня очень сложный день из-за всей этой предпраздничной суматохи. Пит упаковывает подарки и готовит, я ему помогаю, периодически отвечая на звонки знакомых, которые поздравляют нас. Хлоя и Дэн украшают дом: вешают рождественские носки рядом с камином, закрепляют мишуру, гирлянды и разные игрушки на стены и ель, вешают снаружи на входную дверь праздничный венок. К вечеру наш дом превращается в шикарный рождественский дворец, где на каждом углу переливается в разные цвета гирлянды и играет музыка, где чувствуется запах свежей выпечки и приготовленных блюд.       Мы переодеваемся и спускаемся вниз встречать гостей. К нам приходят родители Пита и мои, Прим со своим мужем и ребенком, Финник с Энни и их дочками, Джоанна и ее муж Марвел с сыном.       — Проходите в гостиную! — приглашаю я всех, уступая дорогу, а сама иду на кухню, чтобы вынести запеченную курицу с ароматной картошкой.       — Джоанна, как я скучала! — обнимаю подругу, а та через несколько секунд меня отпускает.       — Хватит нежностей на сегодня, — с усмешкой говорит она и садится за стол. — Ты сама готовила, или это все Пит? — она пробует на вкус салат, зачерпнув его вилкой из общей салатницы. — Нет, все-таки Пит приготовил, — выносит она вердикт, а я обиженно складываю руки на груди.       — Я помогала, честно-честно, — у меня голос как у пятилетней девочки, у которой отобрали ее конфету.       За ужином мы продолжаем мило беседовать на разные темы. Пит помогает мне с ухаживаем за гостями, то и дело соприкасаясь со мной, что током отдается по всему телу. Чувствую, как кровь приливает к щекам, и отворачиваюсь. Мы произносим множество тостов, а дети, подражая нам, чокаются друг с другом, представляя себя аристократами. Мы посмеиваемся над ними, хоть наши дети и взрослые уже, ведут себя как маленькие, но и мы не лучше. Чего только стоит Финник, который пытался на спор скатиться с лестницы на детской ледянке, что у него получилось крайне плохо, кажется, он отбил себе весь зад, зато смеху то сколько было. Вечер сменяется ночью, и родители вместе с Прим и ее семьей покидают нас, потому что совсем устали, мы еще долго с ними прощаемся, а потом возвращаемся в гостиную. Пит, Финник и Энни начинают петь в караоке, я убираю посуду со стола и оставляю ее на кухне, Джоанна танцует под ужасное пение парней и Энни вместе с нашими детьми. Я возвращаюсь в комнату и предлагаю всем чай с десертом, на что получаю одобрительные возгласы и кивки. Расставив все на стол и предложив за него всем сесть, сажусь сама, нервно мешая ложкой чай. Я решила, что больше не могу скрывать свою тайну.       — Можно минуточку внимания, — говорю я, встав со своего места и слегка ударив ложкой о фарфоровую чашку.       — Мы слушаем, Китнисс, — подбадривает меня Финник, заставляя продолжать говорить.       — Я очень волнуюсь, но сейчас именно тот момент, когда я хочу сказать вам всем кое-что очень важное. Не знаю, окажется ли эта новость хорошей, возможно, вы сочтете ее ужасной и предложите мне избавиться от этого, но я думаю, что вы будете счастливы, — сглатываю комок, образовавшийся в горле и чуть отпиваю горячий чай. Хлоя и Дэн внимательно смотрят на меня, не понимая, что происходит, а остальные просто ждут продолжения, улыбаясь и лукаво посматривая. Пит прикасается к моей руке и сплетает наши пальцы. Надеюсь, эта новость ему понравиться, ведь он тоже пока ничего не знает, как и все здесь собравшиеся.       — Продолжай, Китнисс, нам очень интересно, что ты там от нас скрывала, — Джоанна хитро улыбается, на что я не могу не улыбнуться, это дает мне силы сказать всем свою новость.       — Я беременна, — я произношу это тихо и неуверенно, а в комнате в миг повисает гробовая тишина, я слышу сердцебиение каждого присутствующего и их дыхание. Сама глубоко дышу и вырываю свою руку из ладони Пита, собираясь уйти, но Пит, встав, останавливает меня, кажется, все не до конца поняли, что происходит.       — Повтори, — шепчет Пит мне на ухо, обжигая кожу своим дыханием, и я повторяю, но громче, чтобы все услышали. Муж крепко обнимет меня и целует в губы, заставляя меня забыть, где я нахожусь и что делаю.       — Боже, мама, я так рада за тебя, — Хлоя моментально подлетает ко мне и обнимает, а потом и Дэн, который, кажется, невообразимо счастлив, что у него появится братик и сестренка.       Друзья, наконец, выходят из шокового состояния и поздравляют меня и Пита. Муж неустанно шепчет мне слова любви и целует меня, что очень сильно возбуждает. Энни теперь задумывается о том, чтобы родить еще одного ребенка также, как и Джоанна, а Финник и Марвел обреченно вздыхают. А их дети умоляют, чтобы у них тоже родились еще сестры и братья. Мы с Питом смеемся над всей этой шумной компанией, обнимая друг друга со всей любовью и нежностью.       — Хлоя, ты можешь принести мне мой телефон, кажется, я случайно убрал его в свою тумбочку в спальне, — просит Пит, и дочка идет искать его телефон, а потом мы слышим удивленный вскрик со словами «о боже». Хлоя прибегает к нам, держа в одной руке телефон Пита, а в другой те самые наручники, я невольно начинаю смеяться, а со мной Джоанна.       — Кажется, придется им поведать историю нашего сближения, — смеется Пит и забирает у Хлои вещи.       И наши дети внимательно слушают эту историю, пытаясь представить все это, они заливаются смехом вместе со всеми нами, а потом мы продолжаем наше чаепитие. И, кажется, наша история была ужасно нелепой, но она наша, какой бы она не была. И я еще целый вечер благодарю Джоанну за то, что она умеет загадывать правильные желания.

КОНЕЦ