Предназначенная одному.

Он шёл неспеша, прихрамывая. Что-то в его образе заставляло её ждать, пока он преодолеет всё это расстояние и окажется рядом. Парень приближался не так быстро, как хотелось бы, и эти мгновения ожидания были для Эбигейл мучительными. Ей не терпелось узнать ответы на все вопросы, которые роились и жужжали в ее голове. Хотелось крикнуть «Эй, иди быстрее, парень», но еле ощутимое чувство такта закрывало ей рот, заставляя молчать. Ньют казался Эбигейл серьёзным, напряжённым. Когда она увидела его возле того ящика — около получаса назад — , он был больше ошарашен, чем суров, а сейчас наоборот. Когда парень был практически рядом с ней, Эби подметила, что он довольно высок и хорошо сложен. Ньют остановился в двух шагах от неё и выразительно посмотрел на Чака. Парнишка, молчавший до этого, что-то пробурчал себе под нос и быстро скрылся в дверях того самого здания, из которого вынес сэндвичи несколькими минутами ранее. — Пойдём со мной, — не просьба, а приказ. Даже не взглянул на нее. Кашлянув, девушка сразу забыла обо всех вопросах, которыми хотела осыпать нового знакомого: он был чересчур серьёзным сейчас. Эби подумала, что лучше промолчать и послушаться, чем испытывать его терпение расспросами. Быть может, сейчас он сам расскажет что-то, что её интересует. Ньют двинулся в сторону большого просвета в стене, больше похожего на длинный коридор, ведущий в неизвестность. Это Эбигейл заметила ещё тогда, когда Чак тащил её подкрепиться. Теперь идея напасть на парня с расспросами казалась полным бредом.С одной стороны она хотела знать всё, чем живут эти парни, а с другой не хотела торопить события. Пока они молчали, Эби попыталась вспомнить хоть что-то о себе, но на ум приходило лишь имя и размер ноги. Странно, что она вспомнила именно его. — Нам нужно поговорить без лишних ушей. — Ньют, наконец, остановился возле небольшого деревца. Эбигейл точно знала, что это был дуб. Очевидно, названия деревьев она помнит, а собственную фамилию — нет? Девушка послушно остановилась возле спутника, боясь заговорить первой. Разум подсказывал ей, что лучше помолчать, чем схлопотать разъярённый взгляд, хоть по первому впечатлению Ньют и не был похож на тирана, готового разорвать её на куски за лишнюю реплику. — Скажи честно, ты совсем ничего не помнишь? От этого очень многое зависит, — было видно, что светловолосому крайне важно знать ответ на этот вопрос. Ньют упорно смотрел вниз, не смея поднять на Эбигейл взгляд, будто боялся, что она — часть его воображения. Он пересилил себя лишь через пару секунд, и глаза девушки столкнулись с его чайным взглядом. — Нет. И я хотела бы знать, почему, — попыталась показать, что она спокойна, и ее разум холоден, но вышло совсем наоборот: в голосе слышались неуверенность и скрытая истеричность. Эби была уверена, что она никогда страдала приступами вегето-сосудистой дистонии, но сейчас, кажется, была на грани потери сознания. — Алби попросил меня рассказать тебе обо всём, что здесь творится. Ждать мы не будем и сразу введём тебя в курс дела, — Ньют выглядел разочарованно. Эбигейл чувствовала какую-то вину, но не могла понять, за что. — Место, в которое ты попала, называется Глэйд. Здесь живут все, кого привёз тот ящик, из которого мы тебя сегодня вытащили. Каждый месяц он привозит нам новичка. Каждую неделю в нём появляются одежда и еда, — Эбигейл только собралась задать свой вопрос, как Ньют перебил её, продолжая, — мы не знаем, кто привозит нам всё это, но перепробовали мы всё: сажали туда одного из нас и ждали, но лифт так и не поехал — он не двигается, когда там кто-то есть, пытались забраться по стене, делали подкопы. — Здесь парень замолчал, будто ему в голову пришла какая-то интригующая мысль, но в следующее мгновение мотнул головой. — Думаю, ты уже успела заметить, что снаружи есть большие коридоры, шанк. Эбигейл коротко кивнула, сдерживая себя от искушения спросить, что означает слово шанк. Она не хотела перебивать своего временного экскурсовода, чтобы случайно не разозлить его. Мало ли, на что он способен. Эби знала его всего лишь час, а уже успела схлопотать несколько суровых взглядов. — Снаружи есть существа — Полуживотные-полумашины. Никогда. Запомни, блин, никогда не выходи за пределы Глэйда! Это очень опасно. Ещё никто не возвращался из лабиринта живым после ночи, проведённой за стеной. — За стеной? — Эбигейл, наконец, задала свой первый вопрос, от которого Ньют растянулся в довольной улыбке. Самое главное забыл. Светловолосый посмотрел на время и, убедившись, что до заката ещё долго, махнул рукой. — Об этом позже, — проговорил он, бросая взгляд в сторону лабиринта. — Так вот, после заката каменная стена закрывается, и никто больше не может войти внутрь Глэйда до утра. Так как лабиринт кишит гриверами, никто ещё живым не возвращался. Так что запомни, никогда не ходи туда. Выйти за пределы имеют права только лучшие из нас, — выделяя интонацией слова, Ньют, казалось, рассказывал всё это с таким энтузиазмом, будто бы он сам был одним из этих избранных. — Там — Хомстед. В нём иногда остаются ночевать, но сейчас это просто развалюха. Она была раза в два меньше изначально, но потом мы её достроили из того, что привозили в ящике. Эби оглядела эту халупу от крыши до основания. Она уже была знакома с этим местом, благодаря Чаку. Девушка искренне не могла понять, как они могут жить в подобной шаткой конструкции, пока не услышала, что достраивали они её из того, что попадалось под руку. Рыжеволосая запомнила название места, готовая слушать дальше. — Если хочешь, можешь спать там, но большинство предпочитает спать под открытым небом. Вон тот лесок мы называем Могильником. Помимо кладбища там есть скамейки, на которых можно отдохнуть в свободное время. Там — скотобойня, где выращивают животных для пропитания, — он мельком глянул на Эбигейл, которая вообще не изменилась в лице. Отметив про себя, что девушка не из робкого десятка, Ньют продолжил. — Ну, и там — Плантация. На ней мы выращиваем всё необходимое для пищи: морковь, огурцы и так далее. Это понятно? — Понятно, — ответила Эбигейл, щурясь и пытаясь рассмотреть это место получше. Какие-то парни выдирали траву из земли, другие поливали грядки. Весело живут, нечего сказать. — С завтрашнего дня будешь проходить практику у кураторов. Думаю, стоит попробовать тебя на медака и копача. Забойщики явно не станут с тобой возиться, — Ньют усмехнулся, и Эбигейл заметила, что он не такой уж и серьёзный, каким казался на первый взгляд. — Можешь задавать все, что тебя интересует. — Почему я здесь? — Этот вопрос сильно удивил Ньюта. Он думал, что девушка начнёт спрашивать у него про то, кто такие копачи с медаками. В крайнем случае, про лабиринт, но не про это. Обычно этот вопрос звучал из уст новичка не раньше, чем через неделю. Да и в целом Ньют был очень удивлён этой особой — попасть в незнакомое место, оказаться запертой в лабиринте и не затрусить — сильно. Для девчонки. Может, думал Ньют, она просто не понимает своей участи? Но Эбигейл всё понимала. — И зачем бегуны уходят в Лабиринт? — Они ищут выход. Выход из этой стебанутой ловушки. Ну, а почему ты здесь, я не знаю. Мы все попали сюда не по своей воле и вот уже несколько лет не можем выбраться, — Ньют внимательно посмотрел на Эбигейл, которая скрестила руки на груди, смотря вглубь коридора. Она молчала около минуты. Парень даже начал думать, что она впала в транс, но та неожиданно выдохнула и закрыла глаза, о чём-то думая. — То есть я и есть тот человек, без которого вы не сможете найти выход? Глаза Ньюта расширились. Он и не думал, что она такая проницательная. Парень не знал, что ответить. Он развернулся к ней спиной и уставился в изваяния, будто ища ответ на каменных стенах. — Поговорим об этом позже, лады? Мы и сами пока ничего не понимаем, — Ньют выглядел убедительно, поэтому девушка удовлетворённо кивнула. Честно говоря, она действительно пока не понимала всей серьёзности своего положения. Эби лишь пыталась узнать чуть больше о себе, об этом месте, но не о том, что её здесь ждёт. — Сколько ты здесь? — Вдруг спросила девушка, отчего у Ньюта побежали по спине мурашки. Он даже боялся вспомнить, сколько всего ему пришлось пережить в этих стенах. Она даже не могла себе представить, что он видел. Конечно, она тоже скоро всё увидит своими глазами, но это не произойдёт раньше сегодняшнего вечера. Пока что всё должно идти своим чередом. — Три года. Я — второй, после Алби, кто прибыл в это адово пекло, — парень посмотрел на Эбигейл, которая уставилась в пол, что-то переваривая. Неожиданно она села на землю, закрывая лицо руками. Тяжело вздохнув, она прикинула, сколько ей придётся пробыть здесь. — Вот блин, — фыркнула она, отрывая руки от лица и смотря в небо, которое начинало темнеть. Эбигейл вновь посмотрела на браслет, что висел у неё на запястье, и цокнула языком. — За всё это время бегуны не нашли выход? Это потому, что им нужно вернуться сюда до заката? — Быстро соображаешь, шанк, — Ньют усмехнулся и скрестил руки на груди. — Они просто кучи кланка, мечущиеся по лабиринту и несущиеся обратно, как только повеет закатом. И вновь эти странные словечки, значения которых девушка не знала. Но сейчас это было совершенно неважно. Сейчас нужно попробовать свыкнуться с мыслью о том, что она заперта в забытом богом месте с тремя десятками мальчишек. Ей не хотелось провести здесь столько, сколько пробыл Ньют. В груди зарождалось чувство тревоги, граничащее с легкой паникой: вдруг она никогда не сможет выбраться отсюда? А что, если она останется здесь навсегда? Эти перспективы казались ей не слишком радостными. — Ладно, иди навести Чака. Он, наверняка, сейчас в столовой. Встречаемся тут вечером. Скажи ему, что я хочу показать тебе закат, — Ньют многозначительно ухмыльнулся. Он явно что-то недоговаривал, но девушка не стала терзать нового знакомого расспросами. — Иди, Салага. Вот только идти никуда не хотелось. Единственным желанием, которое обухом било по голове было схватиться за лозы, опутывающие стены, и попытаться забраться на самый верх, чтобы убедиться, что этот парень говорит чистую правду, и она действительно в ловушке. Но вместо этого она сделала шаг в сторону и отправилась с месту начала экскурсии, чтобы в очередной раз увидеть раскрасневшееся лицо кудрявого мальчишки с сэндвичами.