Предназначенная одному.

Эбигейл сидела на шаткой кровати, копаясь в воспоминаниях. Всё что она помнила, так это фразу Минхо: он видел клок рыжих волос возле обрыва, но возможно ли это, учитывая отсутствие девушек в Глэйде? То место, где она оказалась в момент потери сознания, было похоже на обрыв, но как Минхо мог найти там волосы? Что за кланк вообще происходил? У Эбигейл было миллион вопросов, но ответов на них она не находила. Хотелось взять и забыть обо всём, освободить голову от тревожных мыслей и навсегда выкинуть из головы и Глэйдеров, и события, которые произошли за последние сутки. Могла ли она на самом деле оказаться возле пропасти? Должна ли выбраться в лабиринт? И оба вопроса звучали слишком глупо. Должно быть, Минхо пошутил? Однозначно, её могли бы из Глэйда с Минхо, который был превосходным бегуном, но так ли это было необходимо? Эбигейл вообще была мало похожа на человека, способного без страха выбежать за стену и провести там весь день. А стоит ли? Второй вопрос, терзавший Эби, был посвящен теме предназначения. На девушку накатила мощная волна злости: почему с ней обращаются как с вещью? Разве кто-то имел право распоряжаться ею, давать роль и клеймить? Или у Глэйдеров нет возможности выбирать? — Она очнулась! Очнулась! — вошедший в комнату парень уронил кружку: не ожидал увидеть Эбигейл в сидячем положении. Только сейчас девушка смогла осмотреться и подметить, что рядом с ее постелью стояли два стула — очевидно, кто-то сторожил ее сон часом ранее. Эбигейл снова подняла взгляд, теперь обращаясь к парням. Один из них был высоким, черноволосым. По утомленному выражению лица было ясно, что он сидел здесь без сна целую ночь. На щеках было много рытвин от заживших прыщей. Второй смотритель — тот, что завопил — , был русоволосым, жилистым. На его лице были мелко рассыпаны веснушки, а в глазах играло волнение. — Как ты себя чувствуешь? — высокий парень подошел к Эбигейл, оценивая её состояние. Приложив ко лбу руку, он отметил, что температуры нет. — Голова болит... немного. В горле пересохло. Можно воды? — Девушка почувствовала себя важным для общества человеком, раз о ней так заботятся. Черноволосый моментально вскочил, хватая со столика кружку с водой. — Эдди, ты отправил Чака? — Он протянул кружку, которую та моментально осушила. Эдди только кивнул коллеге, наблюдая за новым Шнурком. Допив, Эбигейл отставила тару на прикроватный столик, у которого не было одной ножки, а затем прилегла. Только сейчас она рассмотрела комнату, в которой находилась: вокруг были сухие доски, кое-где покрытые мхом, жутко пахло плесенью, и Эби никак не могла понять, откуда этот запах. Стоило прислушаться, но, как только гостья закрыла глаза, в комнату буквально ворвались два человека. Пришлось подняться, чтобы рассмотреть пришедших. — Как она? — Алби выглядел серьёзным и обеспокоенным. — Говорит, голова немного болит. — Оставьте нас, — резкий голос заставил парней покинуть комнату, после чего Алби прошёл к кровати. Остановившись в шаге от Эбигейл, он уставился на её волосы. Как ни странно, она понимала, что интересовало лидера. Всё-таки же в том, что она подслушивала, были свои преимущества. Например, знание дела: информирован, значит предупреждён. Эби вздрогнула, когда Алби прикоснулся к её прядам, стараясь лучше их рассмотреть, но промолчала, недоумённо глядя на темнокожего глэйдера. — Всё сходится, Ньют. — Но этого не может быть, — парень приблизился к другу, следуя его примеру. Они вместе смотрели на волосы девушки, пока та не устала от натянутого молчания, которое до жути напрягало. — Может хватит рассматривать мои волосы? — Как ты там оказалась? И что ты там делала? — Алби перевёл взгляд на лицо девушки и сурово заглянул в глаза, но Эби нисколько не смутилась. — О чём ты говоришь? — Не строй из себя идиотку, Салага! — Алби начинал раздражаться. Он больше не мог жить в ожидании и неведении. Парень приложил руки к лицу, таким образом желая отрезвить сознание. — Говори, как ты оказалась у обрыва? — У какого, к чёрту, обрыва? — Она продолжала нагло врать. Эбигейл не доверяла Алби и не собиралась рассказывать ему то, что видела. Тот стукнул кулаком по столику, стоящему рядом с кроватью и зарычал. — Алби, остынь, — Ньют положил руку на плечо товарища, и шумно тот выдохнул. Он резко сорвался с места и вылетел из комнаты, хлопая и без того шаткой дверью. Ньют смотрел на дверь несколько мгновений, после чего перевёл задумчивый взгляд на Эбигейл, которая смотрела на него в упор. — Вот чёрт, — он сел на стул, запуская пальцы рук в светлые волосы. Эбигейл вдруг стало противно от самой себя: ребята убиваются от неведения, пока она мнит из себя важного шанка. — Там было очень пусто. У того обрыва. Как будто ничего, кроме солнца. А потом испарилось и оно. Просто исчезло. И чудовище... такое страшное. С красными глазами, — она говорила все, что помнила. Ньют медленно опустил руки от лица и поднял взгляд на Эбигейл. Признаться честно, он был ошарашен. Эби лежала и смотрела в потолок, пытаясь припомнить что-то еще. — Что? — Ньют еле выдавил из себя это слово, не отрывая шокированного взгляда от девушки. Та мысленно ударила себя по лицу за такое глупое начало объяснений. — Когда я побежала в лабиринт, моё сознание отключилось, — она свела брови к переносице, хмурясь. — Да, я понимаю, как это звучит, но все так и было. Я совершенно не понимаю, зачем мне приспичило нестись с языком на плече к этой чертовой стене. Как будто мной... управляли? — от этой догадки стало жутко, и Эбигейл прикрыла лицо ладонями. — А потом все исчезло. Появилось какое-то видение с этими пустотой и монстром, — еще раз повторила Эби, не замечая, что Ньют открыл от удивления рот. Если она и врет, то делает это мастерски. — Почему ты... — Не сказала Алби? — она перебила Ньюта, смотрящего на неё в упор. — Я не доверяю ему. Все что он может — нападать. Это не моя тактика ведения боя. — А мне доверяешь, значит? —- По крайней мере, ты не орешь на меня с глазами на выкате и не называешь «Салагой». — В ней все еще играла обида за то, что с ней обходились как с серым кардиналом. — Я понимаю, что перевернула все с ног на голову, но и вы меня поймите: я абсолютно ничего не понимаю. — Как будто я понимаю, — наконец, он выдохнул и приземлился на тот же стул. —Все это похоже на дурацкий сон, вот только с открытием глаз я, к сожалению, не просыпаюсь. *** — Значит, ты видела все это только в голове? Ты точно не выходила в лабиринт? — Минхо стучал пальцами по деревянному столику, напряжённо всматриваясь в пол. Эбигейл вот уже два часа толковала одно и тоже, но Ньют с Минхо никак не унимались: они требовали подробностей, но она не могла им рассказать больше того, что сама видела. Рыжеволосая хотела побыть наедине с собой, но они всё никак не уходили, задавая кучу вопросов, на которые так и не получали ответ. Ньют расхаживал по комнате из стороны в сторону, заряжая и без того накаленную атмосферу. Девушка хотела было сказать ему, чтобы он не маячил перед глазами, но тот вовремя сел на край её кровати и заглянул прямо в глаза. Эби слегка напряглась от его пристального взгляда. — Эби, попытайся вспомнить: вокруг тебя было что-то кроме стены, гривера и солнца в обрыве? — Ньют говорил так, будто бы от ответа Эбигейл зависела вся их жизнь. — Ньют, я рассказала всё, что видела. Клянусь, — рыжеволосая посмотрела на парня, и тот тяжело вздохнул. — Минхо, ты уверен, что это был её волос? — Я не уверен ни в чём, шанк. Там был клок рыжих волос. И раньше ничего подобного я не видел ни в одном квадрате лабиринта, — бегун закинул руки за голову, облокачиваясь о еле держащуюся спинку стула. Неожиданно Ньют вскочил на ноги и посмотрел на Минхо. — Нужно собрать совет. Срочно, — требовательный взгляд пронзал до мурашек. Кивнув, Минхо удалился из комнаты, напоследок улыбнувшись Эбигейл, которая сейчас нуждалась в поддержке как никто другой. Она осталась одна. Закрыв глаза, Эби погрузилась в собственные размышления. Она пыталась вспомнить хоть что-то о себе, исключая размер ноги и чертово имя. Хоть что-нибудь. Но вместо обрывков воспоминаний в голове всплывали лишь строчки из какой-то старой песни. Вот только и мелодия, и название вылетели из памяти. Распахнув изумрудные глаза, Эбигейл посмотрела по сторонам, убеждаясь, что она одна. Присев на кровати, рыжеволосая откашлялась, набирая в грудь воздух:

Колыбельную тебе спою, Не про мглу, про светлую зарю. Ты увидишь много светлых снов, Я закрою двери на засов. Ты не бойся чудищ злых вокруг, Защитит тебя твой верный друг. Он спасёт из лап врага больших И укроет в колосочках ржи.

Её голос звучал так красиво, что девушка невольно улыбнулась, не веря своим ушам. Но больше поражал факт того, как быстро слова всплывали в памяти и тут же вылетали из нее, будто оказались там совершенно случайно. Эби отчаянно пыталась вспомнить то, что пела полминуты назад, но голова отказывалась работать, будто там стоял блок. Хотелось плакать. Ощущение того, что она уже исполняла эту песню ранее, въелось в душу, не давая покоя. Кто мог петь для нее? И когда? Эбигейл поднялась с постели и, найдя в углу комнаты свои кеды, в которых она здесь появилась, подошла к двери. Высунувшись из-за неё, девушка убедилась в том, что вокруг никого. Заметив лестницу, Эби сделала вывод, что находится на втором этаже. Покинув комнату, она взглянула вниз: там никого не было, что крайне радовало временную пленницу. Заправив волосы в ворот кофты, она посмотрела по сторонам и вышла из здания. На улице было светло, около полудня. Взгляд упал на восточные ворота, которые сыграли с ней злую шутку. Она сутки провалялась в постели, а желание вновь подойти к запретному месту лишь возросло. Но Эбигейл направилась в сторону плантаций, желая отвлечься от навязчивых мыслей. Около дюжины ребят трудились над грядками. Где-то высились колосья, где-то удобряли землю копачи, рядом с которыми валялась морковь. И только Эбигейл хотела подойти к одному из парней, как вспомнила, что ей нельзя покидать комнату, а парень может её выдать. Эби пришлось отвернуться, но взгляд вновь упал на запретный, сладкий плод. Её тянуло к воротам, и с каждой секундой она все меньше сопротивлялась этому желанию. Девушка медленно направилась туда, куда звало сердце. Рыжие волосы скрывались за воротником, благодаря чему ей удавалось оставаться незамеченной вплоть до самой стены. С каждым шагом предназначенная сокращала расстояние и была настроена решительно. Она уже чувствовала подобное, когда день назад пыталась выбежать в лабиринт. Снова пульсирующая боль в висках и сумасшедшее наваждение. — Эбигейл, стой, мать твою! — Знакомый голос за спиной заставил остановиться, но лишь на несколько секунд. Девушка хотела обернуться, но нутро ныло и тянуло к назначенной цели. Эбигейл вновь возобновила движение, двигаясь к воротам. Ещё несколько шагов, и она выйдет за пределы. За спиной послышался топот, но было поздно: Эби покинула Глэйд, выходя в один из коридоров. Глаза вновь потеряли контроль разума, и она почувствовала, как что-то магнитит ее, заставляя двигаться вперед. Снова вакуум, убивающий все попытки начать думать. Она закатала рукава кофты и рванула вперёд, следуя своему шестому чувству.