Ненавижу школьные толпы

Он смотрел на ее лицо, заслонившее весь мир, вглядывался в него и понимал, что только фантазия влюбленного может найти в нем так много таинственного. Он знал – есть более прекрасные лица, более умные и чистые, но он знал также, что нет на земле другого лица, которое обладало бы над ним такой властью. И разве не он сам наделил его этой властью? Эрих Мария Ремарк

*Вечер того же дня.* Доделав множество уроков и поговорив с родителями по скайпу, я решила проветриться. Майские вечера всегда такие тёплые и светлые, что, надев лишь тонкие светлые брюки и лёгкую кофту, я вышла на улицу. Глаза сразу ослепило заходящее солнце, а тёплый ветер, неся за собой приятный запах цветущих деревьев и цветов разметал по плечам волосы. Недолго полюбовавшись закатом, я сию секунду убежала домой, а вернулась уже с альбомом, карандашами и пастелью. Мне всегда нравилось рисовать пейзажи, я не раз рисовала закат, но этот был каким-то особенным. Усевшись под ивой в парке, недалеко от дома, я приступила к рисунку. Солнце, окрашивавшее небо в красные, оранжевые и жёлтые тона, заходило за далёкие холмы, а ветер красиво перешёптывался между ветками дерева, свисающими почти до земли и едва колышущимися от лёгкого дуновения. Спустя какое-то время, когда солнце почти зашло, а на улице стало прохладнее, я любовалась законченным пейзажем. Хорошо, что пастель не забыла, так классно получилось. Встав и собрав все вещи, разбросанные мной во время творчества, я, всё так же уткнувшись в рисунок, шла в сторону дома. Но я буду не я, если в кого-нибудь не врежусь. И не знаю, было ли это совпадением, случайностью, судьбой, в конце концов, и будь она неладна, зараза такая, но этим кем-нибудь оказался Адам, вовремя удержавший меня за локоть, не давая поцеловать асфальт. На нём были спортивные шорты до колен, бело-жёлто-зелёного цвета в полоску, белая майка, и того же цвета кроссовки. Вместо привычного ирокеза волосы были убраны в небольшой хвостик. Если бы не эти серые глаза и серёжки, я бы подумала, что это кто-то другой. Передо мной, как всегда возвышаясь головы на две выше меня, стоял тот самый идиот, что сегодня в школе лапал меня. Вытаскивая наушники, помогая удержать равновесие, он, буквально поставив меня на асфальт, обеспокоенно осведомился: - Ты в порядке? - в ответ - кивок и лёгкая улыбка на его губах. Я вновь впала в какой-то транс, не продлившийся и десяти секунд, ибо до меня, как всегда, не сразу дошло, что я потеряла все свои вещи для рисования и сам рисунок. Быстро завертев головой из стороны в сторону, я осматривала место моего неудавшегося падения. Не знаю, зачем он опять это сделал, но, отпуская мой локоть, Адам перехватил мою голову двумя руками, вновь спрашивая: - Ты в порядке? - Да! - не сдержалась я. - Отпусти меня, дурак! - начала вырываться я, что оказалось бесполезной затеей, ведь мне с ним не справиться в любом случае. - Да что с тобой не так-то? Успокойся! - повысил голос он, приближаясь лицом вплотную к моему. - Что случилось? - уже спокойнее спросил он. - Я вещи уронила и рисунок потеряла, когда ты меня поймал. Моментально отпуская меня и начиная собирать мои вещи, парень лишь неразборчиво бормотал себе под нос что-то о том, какая я дурёха и неуклюжая. Уже через минуту всё потерянное было у меня в руках. Всё. Кроме рисунка, о чём я и объявила ему. И уже мы вместе стали осматриваться по сторонам. Резко сорвавшись с места, Адам побежал куда-то в сторону парка, как позже я заметила, догоняя поддуваемый ветром листок. Я не знаю, как описать те чувства, которые я испытывала при встрече с этим человеком. Я будто уходила в прострацию или витала где-то высоко в облаках, но никак не была рядом с ним. Но потом любое лишнее движение возвращало меня в реальность, при этом портя весь момент. И именно такой момент случился сейчас, когда парень вернулся с испачканным рисунком ко мне, понуро опустив голову. Глаза предательски защипало. Столько труда, такая работа была! И всё испортили грязные улицы. Буквально выхватив рисунок из рук Адама, я побежала прочь. Мысли улетали из головы вместе со встречным ветром, что дул мне в лицо, неприятно холодя кожу. Солнце уже зашло за горизонт, лишь небо напоминает о его недавнем присутствии на небосклоне своими красными тонами, переходящими в фиолетовые и синие. Но внезапно горячие руки перехватывают моё тело поперёк талии и отрывают от земли. В испуге я крепче прижала вещи к груди и зажмурила глаза. Тихий шёпот на ушко словно убаюкивал, успокаивал. Под ногами я вновь почувствовала твёрдую почву и, следуя желанию человека, схватившего меня, повернулась к нему лицом. - Рыжик, почему ты убежала? - кто-то грустно прошептал это мне в макушку, обнимая. У меня не осталось сомнения, что это был Адам. Я ещё в школе запомнила запах его одеколона - такой пряный, такой... вкусный. Прохлада больше не трогала меня, но я всё равно только сильнее прижалась к такому горячему телу. - Я тебя провожу, - не вопрос. Констатация факта, требующая безоговорочное подчинение. - Хорошо, - пробубнила я куда-то в солнечное сплетение, на что парень лишь одобрительно хмыкнул, подхватывая меня на руки. - Вон тот дом, - указала я. - Рыжик, как тебя зовут? - не издёвка, своеобразное прозвище, звучащее из его уст уменьшительно-ласкательно, что до сих пор мне никогда не нравилось. - Лиа, - ответила я, вставая на землю. Рука скользит по моей щеке, останавливается. Большой палец очерчивает контур моих губ, и его губы приблизились к моим. Но нет. Я так не хочу. Я его не знаю. Мне он приятен и симпатичен, но я не могу. Отвернувшись и поблагодарив, я ушла, ругая саму себя за своё решение. Я чувствовала, как он смотрел мне в след. Уже находясь возле квартиры, засунув руку в карман в поисках ключей, я нашла записку, состоящую из пары слов, написанных красивым каллиграфическим почерком: P.S. Я тебя люблю.