А что если... все было наоборот?

Ну конечно, иначе и быть не могло. Локи схватился за метательные ножи и закружился между нападавшими великанами. Они неповоротливы, куда им угнаться за богом колдовства: вот он перед лицом, а вот уже всаживает нож под лопатку. Вытаскивать не было времени, наследника теснили к краю скалы. Особенно рослый ётун оскалил зубы и бросился на него. Ладони у Локи вспотели, но он вспомнил, как создаются иллюзии. Он успел увидеть удивленную морду великана, схватившего ручищами вместо шеи жертвы пустоту. «Красиво полетел», - отстраненно подумал Локи, щелчком пальцев возвращая себе часть метательных ножей, засевших в бездыханных телах ётунов. Штук восемь точно мертвы. Копье Гунгнир тоже неплохо показало себя, работая и как шест, и как холодное оружие. Несколько непривычно, но стиль боя до того был похож на полет, или на танец, что Локи даже зажмурился на миг от удовольствия. Где там братец? Ага… Как всегда в своем репертуаре. Крики, молнии… Тор со всей дури ударил лбом в лоб великана, которого подпустил слишком близко. Уй… Локи невольно скорчился, представляя, как будет оправдываться перед отцом, когда приведет домой пускающего пузыри из соплей Тора, чей интеллект из-за сотрясения опустился до уровня трехлетнего мидгардского ребенка. Но нет, вроде жив-здоров. Интересно, чему он так радуется? Спустя минуту он понял: выражение лица Лафея – растерянное, ошарашенное, недоуменное – стоило того, чтобы заявиться к ётунам и устроить мордобой! - Не давайте им прикасаться к себе! – услышал он крик Вольштагга. К Локи опять бросился какой-то великан, царевич поздно его заметил, и тот, конечно, сразу схватил его за руки. Броня треснула и опала на снег бумажными хлопьями, кольчуга рассыпалась кольцами, мясистые пальцы сжали голую руку, Локи приготовился к боли… Ётун почему-то замер, таращась на его руку. Локи тоже опустил глаза и не сдержал изумленного вздоха. Рука синела, как кожа великанов! Ётун подозрительно посмотрел на царевича и не заметил, как к ребрам метнулась рука с ножом. Локи стряхнул умирающего великана с себя и ошарашено наблюдал, как рука возвращает себе обычный цвет. Он поднял голову, ловя ртом воздух, и встретился взглядом с Тором, что стоял в каких-то двух шагах и тоже смотрел на брата широко раскрытыми от изумления глазами. - Тор, сзади! – не помня себя, заорал Локи и рванулся всем телом, метнув сразу два ножа обеими руками. Великан, собиравшийся обрушить дубину на младшенького, упал навзничь без вскрика. – Ты что встал, сколько мне тебя еще прикрывать?! Внезапно Локи похолодел от ужаса. Сзади раздался такой рев! Все обернулись. Какая-то огромная тварь на фасаде дворца, покрытая льдом, которую Локи сначала принял за элемент украшения, начала двигаться. Одновременно с этим раздался стон Фандрала: его достал острой ледышкой один из ётунов. - Тор! Нам надо уходить! - Уходи! – отозвался тот. Он казался воплощением боевого азарта, с задором круша черепа нападающих. Локи не стал изображать героя, кинулся к более адекватным асам, которые оттаскивали насаженного на ледышку, как бабочка на иголку, Фандрала, прочь от поля боя. Ётуны сосредоточились на Торе: он своим молотом и не иссякающей яростью доставлял им больше всего проблем. Локи пропустил вперед Вольштагга, вскинувшего раненного на плечи, обернулся, всадил пару ножей в великанов, отозвал обратно и снова стал звать брата. Мимо пробежала Сиф, Огун дернул царевича за руку, тот зло оглянулся и жестом отослал его прочь. Свежеразмороженая тварь взревела, давая понять, что не намерена прозябать в бездействии. - Тор! – снова заорал Локи. Да что же такое с ним?! Брат даже не оглянулся, вскинул молот вверх, к иссиня-черному ётунхеймскому небу, и наследник поторопился убраться прочь – он знал этот разрушительный прием, поэтому не хотел оказаться в радиусе действия ударной силы. К тому же, тварь, видимо, решила оставить Тора великанам и повернулась в сторону убегающих асов. Локи поднажал, но догнал своих, только когда все вокруг стало рушиться от коронного удара Тора (коронного удара Мьелльнира?). Питомец Лафея провалился во внезапно раскрывшуюся под лапами трещину. Раненный Фандрал хрипло рассмеялся. Как оказалось, рано. Подбежав к обрыву, на который они попали при перемещении через мост, асы надрывно воззвали к Хеймдаллю. Но прежде, чем мост открылся (Локи гнал прочь из головы мысль о том, что, может быть, им никто не собирается его открывать), синяя ётунская тварь выбралась из-под земли, встала на обрыве во весь свой внушительный рост и недвусмысленно распахнула зловонную пасть, издав грозный рев. «Это конец, - подумал царевич. – Отец не пришел. Биврёст закрыт. Как же все досадно…». Остальные, судя по лицам, тоже так считали, но не собирались умирать без сопротивления: Огун вытащил свою знаменитую булаву, Сив – клинок, Вольштагг усадил под утес слабо трепыхающегося Фандрала и зарычал не хуже твари. Локи принялся творить заклинание. Оно требовало сосредоточенности, могло не сработать или сработать не в полную силу с таким огромным существом, но нанести некоторый урон обязательно сможет. Должно. Над головой сверкнула алая молния, скрывшись в зеве чудовища. Тварь покачнулась и опрокинулась назад, падая в бездну. Тор приземлился на краю пропасти, тяжело дыша и обводя суровым взглядом толпу ётунов за спиной друзей, которая становилась все больше. Облегчение сменилось отчаянием: они в ловушке! Локи опустил руки. Это он во всем виноват… Надо было удержать его, любой ценой – удержать! Но… Ладонь сама скользнула за пазуху, к ножам. Четыре. Четыре трупа. Затем копье – оно с удара пробивает дыру в тучном теле любого ётуна. - Тогда мы недешево продадим свои жизни! – озвучил общую мысль Вольштагг, поудобнее перехватывая секиру. Ётуны ринулись в атаку… И тут позади асов встал столб света, режущий глаза порождениям тьмы и холода, заставляющий их бросать ледышки и хвататься за обожженное лицо. - Отец! Вместе мы с ними покончим! – радостно завопил Тор. Локи закусил губу. - Молчать! – прикрикнул Один, осаждая Слейпнира. Лафей приблизился к царю Асгарда, и они заговорили. - Дипломатия закончилась, Всеотец. Оба получат сполна войну и смерть, - произнес великан совершенно блеклым тоном, только глаза сверлили Одина в поисках слабого места, усталой морщины, неверного движения. - Так тому и быть, - словно устало кивнул царь. Локи вдруг заметил, как в руке Лафея появляется оружие – короткий острый кинжал. Сейчас он замахнется и никто не успеет… Всеотец был мудр и все еще силен. Отразив атаку, будто знал о ней заранее, он отшвырнул Лафея прочь, как тряпичную куклу, Биврёст вспыхнул, и спустя миг герои уже были в Асгарде.