Сказки- детям не игрушки!

Pov Карина. Немая сцена выдалась на редкость красочной и эмоциональной. Моя матушка умудрилась отличится, что совсем не удивительно, надо признать. Вообщем, пока Ленка попеременно меня цвет лица с нежно – сиреневого до багряно – алого, Том с выпученными глазами хватал ртом воздух, а Билли раздумывал, свалится ли картинно в обморок или немного обождать, улыбчивая Светлана Михайловна выразительно подкидывала в руке железную статуэтку, при этом вглядываясь в лицо дочери - транссформера с неуёмным желанием убивать. Так как мать собственную я знаю весьма давно и полностью, то не трудно догадаться, почему в моих «по-детски наивных» очах можно было прочесть не хиленький такой испуг, местами переходивший в ужас. Но переборов себя и всех паникующих тараканов в арендуемом черепе, я осмелилась таки поднять взор и взглянуть на мамулю, взирающую на меня с милейшей улыбкой Медузы Горгоны. Светлана ибн Михайловна деликатно кашлянула и я буквально на инстинктивном уровне вскочил ноги и вытянулась по стойке смирно. Она ухмыльнулась и обошла вокруг меня, осматривая подобно экспонату в Эрмитаже. Спасибо ей хоть за то, что пальчиком не потыкала, а то могла бы, я уверенна! - И с ним ты спишь? – ткнув пальцем мне в грудь, настойчиво поинтересовалась мамуля у моего тельца, сейчас прибывающего в состоянии лёгкой прострации, - Не могла что-нибудь получше найти? - Ну, знаете ли! – обиженно взвыл Билли, подскакивая на месте и буквально прожигая рыжеволосую мадам ненавидящим взглядом, - Меня и этот вполне устраивает! И он потрясающий, красивый и милый. А ещё умный, вот! И ничего ты не понимаешь в мужчинах! Некогда парень надула губу и отвернулась, уперев руки в бока. Я с трудом сдерживала смех, Том задумчиво наматывал косичку на палец, а Ленок, видимо, уже смылась писать завещание, так как в том, что взрывной волной моей мамаши накроет как минимум половину континента сомнений не возникало. К всеобщему потрясению, ничего подобного не произошло. Мамуля, вместо того, дабы прихлопнуть вконец обнаглевшее дитятко ближайшим утюгом, лишь покорно вздохнула, кинула на неповинного меня презрительный взгляд и ОБНЯЛА Билла, принявшись поглаживать предполагаемую дочь по взъерошенной макушке. - Кариночка, солнышко, не обижайся на маму. Я же просто забочусь о тебе. – приговаривала Светлана, устремив взгляд куда-то в сторону, - Никак не могу привыкнуть, что дочь взрослая уже и сама в недалёком будущем с детишками нянчится будет. - Да ни в жизнь! – не подумав, брякнул я, - Нужен мне этот мм... Том зажал мне рот ладонью, но было поздно. Мамуля обратила Око Саурона к моей скромной особе, до этого успешно обходившейся без излишнего внимания.. Каулитц, находившийся в непосредственной близости, громко сглотнул, но руку не убрал, полагая, что если я буду молчать, то апокалипсис благополучно минует. -Ребята, а вас что-то не устраивает? – поинтересовалась мамуля, попеременно сверля взглядом дыры то во мне, то в начавшем закипать Томасе. - Именно, - выплюнув кулак брата - дегенерата откликнулся я, глядя на женщину сверху вниз. Нервы уже сдали, а этот взгляд матери, извечно показывающий собственное превосходство, я ненавидела с детства. Как казалось, единственный шанс чего-то урегулировать был сейчас в споре, а не в безоговорочном соглашении с женщиной, мамой которую сейчас назвать было недопустимо. - И что же? – ухмыльнулась она, усевшись на стул и просканировав взглядом меня с пяток до ушей, - Молодой человек, возможно, я ошибаюсь, но происходящее сейчас вас никоим образом не касается! - Конечно. Как и обсуждение моей скромной персоны в моём же присутствии можно счесть совершенно правильным и глубоко этичным. – поддержал беседу я, напрочь позабыв о сжавшемся в комочек Билле, что кидал на меня взгляды с мольбой заткнуться, - И, да, всё, что касается эм…- тут я замялся, так как последующие слова дались с огромным скрипом в сердце, - Что касается вашей дочери, то касается и меня. Безусловно и безоговорочно. - Отлично! – Светлана Михайловна странновато улыбнулась и перевела взгляд на усевшегося на столе Тома, - А у вас будут какие претензии и пожелания? Или я отсель могу спать спокойно? - А что –я? – выпучил глаза парень, схватив пачку с недоеденными им чипсами, - Я ем тут! - Я так и подумала. – кивнула женщина, - Билл, скажите, а как давно вы знакомы с моей дочерью? Резко стало ясно, что мамуля просекла ситуацию с присущей ей проницательностью. На душе стало как-то неприятно от переизбытка лжи в последние дни. Врать резко расхотелось. Но необходимость обмана витала в воздухе, заставляя слова срываться с губ и, рассекая пространство, вливаться в уши самого родного мне человека, совершенно не подозревающего, какой ценой даются эти простые, казалось бы, звуки. - Не молчи, Рин! – шепнул мне в ухо Томми, - Импровизируй, а то погорим на мелочах. Я не знала, что сказать. Что давно знакомы? А почему я ничего не рассказывала раньше? Ведь ещё два года назад мы с мамулей были лучшими подругами. Из-за того, что благодаря своему отчиму я стала ревновать мать и перестала делится с ней деталями личной жизни? Задай она этот вопрос Биллу – он не ответит, а я теперешняя не имею права знать такие интимные подробности. Сказать частичную правду? Что знаем друг друга лично не больше недели? Так у неё же инфаркт случится или у нас – трепанация черепа. Нельзя женщину, воспитывающую в единственной дочери совесть и прочие моральные принципы, покатившиеся, правда, ко всем чертям, шокировать подобной информацией. Придётся всё смешать и дозировать, дабы после разговоров остаться хотя бы с целыми костями и не до конца вынесенным мозговым веществом. - Не так давно, как хотелось бы, - мягко улыбнувшись, ответил я, - Мы Геру давно знаем, познакомились в клубе в наш прошлый приезд. Потом с Леной пообщались, а когда нам понадобилось срочно посетить Москву, она предложила пожить у неё пару недель. Мы с братом отказались сначала, но потом поняли, что так даже лучше будет. И приехали неделю назад. Именно тут познакомились с Кариной, за что я судьбе нескончаемо благодарен. Этот человек … Она особенная. Что-то совершенно несуразное, но при этом заставляющее с каждым вздохом привязываться и влюбляться сильнее и сильнее. Спасибо её матери за то, что подарили свету подобное чудо! Я… Правда, не знаю, как это передать словами. У меня некоторые проблемы с английским. Мама молчала, переваривая услышанное. Не каждый день услышишь признание в любви собственной дочери. И она смотрела на меня. Не знаю, с какими чувствами, но негатив во взгляде куда-то исчез, его сменило что-то родное и тёплое. Я молчал. Не знал, что сказать, при этом находясь в центре внимания. Том, переставший жевать, взирал на меня, словно только что увидел, Ленка, появившаяся будто из-под земли, зажимала рот ладошкой и едва не плакала, от накатившего умиления. Билла же смотрела мне в глаза. Грустно и недоверчиво, едва уловима шевеля губами и сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в смуглую кожу. А я… Я не врал. Впервые говорил то, что чувствую, то, что идёт прямиком от сердца. Не знаю, как и почему, но я влюбился в собственное тело, чем создал себе немыслимые проблемы. Но они сейчас казались такими никчёмными и жалкими. Казалось, что так всё и должно быть, что нить судьбы, наконец, распуталась, несмотря на огромное количество узлов и петель, встречавшихся на тернистом пути. Том, Ленка, прежняя жизнь… Забыть и перестать воспринимать как обузу. И то, что называю себя мужчиной и не отождествляю больше с собой настоящей – тоже норма, наверное. Страшно, пусто, холодно на душе. Но сердце странно бьётся в груди, качая кровь и приводя в себя отказывающиеся повиноваться конечности. Мозг сигналит об опасности, но уже плевать. И неуловимый импульс толкает меня вперёд. Тело не повинуется, мыслительный процесс перестаёт таковым именоваться. А руки смыкаются на талии уже давно не самой себя и губы невесомо касаются тёмных волос на взлохмаченной макушке. Билла слегка вздрагивает, но тут же поднимает голову и едва уловимо подмигивает, что-то прошептав. Улыбаюсь, будто дитя, увидевшее живого Санта Клауса, но отвечать не знаю чем. Из молчаливого забытия выводит голос матери, что смотрит на нас, не сводя глаз. - Это, конечно, восхитительно… - задумчиво произносит она, будто взвешивая каждое словечко, - И говоришь ты на редкость складно и слаженно. Но меня что-то напрягает. Хорошо, я перестану себя накручивать. Только вы мне скажите, какие у вас отношения? Всё это серьёзно или через пару недель останется только фотка на память и моя дочь с разбитым сердцем? Что сказать я не знал. Ведь когда всё вернётся на круги своя, то она и так с таковым останется, только не узнает об этом никто, кроме меня самого, да блокнота с причудливым узором на обложке. При матери я сдержу любой удар. Так приучена и делаю уже годами напролёт. А Билл? Он не узнает даже, наверное. И пусть и правда это. Но кому нужна эта правда? - Мам…- Билла вступает в разговор, видимо, услышав, как моё сердце пропускает удар, - Я тебя прекрасно слышу, если что. Не нужно говорить обо мне так, будто я – вещь, ничего не понимающая. - Карин! – я прерывая её, пытаясь пресечь возможную перепалку, - Не надо, прошу тебя. Я прекрасно понимаю твою маму. Она волнуется, моя тоже всегда переживает за собственного ребёнка. – поворачиваю голову к рыжеволосой женщине и едва заметно киваю, - Нет, я вам обещаю. Если так и будет, то не по моей вине, я обещаю. Поверьте, я не привык приносить боль тому, кто мне дорог. Ведь любимых людей так мало и так легко их потерять… - Всё ясно! – мама встаёт с места, и смотрит на меня так, будто я только что получил Нобелевскую премию, Оскар и пост Английской королевы одновременно, - Сидите здесь, сейчас вернусь! – она потирает виски и шагает к двери, на ходу бросая в след, - А мне надо выпить! Лен, покажи, где тут бар у твоего папеньки! -Да, конечно! – кивает синеглазая подружка и они удаляются, звучно цокая каблучками. Смотрю в стенку, совершенно не желая двигаться с места. Ощущаю, что сейчас что-то оборвётся внутри, но почему – ещё понять не могу. Слишком всё это… Один день, а столько сказанного. Нервная система скоро не выдержит, она у меня и так неадекватна временами. - Кара, да ты – мужик! – Том хлопает меня по плечу и радушно улыбается, - Так запудрить мозг матушке! Я в восторге! Шекспиру и не снилось! Сколько драмы! Какие чувства! Слушай, если ты так в Билле и останешься, то я посоветую Дейву тебя в сериал какой-нибудь пропихнуть сопливенький. Ты так красиво говоришь, я чуть не разрыдался, правда! - Заткнись, придурок! – вывернувшийся из моих рук Билл отвесил братцу хорошенький пинок в моём стиле, при этом окатив таким взглядом, что на парне едва не задымилась кепочка, - А ты, Карина, действительно молодец. Хорошо играешь, я даже поверил на какой-то момент. Знаешь, будь я девушкой и не знай, кто ты на самом деле, то бросился бы со слезами в объятия, готовый на что угодно! Так проницательно говорила… И слова потрясающие! Я запомню, пригодятся в будущем. В груди защемило. Стало трудно дышать. Казалось, что сердце вынули, а на его место поставили хвостовую часть вертолёта, вращающую внутри меня разрывающими плоть лопастями. Мозг обругал на всех языках разваливающуюся сердечную мышцу и подал сигнал опасности лицу, на котором всего на миг отпечаталась боль вперемешку с отчаянием. И тело поняло всё куда быстрее души. На губах заиграла насмешливая улыбка-ухмылка. В глазах засиял надменный огонёк, а сгорбленная спина резко выпрямилась, вся фигура вновь выражала лишь изрядную степень превосходства над окружающими и непроницаемую эгоистичность натуры. - Здорово получилось, да? – ухмылка, смешок, подмигивание, - Чуть не купились? Ленок, вон, поди поверила! Чуча моя сентиментальная, ничему её жизнь не учит! Так как, мамуля повелась? Смешок Тома и его рука на моём плече. Улыбка Билла и его глаза, в которых скрывается что-то неведомое, но очень знакомое и ощутимое. Холодное дуновение неведомого ветерка. Ленка и мама, с бокалами в руках вошедшие в двери. Моя карма, не позволяющая чувствам одержать верх над поселившейся во мне гордыней, эгоизм, заставивший обратить чувства в игру. Тихий, едва ощутимый вздох Билла. И его лёгкий шёпот, навсегда отпечатавшийся в душе, изменивший меня, заставивший сначала думать, а потом говорить: - Жаль, что игра. Жаль, что поверил… Здравствуйте, дорогие мои! Давно не виделись, ага! Я хочу писать вам, очень-очень! Но, увы, мой универ хочет меня в несоизмеримой с этим степени. Не спала ночью, но написала хоть главушку… А теперь я вновь исчезаю, надели на две, точно не меньше. Если есть претензии по этому поводу, то могу дать адресок университета, глядишь, пощадят они меня и выпрут к ядреней фене…. Так, усё, не будем о грустном! Пишите мне, жду вас в личке и в коментах! Буду рада, если вспомнят о том, кто не светился уже месяц! Бай всем! Три ночи, а я тут строчу. Не идти мне завтра на гражданку, чует моя пятая точка… P.S: Броша, с тебя вкусняшка! По твоей ведь просьбе именно сюда взялась писать, хотя в «Леди» уже почти главу накалякала! P.P.S: Ошибки-ошибки-ошибки... Я - такая я!!!