Breathe Me

I was praying that you and me might end up together It's like wishing for rain as I stand in the desert

В шесть пятьдесят три на улице ещё холодно. Туман, забравшийся внутрь лёгких, заставляет дышать через раз. С осенью приходит какое-то опустошение. По чайной ложке вычерпан солнечный свет из внутренностей, что даже блевать хочется пустыми органами, но лишь хрипы ударяются об пустые стены, возвращаясь, впиваясь в кожу маленькими зубастыми монстрами. В шесть пятьдесят девять Юнги и Чимин переглядываются. Пак щурится и зевает, потому что они ещё не ложились спать, давившись отвратительным на вкус пивом, выкуривая подряд несколько сигарет. У каждого своя маленькая трагедия, которая время от времени становится невыносимой. Юнги чертит пальцем на руке Чимина только ему видимое уравнение:

Мин Юнги + Пак Чимин ≠

Решения нет. Все ответы известны заранее. И корни надежды окрашены в чёрный цвет, готовясь заранее к трауру, даже когда Чимин целует Юнги. - Просто так, — пожимает плечами Пак, смотря на ошарашенного Юнги, у которого из уст вырывается вопрос «Почему?». А у Чимина боль в сердце выкрашена самыми тёмными оттенками. Так и повторяет их названия полушёпотом, словно молитву в темноте, когда Юнги засыпает. Сопение напоминает сопровождение фортепьяно скрипкой, ведь два инструмента идеально дополняют друг друга. Шёпот Чимина в сочетании с умиротворённым сопением Юнги сочетается наилучшим образом. И они как два сломанных инструмента по отдельности никому не нужные, а вместе ещё на что-то способны.

***

У Юнги убивающие холодные лавины, сходят с гор, разламывающие все его принципы, при прикосновениях Пака, что трудно пошевелиться. Он отстраняется с трудом от Чимина, и еле переставляя ноги, плетется в ванную, с пеленой перед глазами, стараясь привести дыхание в порядок. - Соберись, — бормочет Юнги, смотря на своё отражение, а потом ударяет себя по щекам. Чужая рука дотрагивается до покрасневшей от ударов щеки, действуя на кожу успокаивающе. - Ребенок, — шепчет на ухо Чимин усмехаясь. Юнги пытается возразить, что старше и ему следует называть его хёном, но из уст вырывается воздух вместе с бессмысленными словами. Пальцы Пака медленно скользят по позвоночнику вверх, останавливаясь на левом плече, а цунами мурашек прибивает к берегу покалеченного и почти убитого Юнги. Он терпит поражение, подписывая договор о капитуляции. Юнги не поворачиваясь к Чимину, проводит руками по его бёдрам, наклоняя набок шею, чтобы принять поцелуй. Глаза Пака хитрые, которые бывают у кота, увидевшего сметану, а на языке уже чувствуется её привкус. Чимин проводит языком по выступающей вене на шее парня, а пальцы проскальзывают под футболку, оголяя живот Юнги. Он чувствует набухающее чувство внутри, прищурив глаза, наблюдая в зеркале за отражениями. Приоткрытые губы Чимина выпускают наружу язык, которым он проводит по зубам, а потом кусает Юнги за плечо. Боль врывается внутрь сознания парня, размазываясь кистями разных размеров. Пак поворачивает к себе Юнги, целуя в губы, расстёгивая брюки. Юнги лишь держится за футболку Чимина, словно за спасательный круг, принимая от него любое проявление чувств. Чимин гладит Юнги по волосам, разглядывая своё отражение в его глазах. Мучительно. Желание овладевать фарфоровой куклой приводит его в восторг, от которого начинает кружится голова. Сейчас он словно вернулся в детство, и заворожено наблюдает за чем-то удивительным. А Юнги боится чувства Чимина, которое может растаять как мороженное на палочке в жаркий день. Холод режет кожу, когда оголённый Юнги прижимается к стене, увлекая за собой Чимина. Пальцы Пака скользят вниз по животу, а раздвинув коленом ноги Юнги, он входит в него несколькими пальцами. Юнги опускает голову на плечо Чимина, обдавая кожу рваным горячим дыханием. Чимин целует выпирающие косточки Мина, про себя сравнивая вкус его кожи с сахарной ватой. Как в детстве, думает он, представляя карусели, чувствуя ту лёгкость, когда поднимаешься над землёй. Он пытается поделиться своим возникшим чувством, когда входит в него, ловя его выдох своими губами. Подводное течение глубоко в сердце Юнги даёт течь, проскальзывая в кровь, смешиваясь и загрязняя внутренности. Его затуманенный взгляд устремлён на скопление родинок почти под ключицами, лишь бы не смотреть в затягивающие, словно чёрные дыры, глаза Чимина. Губы Пака припадают к мочке уха Юнги, а шёпот пронзает ножом, прося произнести «Чимин». - Чимин, — повторяет за чужим голосом Юнги. Пак улыбается. Юнги замечает это краем глаза, улыбаясь, правда, грустно в ответ. Глаза закрываются, а голова машинально заваливается назад, встречаясь со стеной. В темноте кружатся бабочки, с разноцветными крыльями, оставляя за собой яркий шлейф всевозможных красок. Чимин почти на вершине горы Эверест, ногтями скребёт кожу на бёдрах Юнги. А Юнги стонет, забываясь в накатывающих волнах наслаждения. Кончая Чимин смазано целует Мина в губы, смотря в его усталые глаза. - Сладкий Юнги, мы несчастные счастливчики, — с улыбкой произносит Чимин, замечая хмурое выражение на лице парня. Он лишь пожимает плечами, забираясь в ванную. Вместе с Чимином они чувствуют жар воды.

***

За стёклами окон, отсвечивающие от фонарей тени воскрешают умерших людей. Юнги пронзает словами бумагу, выплёскивая все скопившие чувства. Чимин погряз в своих проблемах, которые невидимым миниатюрным кольцом сковывает жизнерадостного Пака. У Юнги в шкафу появляется собранный чемодан с самыми нужными вещами, чтобы в любой момент убежать от чувств, тянущие его на дно чёрной вязкой лужи, больше напоминающие болото. Так и сравнивает свою любовь. Не океан, не море, не озеро, а болотная лужа. Такая серая и унылая, которую все обходят, чтобы не погрязнуть в этом холодном омуте. Вот и Чимин обходит миниатюрное озеро стороной, только разглядывая свое отражение в потускневших от страданий, но таких прекрасных глазах Юнги. Радио их сердец ловит помехи. А после нескольких месяцев, Юнги начинает казаться, что эта частота совсем перестаёт существовать. Но Пак лишь смеётся над опасениями парня, говоря, что это зимний период отношений, когда невозможно выбраться из сугроба, нужно ждать солнца. А Юнги не выносит солнца. Бледность никак не сочетается с лучами жёлтого диска. И если у Чимина сейчас в душе зима, то у Юнги весна, такая прекрасная, что внутри расцветают цветки вишни, водопадом обрушиваясь при ветре вниз. Не выдержав, Юнги уезжает. Он чертит маршруты на карте и пишет сотни писем Чимину в своей голове, но лист на столе пуст.