Breathe Me

I'm by myself Stuck inside my throat The words they won't come out Oh what the hell

Юнги умирает третий год подряд, находясь в четырёх стенах, пытаясь реализовать себя. Миллионы слов ложатся на бумагу, а удовлетворение всё равно обходит его стороной. Тренировки выматывают тело, но сознание не намерено отдыхать, не давая забыться, мучая Юнги. Только предвкушение о наслаждении, испытываемое на сцене возвращает его к жизни, продолжая двигаться к намеченной цели. И требует от себя больше, чем может сделать. Быть трейни катастрофически сложно и ужасно, что трясёт всего каждую ночь, а если удаётся поспать хоть несколько часов, то вроде бы отступает. Слёзы стали сопровождением в этом нелёгком пути, особенно когда блюёшь в туалете, потому что нужно сбросить вес, а не есть совсем он не может. Пусть другие трейни и говорят, что пора завязывать с этим. Юнги не слушает, думая, что недостаточно хорош, пересчитывая выступающие косточки, протыкающие бледную кожу. Одиночество наступает Юнги на пятки, а когда он совсем выбивается из сил, оно хватает парня за шею обледеневшими руками и душит, что даже смех разрывает барабанные перепонки. Ранее испытываемые чувства, прекрасные как мыльные пузыри, переливающиеся цветами радуги, лопаются прямо перед ним, оставляя лунный кратер в прозрачной пелене его души. Шуга. Он смиряется со своим никнеймом, превращая его во вторую кожу, наблюдая, как остальные трейни привыкают к своему образу. Некоторые косо поглядывают на него, считая Юнги пофигистичным, ничего не чувствующим холодным мальчиком. Так и есть. Ему плевать. Иногда он слышит от Хосока, что ему осточертело это притворство. Намджун лишь понимающе вздыхает, репетируя свою читку, завораживая Шугу. Юнги нравится общение с Намджуном, как с человеком у которого интересные идеи и мысли, заставляющие о многом поразмыслить. Ему приходятся по душе песни Намджуна, которые он советует. С этим раскрывается его прекрасная, но слишком ранимая и потрескавшаяся как тонкий лёд душа.

***

- Что мне делать, если я оставил в прошлом человека, которого любил? – спрашивает Юнги у Намджуна, когда они прогуливаются после тренировки. Юнги хочется поговорить с кем-нибудь о своей трагедии, которая осталась позади, а он взял и убежал. - Сильно любил? – вопросом на вопрос отвечает Намджун. - Очень сильно. - Тогда почему ты оставил его, если так сильно любил? – удивляется парень. - Любовь и мечты не могут существовать вместе, — пожимает плечами Юнги. - Какой смысл в попытках отыскать мечты, если не с кем их разделить? – произносит Намджун вспомнившиеся строчки из одной песни. – Может у вас ещё будет шанс, — подбадривает его парень, хлопая Шугу по плечу. – Сейчас главное дебют. Ты нравишься мне, у тебя есть эта страсть, которая необходима артисту. Только не раскисай, — он переплетает их пальцы, обнимая свободной рукой талию Юнги. – Мы справимся с этим, — и целует ошарашенного Юнги.

***

- Чувствуешь что-нибудь? – спрашивает Хосок, массируя ноги Юнги. - Только боль расползается мерзкой паутиной, — бубнит парень, прикрывая глаза рукой. – Боюсь, что даже до общаги не смогу дойти. - Не нужно так доводить себя. - Хотел двигаться немного лучше, чем сейчас. - Но не такой ценой, — упрекает его Хосок. – Ты даже стоять нормально не можешь, а тренировка ещё не закончилась. - От меня сейчас отвлекутся, потому что придёт новенький. - Будешь измываться над ним? - Только если будет слишком слащавым, — усмехается Юнги, взъерошив волосы Хосока. — И смотри, чтобы Намджун не проявлял к нему повышенное внимание, — предостерегает его Шуга. - О, ревнивый Мин Шуга, — смеётся парень, показывая ему язык, поддавая руку, помогая подняться. – Нужно тренироваться.

***

Юнги спотыкается об свои ноги, падая на пол. Сейчас это происходит не из-за боли, она отодвигается на второй план, когда прямо перед его глазами мелькает знакомый силуэт. Он успокаивает себя, что все это из-за переутомления, отказываясь верить своим глазам, успокаивая сильное биение сердце. Вопросы Хосока слышатся, словно он сейчас находится под водой, проваливаясь в толщу мрака и холода. - Уже ноги не держат? – обеспокоенно спрашивает Хосок, поднимая Юнги с пола. – Я провожу тебя в общежитие, тренер разрешил. Тень прошлого отпечатывается на теле, а пожар возрождает из пепла все, что было ранее, до той черты, которая положила начало Шуге. Он сжимается до миниатюрной фигурки, закрывая глаза, надеясь, что страшный сон посетил его голову. Желание выкурить сейчас целую пачку сигарет появляется спонтанно, наваливаясь камнями на хрупкие плечи Юнги. Оперевшись на Хосока, слишком обессиленный Юнги хмурится, сгорбившись, опускает голову, накидывая капюшон серой кофты, чтобы скрыть своё лицо. - Это Шуга, — кидает Намджун, указывая на уходящего парня. – А тот, кто его тащит Джей-Хоуп. Юнги криво улыбается, кометой разрывая атмосферу своего душевного спокойствия. Имя знакомого разрывает лёгкие, проскальзывая в остатках воздуха. - Как зовут новенького? – без особого интереса бубнит Шуга. - Вроде бы Чимин, — пожимает плечами Хосок. – А тебе зачем? - Просто, — отмахивается парень, позволяя себя волочить. Юнги вспоминает слова, которые так и не легли на бумагу, страшась поставить точку в странных отношениях. Письма, выжженные у него прямо на сердце, начинают гнить под слоем надежды, словно осенние листья. Снежинки отчаяния задерживаются на теле несколько секунд, хватаясь за мимолётную жизнь, а затем таят, признаваясь в своей холодности. Озноб проходится по телу. Юнги замерзает.