И все мы гуляем по лезвию бритвы

"Напрасны мольбы и бесплодны молитвы, Здесь время гуляет по лезвию бритвы. И все мы гуляем по лезвию бритвы,       По лезвию бритвы…"

Алые всполохи разлетались искрами по зданиям, стекая на асфальт и там, словно бы, переходя дорогу в правильном и положенном для них месте двигались дальше, озаряя всю улицу вечерним угасающим светом. Меч покрытый языками алого пламени солнца со свистом пронесся мимо чужих голов. Ловко перехватив ручку ближе к эфесу, мужская рука выпростала сталь вперед и сильный всполох пролетел по земле, и её саму задевая. Пронзая воздух, заставляя молекулы двигаться быстрее и отправляя эти всполохи к сочащемуся гнилью и черной вязкой кровью существу. Со скрежетом и грохотом тварь упала, а мужчина хрустнул шеей, разминая плечевой пояс мышц. Потертая черная перчатка стерла мутные капли с лица, которое было покрыто мелкими пятнами от разлетающейся черной мерзости. - Демонское отродье. Кожаная куртка скрипнула и под ботинком запищало какое-то создание напоминающее паука. Она взорвалось, как воздушный шар оказавшийся в опасной близости отчего-то жутко горячего и разящего. Выдохнув, Данте посмотрел на мир. Он искажался. С каждым днем все, что происходило от рассвета до заката видоизменялось, искажалось и плодилось. Дома, которые только принялись отстраивать, чтобы поддержать дух людей, выглядели так убого и нелепо. Ляписто, как казалось самому нефилиму. Пусть слово это было чужеродным в его сознании, да и было заимствованно из чужих уст. И если быть совсем честным: редко когда самим парнем использовалось. В голове гудело. Данте уставал за последние несколько месяцев намного сильнее, чем за всю свою жизнь. Как оказалось, что заботиться об одном только себе, не думая, что будет завтра, да и вообще не о чем не думая, доверяясь чутью, как животное - было намного проще. Оказалось, что заботиться о последствиях, быть аккуратным и стараться меньше разрушать это вообще не просто, даже для такого сильного и ловкого парня, как Данте. Однако, право на жалобы он себе не предоставлял, ведь дома его ждут. «И всех этих людей, блин, дома тоже ждут», проносилось в голове убийцы демонов. Его ноги влачатся по знакомому пути. Парень даже не смотрит, как и куда он идет – нутром чует, ощущает телом где ему повернуть, а где остановиться, чтобы закурить и посмотреть на солнце медленно уходящее в никуда, позволяя темноте разинуть свою пасть, покрывая все этой черной вязкой и мутной тьмой, как кровь, что сочится из демонов от рубящих ударов его меча. Дым сизой поволокой затягивал разум, сознание и пропитывал легкие. Курить снова оказалось скорее вынужденной необходимостью, нежели чем было до этого - баловство, которое помогало чувствовать себя в форме. Теперь сигарета после или перед началом боя давала понять – сейчас будет сложно. И каждый раз оказывалось, что сложность наступает после боя, когда поток адреналина отходит и каждое волокно ноет, каждая мышца и часть тела изнывает от боли. Но дома его ждала Кэт и это было достаточно, чтобы перехватить «Ребелион» и со всей силы в прыжке нанести удар по чудовищу сверху. Бумага заурчала под всепоглощающим огнем. Испустив дух, она упала пеплом на землю и немного на черную кожу ботинка нефилима, а тот выдохнул дым и бросил бычок в урну, тряхнув головой. Та раскалывалась. Дверь скрипнула. - Кто там? - Это я, Кэт, открой. Это Данте, - на всякий случай назвав свое имя (хотя его голос было не спутать, но уточнить всегда было кстати) и продемонстрировав себя в дверной глазок, махнув рукой, дескать: «все нормально – открывай». После некоторой возни дверь поддалась и медленно отворилась, впуская в темную квартиру - где свет не то, чтобы экономили, но за зря не использовали тоже - холодный стрекочущий свет из коридора. Кэт стояла перед Данте не взволнована, но явно оторванная от дела: за спиной её дымились благовония, а на столе лежали медные чашки с травами и перетертыми костями. Нефилим сделал шаг внутрь, закрыв за собой дверь и вновь погрузился в приятную темноту, а дома она всегда была какой-то чуткой, не чужой и холодной, а мягкой и кутающий. Теплота исходила из всего в доме, хотя на улице-то холодно не было. А во время боя и то жарко, но дом источал тепло другого порядка и поэтому Данте любил возвращаться домой. - Ты в порядке? - Я устал. - Есть хочешь? - Жутко. Их разговоры не выглядят, как что-то особое, но слабый мягкий голос, который похож на потрескивающие угли в камине, казался Данте таким спасительно родным и успокаивающим, что треск в животе отступал, а сердце прекращало судорожно сжиматься. Девушка поставила на стол красный стакан, плеснула туда заварку из чайника и добавила холодной воды из графина. Такого большого и старомодного, он такие графины давно не видел с тех пор, как. С тех пор как. «С тех пор, как мы были у Вергилия», эта мысль показалось ему острой, как лезвие его меча. Но она обогнула тело и сознание нефилима, когда тот добавил: «да он сам виноват». Так и правда дышалось легче. Вслед за стаканом на столе появилась глубокая тарелка в которую Кэт положила рагу и выдохнув села рядом, не напротив, как они предпочитали, пока не жили вместе. Теперь ей нравилось сидеть совсем близко к нефилиму, ощущая своей оголенной рукой волоски на его коже, что покрывалась мурашками от внезапного касания, если Кэт это делала как бы невзначай, но с достаточно откровенным подтекстом. Мурашки так же пробегали по светлой коже Данте, когда медиум клала руку ему на ногу, едва ощутимо поглаживая то бедро, то чуть выше. Жить было сложно. Они попали на время перемен и кто мог предположить, что они останутся вдвоём? Кэт не могла, да и Данте никогда не думал, что все так случится. Но вот перемены вертели мир, да и многое теперь казалось уже глупым. Но прощать никому никого не хотелось. Да и были дела поважнее: бытовые вопросы – чайник новый нужен; вопросы выживания – демонов пусть и становилось меньше, но они продолжали волнами нападать на город и вдвоем справляться почти не получалось. Тогда Кэт предложила Данте посетить пару мест и людей, которые могли бы им помочь. А Данте постоянно думал, что когда враг был четким, то справляться с ним получалось легче. А теперь все слишком разрозненно и разномастно: демонов много и не поймешь как тут сражаться, когда куча людей обычных бегает вокруг. Ведь Кэт просила быть осторожнее и без лишних жертв, но и сам нефилим понимал, что не только его ждут – людей этих дома тоже кто-то ждет. Еда пролетала внутрь желудка избегая, словно бы нарочито, вкусовые рецепторы, что получалось Данте не еду жует, а какие-то пилюли, которыми его пичкать в детстве пытались. Пусть парень и знал, что эта картошка чертовски вкусная – пахло от неё чем-то приятным, - а мясо вообще сума сойти можно, но еда проваливалась и заливалась чаем, того гляди в желудке свой мир создастся. Из воды, мяса и картошки. И эта мысль показалось Данте смешной, о чем он Кэт и сообщил. Посмеявшись вместе, а заодно и прикончив свой ужин, нефилим коснулся рукой шеи медиума, та слегка откинула голову и улыбнулась. Пальцы скользнули ниже и очертили сухожилия, ниже к ложбинке на стыке ключиц. - Давай перейдем в комнату? *** Рука скользит по бедру, мягкому и округлому. Губы ловят чуткие вдохи и выдохи. Данте прижимает Кэт к себе, лаская её грудь и живот рукой, водя то вверх, то вниз. Пальцами и тыльной стороной ладони. Влажные губы двигаются от губам к шеи, от шеи к груди и целуют её аккуратно, едва задевая чувствительную кожу соска. Кэт замирает и судорожно выдыхает, затем жмуриться и еле слышно говорит: - Данте, стой. Я не могу, - девушка прикрывает глаза, ожидая реакции нефилима, который останавливается и резко садится. - Что случилось? - Я должна тебе кое-что рассказать. С тех пор, как я узнала – это тревожит меня. Мысль не дает мне покоя, прости, что не сказала раньше. Данте поднимает брови, обозная свою заинтересованность и слегка кивает головой, дескать «продолжай, я слушаю». - Орды демонов не просто так становятся меньше. - Ну, да. Я их убиваю вообще-то, - беззлобно отвечает Данте. - Нет, ты не понимаешь. Ими кто-то управляет. Данте, мне нужна твоя помощь. В эту пятницу состоится большой съезд различных представителей ведущих мировых фирм, тебе надо будет попасть туда – у меня есть некоторые подозрения и ты должен сообщить мне оправдаются они или нет. - Ты могла бы говорить яснее, Кэт? Ты медиум, а не гадалка. Что от меня-то надо? – Парень не привык держать все в себе, - и почему это мешает сексу-то? – С искренним непониманием добавляет нефилим и переводит взгляд на девушку, та мягко улыбается и целует парня в висок. - Мне нужно, чтобы ты пришел туда и посмотрел, кто там будет. У меня нехорошие подозрения относительно этого мероприятия, - Кэт ложится на спину и выдыхает, прикрыв глаза, - и относительно тех, кто там будет. - Ты боишься, что там будут какие-то демоны? - Вроде того. Данте, давай ляжем спать. Тебе завтра туда рано вставать по твоим меркам. - Это во сколько? - С учетом, что ты планировал взять себе выходной – в пять часов вечера ты должен быть там. - Черт, - устало говорит нефилим и ложится рядом, - ну, до трех поспать это не так уж и плохо. - Уже почти четыре часа утра. Это не так много, - Кэт говорит сонливым слегка западающим голосом – она выдохлась. - Думаешь, что там будет Вергилий? - Да.