Буря
1 октября 2014 г., 05:50
"Хоть боль живая мне причинена, Но я держусь за разум благородный В борьбе с неистовством. Трудней поступки Нам доблести, чем мщенья".
Утро началось для Данте с тяжелых солнечных лучей упавших на закрытые веки. Кэт задернула шторы напротив, но с кухни свет коварно пробрался в помещение и набросился на сонного парня, заставляя его разлепить глаза. В это время суток солнце неизменно находилось напротив окон с кухни и частенько заглядывало, словно бы, на чай. - Доброе, блядь, утро, - лениво и даже слегка агрессивно (но это нормальное состояние для Данте, когда он пробуждался) отозвался, скорее общаясь с собой, нежели с кем-то в доме. Хотя в доме никого и не было. Видимо, Кэт ушла по своим делам, а каким нефилим не спрашивал из солидарности – медиум о его прогулках не тревожилась, видимо решив, что следовать пословице: «меньше знаешь – крепче спишь», иногда действительно полезно. Стянув свое тело с кровати, пришлось остановиться на одном месте, замирая и прислушиваясь к тому, что творится за окном: сигнализация надрывала глотку. «Да заткнись ты», думает Данте и запускает пальцы в отросшие вихры на затылке. Подергав себя за пряди решает, что обязательно должен попросить Кэт побрить ему затылок, пока никто из демонов не додумался схватить его за загривок и скальпировать. И ведь нефилим сам будет виноват, по его разумению. Капли застучали по влажной потной коже смывая вчерашнюю усталость и пока не создавая новой, которая, естественно будет. Чуть позже, но будет, ведь его выходной теперь пропал, а самому убийце демонов предстоит находиться в одном месте с пижонами, богатеями и всем тем, что он, в общем-то, ненавидит, как минимум пару часов и все из-за чего. Кого. «Лучше бы пожрать туда пошел», нефилим услышал урчание собственного желудка и открыл глаза, позволяя каплям стекать по лицу, согревая кожу. Ручка скользит в другую сторону, поблескивая каплями на металле, и теперь кожа покрывается мурашками от холодного потока воды. Контрастный душ всегда бодрит и отбивает всю сонливость, что понятно было и тогда, когда Данте попробовал его впервые. Только впервые его окатили холодной водой в детском доме и тогда ему хотелось кидаться с криками на охрану, чтобы доказать всем, объяснить то, что он видит. Но его успокоили крепким (и не одним) ударом в челюсть, заставляя слабое юношеское тело размякнуть и свалиться ничком, как куклу набитую крупой. Не обтираясь полотенцем, парень выходит из ванны и смотрит в окно на кухне, где солнце светит уже прощально, выглядывая из-за рамы окна, лишая комнату света и погружая её в привычный полумрак. Часы показывали половину четвертого и молодой человек понял, что ему было бы неплохо начинать собираться, иначе он опоздает, а ведь Кэт доверила ему это сделать. Хотя желание было самым минимальным, особенно, если он действительно встретит там своего брата, с которым расстались они не в лучших красках. «Это его проблемы», думает Данте и одевается. Медиум просила выглядеть, как можно более прилично, поэтому руки мужчины тянутся к достаточно чистым джинсам (так, всего пара пятен на коленях) и кофте, которую ему Кэт и подарила. Она выглядела вполне прилично, ибо сам нефилим считал эту вещь себе абсолютно неподходящей и выглядел в ней, как какой-то лакей. Слово это ему казалось очень смешным и оскорбительным, а так, как лакеем он чувствовать себя не хотел, то кофту эту почти не носил, только, если Кэт просила. Собравшись, проверив наличие телефона в кармане – Кэт всегда звонила именно на него и очень нервничала, если Данте по каким-то причинам трубку не брал – убедился даже в том, что он заряжен на все сто процентов, хотя заряд он терял безумно быстро и потому казался нефилиму абсолютно бесполезным. Ну, вот зачем ему такая штука, если в ней куча функций, но работает от силы часов пять или шесть? Сам убийца демонов ответить себе на этот вопрос не смог, но спорить с медиумом не стал, в конце концов она волнуется за жизнь Данте. По вполне очевидным причинам. Нефилим ненавидел общественный транспорт. Пока он был молод и юн, то именно там случались большинство дрянных ситуаций: когда его затягивало в Лимбо, когда его замечала полиция. Каждый раз надо было стиснуть кулаки посильнее и бить. Бить остервенело, пока цепкие пальцы на шивороте не ослабнут, погрязнув в собственной зловонной жиже, которая была вместо крови у этого демонского сброда, а иногда красный багрянец тяжелыми каплями попадал на лицо мальчишки, но не суть демон ли полицейский или нет, когда он собирается притащить тебя к демонам. Конечно, не его вина, но Данте не было от этого легче и ему было плевать – надо было сражаться за себя и свою жизнь не жалея других – его бы никто не пожалел. Он помнит это по ударам, когда лежа в собственной крови, его били ногами без разбору: в живот, в лицо, по спине. Он помнил об этом каждый раз и каждый раз бил ещё сильнее, чтобы никто не успел схватиться за электрошокер – встряхивало от него серьезно, иногда выбивая не только мысли, но и способность стоять на ногах. Нефилим просто не мог позволить оказаться себе снова в рассаднике демонской мерзости, ведь ему надо было удержать свое сознание на грани, чтобы оно не сошло с рельс, не покатилось под откос, пересекая точку невозврата. Ему нужно было помнить, что он – человек. И он не сумасшедший. Сердце было жарче, чем уголь в руке. Данте встряхнул головой и вышел на своей остановке. Людей по улицам ходило намного меньше, чем раньше. Даже в верхнем городе для богатых была разруха – повсюду руины, которые когда-то были домами; разбитые машины и развороченные дороги – полноценно функционировало только метро, дороги пока были почти непригодны для езды. Зато в центре города было не так много демонов, чем, скажем, два месяца назад и это заслуга Данте, так он считал, во всяком случае и не зря – демонов он убивал пачками, как только замечал их. Пока не зачистит весь сектор не отступит, ведь он пообещал себе, что мир теперь под его защитой и он не может отвернуться и сделать вид, что демонов тут нет. Они есть и с этим надо что-то делать, а делать-то можно только одно – убивать любое отродье, которое попалось на глаза. Здание было совсем нетронутым или уже отремонтированным: все стекла были на месте, не одного видимого серьезного повреждения. Перед стеклянными дверями на парковке стояли машины, джипы в основном. «Значит, пользуетесь своими машинами. Тупицы», подумал это Данте скорее беззлобно, ибо прав у него все равно не было, как и машины. Ему было проще перемещаться по городу пешком или иногда по крышам – со своими врожденными способностями он мог себе это позволить. Войдя в холл, убийца демонов присвистнул – внутри все было таким роскошным. Он ни разу не видел такие помещения вблизи, пару раз через стекло, когда сбежав из очередного коррекционного центра для малолетних преступников, он стоял перед отелем и смотрел, как люди в ресторане едят какие-то очень красивые и чертовски вкусные блюда, ему так казалось, это точно. Все было такое красочное и сочное – Данте не привык к таким видам. Когда живешь в нищете, то ты начинаешь понимать, что такое резкий контраст между богатством и бедностью. Между достатком и отсутствием. Но парень не жаловался и не проклинал судьбу ни тогда, ни сейчас – ему нужно было действовать, а не сопли на кулак наматывать. Вокруг нефилима все люди были чертовски помпезно одеты, все казались ряженными придурками и Данте здесь и сейчас находиться было невыносимо – он чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке. Он чувствовал себя чужим. Это место напоминало ему о том, кем он был всю свою жизнь и о том, кем был его. Его. Кем был его брат. Парень заметил, что у одного из входов столпилась небольшая группка людей и за их лощеными головами он увидел то, что пронзило его острой пикой чувств где-то на уровне ребер. Черная рубашка была застегнута на все пуговицы под самое горло, очерчивая бледную кожу и острый кадык. Кожа казалась настолько бледной, что все вены просвечивали – черные, совсем не такие, как бывают у нормальных людей, но никто этого не замечал. Или делали вид, что не замечают. Белые, седоватые волосы были привычно уложены набок. Но то, что заставило Данте ощетиниться – лицо. Это был несомненно Вергилий, но что с ним стало? Как так вышло? Темные круги залегли под глазами, которые казались абсолютно не живыми. Темные капилляры пронизывали щеки и скулы его брата, который выглядел по меньшей мере жутко, но все восхищались им и Данте понял, что нефига не понимает. Его взгляд зацепился за девушку, что стояла рядом с Вергилием: высокая и фигуристая она источала нечто, что нефилиму было знакомо не понаслышке – она была демоном. Он демонское отродье учует за версту. Как и демонское отродье его. Девушка обращается к Вергилию и он переводит взгляд на Данте с легкой улыбкой, даже не сразу смотря ему в глаза, но когда взгляды встречаются, убийца демонов чувствует – его брата там больше нет. Там уже какой-то гребанный псих. Данте не нужно понимать – он чувствует и ощущает, как зверь и сейчас его чутье подсказывает (а Данте склонен верить своему чутью больше всего), что его некогда брат сотворил с собой что-то невероятно дерьмовое, но, наверное, жутко этим гордиться. «Мудак», думает нефилим и не может оторвать взгляд от чужих глаз, ожидая, что же будет дальше. А Вергилий идёт вперёд, но игнорируя своего брата, словно бы не замечая даже. Хотя взгляд его скользит по лицу, даже задерживается на пару мгновений, но их зрительный контакт разрывается тем, что между ними возникает демон. «Демонское отродье», Данте хмурится и идет вслед за Вергилием. Он не может упустить его. «Кэт была права», проносится в голове мысль и рука тянется к телефону, но он даже не замечает, как уже оказался на балконе напротив двоих: один, когда-то был его братом, а вторая – Данте не может поверить, что его брат так близок с какой-то мразью, вроде этой – демоницы, что смотрит на нефилима с презрением, пусть и слегка снисходительным. - Давно не виделись, Данте, - голос Вергилия звучит странно, совсем не так, как раньше. Гулко и вязко, он тянет через сознание свои грязные щупальца и это вздергивает, заставляет потянуться к «Ребелиону». - Какого чёрта ты тут забыл? – Меч начинает собираться по частицам в яркой вспышке, формируясь и закрепляясь, чтобы можно было выхватить его и нанести удар. - Я? Я пришел, чтобы помочь людям. - Править ими, - говорит девушка. - Азэйзел, помолчи. Я сейчас разговариваю, - Вергилий звучит дергано и кажется, он не часто затыкает эту суку. - Как вам будет угодно, - длинная нога выскальзывает из-под платья и Данте замечает странную татуировку на ноге похожую на звенья цепи, хотя парень не может определиться – отчасти это похоже и на хвост скорпиона. - Помочь? Ты себя видел? – Данте говорит агрессивно, напрягая свои мышцы, - себе помоги сначала. Во что ты превратился? - Не тебе меня судить, Данте. Я делаю то, что делал и что считаю нужным делать, - голос Вергилия дрогнул и стал набирать тональную мощь. - Повелитель, мне кажется, что нам пора, - татуировка вздрагивает и слезает с ноги. Данте был прав – это её хвост. «Чертова демоница», нефилим сдергивает меч с плеча. Вергилий вскидывает брови, поправляет челку и кивает своей приспешнице. Хвост назад врастает в кожу, снова превращается в некое подобие татуировки. Они уходят, а Данте стоит на месте. Он не понимает, почему он стоит на месте. Он не понимает, почему не кидается на них с мечом и не наносит череду ударов. Но он стоит, а они уходят. И это самое глупое и отвратительное чувство, которое он испытывал. И это самая нелепая ситуация, в которой он оказывался.
