Сильфиада. Книга Судеб.

      Эрна рождалась; это было, словно сон, снящийся в полнейших звенящих тишине, темноте и пустоте.       Было много звезд и солнечный ветер, собирающий сияющий в темноте газ.       Юный Один (сам себя он называл Олб) терпеливо и ласково обнимал бесформенное, растрепанное облако синеватого тумана своими лучами, гадая, как назвать рождающуюся малышку, а нечто, Великая Сила, Дающая Жизнь, направляла молодого отца, лелеющего свое первое детище.       Космос ждал; солнечный ветер отовсюду приносил частицы (словно подарки со всей Вселенной), и Олб с благодарностью принимал их, смешивая со своим облаком. Мак Кензи увидел и слабое сияние, посланное юным Солнцем; подарок Солнца нес слабый запах Плутона, Нептуна, Земли… Они тоже только родились, но уже жили, наделенные душой.       Эрна уплотнялась; маленькое твердое ядро, окруженное неряшливо растрепанными подарками, крутилось в темноте, и Один вел её вокруг себя, демонстрируя с гордостью своим соседям – звездам, молчаливо одобрявшим новорожденную. Нечто, Дающее Жизнь, снизошло на Эрну, и голубое ядро вспыхнуло алым светом, словно забилось еще одно сердце во Вселенной. Но то ли слишком горячее был это сердце, то ли слишком внезапно жизнь родилась в планете – полужидкое ядро вздрогнуло и разорвалось надвое; кусочек, выплюнутый Эрной, был мал по сравнению с ней и окружен блестящими маленькими капельками, быстрыми и яркими, как ртуть. Новорожденная неслась дальше по своей орбите, окруженная дымкой, и рядом с ней были еще не родившиеся Торн и Зед, собирающийся из мелких бусин, извергнутых Эрной…       Эрна взрослела; с далеких звезд к ней летело знание о том, что Жизнь должна отметить её лицо, и юная Эрна сотворила первое подобие жизни. Великое Нечто молча наблюдало за изысканиями своей дочери, помогая ей постичь тайну рождения первых существ.       Первые существа на Эрне были немногочисленны и не имели ничего общего с органической природой; поверхность Эрны была раскалена и все еще сияла в Космосе алыми отблесками, остужаемая лишь в единичных местах. Эти небольшие островки твердой породы были местами поселения первых цивилизаций – металлических бессмертных существ. На мягких островках, где температура достигала примерно тысячи градусов, обитали представители железной, медной, золотой и серебряной рас. Жар расплавил металл, придавая ему пластичность, и он мог менять свою форму так, как ему заблагорассудится.       Впрочем, у металлов были образцы; с далеких планет летели вести и знания о том, как должны выглядеть живые существа, и металл принимал формы людей и животных. ***********************************       Металлические существа не болели и не чувствовали боли; они не спали и не ели – а если им нужно было восстановить свою массу, по какой-либо причине утерянную, они просто отправлялись на берег Кипящего Океана и окунались в него. Разум, данный им Великим Животворящим, позволял им отделять те вещества, из которых и состояло их тела, не смешивая их с другими. Металлические создания не строили города – за них это делала сама Эрна. Извергающиеся вулканы были сродни магии; лава взлетала высоко в небо, взрываясь, и застывала в Космосе причудливыми городами. Итак, первородными силами были металл и огонь.       Однако, цивилизация металлов была несовершенна и, как любая другая, она была подвергнута эпидемиям, первой из которых была галогеновая; запертые в уплотнившемся сердце планеты опасные газы и их едкие соли вырвались каким-то образом наружу, увлекая за собой целый каскад неметаллов. Железная раса пала первой, превратившись в соли, оксиды, и покрыла землю коркой, похожей на запекшуюся кровь. Медные, серебряные и золотые существа едва успели перебраться на другие, чистые острова; медных, однако, это не спасло: они последовали вслед за железными, сохранились лишь единицы. Источник эпидемии был завален, цивилизация на некоторое время была спасена.       Однако, некий механизм разрушения уже был запущен. Эрна словно сошла с ума, убивая своих детей; вторая эпидемия – взрыв кислорода и водорода – обрушился на оставшихся серебряных и золотых. Недра планеты извергали кипящую серу. Кислота – горячая и жгучая – доконала немногочисленных медных, что остались, и подбиралась к серебряным и золотым. Золотые и серебряные перебрались с твердой поверхности в Кипящий Океан, надеясь там переждать эпидемию под образовавшимся слоем соединений с кислородом, серой, галогенами, но третья эпидемия – холод – в течение нескольких тысяч лет сковала Океан и тот слой, где укрылись золотые и серебряные, и металлическая эра кончилась.       Эрна совершила ошибку; она не так поняла сущность жизни, подсказанную Великим Животворящим и уничтожила металлических существ; но Знания, полученные ими, она уничтожить не смогла: Сила Золотых и Чистота Серебряных, Мужество Железных и Нежность Медных – они живут в каждой крупице металла, и передаются теперь людям.       В остывающей атмосфере уже было следующее начало Жизни – Вода.       Вулканы и огненные реки все еще украшали Эрну тонкими нитями расплавленных ожерелий, но уже зарождались крупицы Жизни, иной – углеродной. *************************************       - Ух ты! – Вэд плюхнулся на ковер, вытаращив глаза. Так подробно и красочно рассказывать не умел даже он. – Здорово!       Призрак все еще сидел на прежнем месте; кажется, он улыбался – его развлекло восхищение чужаков.       Пред и Зед как-то сами отошли на второй план; Пред и не скрывал своей радости оттого, что пугающий его призрак не обращает на него внимания, и, кажется, сделал свой выбор. Зед же вел себя так, словно сидел в партере театра – он просто наблюдал за разворачивающимися событиями, открыв рот. То, что призрак выбрал Вэда, его не смущало, хотя… наверное, глубоко, на самом дне сердца, была легкая досада от того, что ко всем его регалиям и именным печатям не прибавится еще и Посох Сильфа, столь заманчивый и почетный.       - Древнейший Сильф – это Сильф Солнечного Ветра, тот, что приносил и собирал планету по крупинкам. Почти такой же древний – а возможно, и древнейший – Сильф Огня, Света Одина. Они - братья, нечто целое, понимаешь? Великое Нечто сотворило их вместе, одновременно.       Затем Вода и Жизнь - более молодые близнецы. Ну, и еще Торн – Брат Эрны – и Зед, Собранный из Хаоса… О чем ты задумался, пришелец? Я вижу в глазах твоих понимание. Ты знаешь кого-нибудь из них, Человек, Имеющий Два лица (или много лиц – ты же можешь взять себе любое лицо, не так ли?)?       Ты узнаешь кого-нибудь, Человек, собранный по крупинкам, драгоценным и верным, выбранным из целого миллиарда неверных и сломанных ДНК? Знаешь, Человек, отвергнутый своей планетой и все же живущий рядом с ней?       Вэд покраснел, словно что-то душило его; сердце его колотилось, словно хотело выпрыгнуть из груди.       - Нет, я никого из них не знаю, - пропыхтел он, задыхаясь. – Призови Торна и отпусти меня, мне трудно с тобой говорить.       - Чтобы призвать Торна, надо разбудить и Зеда, - она пожала плечами. – Я уже призвала, разве ты не слышишь? Ты ведь даже откликнулся, Сын Вселенной, мой Зед.       Мак Кензи покачал головой:       - Я не могу стать Зедом. Я родился не на Эрне.       - Ну и что же? Ты родился среди звезд и скитался, отыскивая свою мать, планету, которая бы приняла тебя. Я – первая, кто сделал это. Почему ты не хочешь стать Сильфом? Почему ты не хочешь стать моим сыном? Позволь мне подарить тебе кольцо Стража и Посох.       Зед, сидя по-турецки, усиленно жевал печенье, черпая его из стоящей на полу вазы всей пятерней.       - Но зачем?! Не нужно меня приковывать к себе, я согласен защищать тебя и так.       - Это кольцо дает тебе большую возможность сделать это, - возразила на его негодование Эрна. – И потом… Зед и Торн – величины непостоянные, особенно Зед. Ты сможешь отлучаться куда угодно и когда угодно.       - Ты не поняла меня, Эрна! Я – дитя Вселенной, я – бродяга. Я не могу и не хочу быть прикованным к какой-либо планете! И моя свобода должна быть полной.       - И ты не понял меня, человек. Защищать меня ты сможешь лишь будучи прикованным ко мне, а затем ты передашь кольцо и Посох другому. Кому сочтешь нужным, кого выберешь сам; затем ты сможешь быть свободным. Взамен твоей свободы я могу подарить тебе Лицо – одно настоящее лицо; ты скрываешь ото всех, но ты хочешь хотя бы внешне быть одним из обычных людей. Я могу дать тебе это. Ты будешь самым красивым из моих сыновей, как и подобает Сильфу Зеду! Ну, ты согласен?