Сильфиада. Книга Судеб.

      Город сиял, залитый победившим ночной мороз солнцем, и зелень вновь радостно топорщилась. Блестела, а тротуары вновь радовали глаз каменными разноцветными плитками, о которые так задорно щелкали каблучки туфелек и сапожек; и в каждой витрине отражалось по лохматому огромному солнцу, старательно стирающему последние остатки снега с крыш, из затененных уголков парков; бережно ласкающему новые сочные желтые соцветия, набухающие на ветвях деревьев. Словно праздник какой-то сошел с небес на землю и остался – среди залитой весенним солнцем площади, среди машин и ярких прохожих; и на огромном рекламном экране, видном из всех точек площади, красовалась надпись: «Новая современная компьютерная игра «Сильфиада»! Попробуй и ты!» Потрясенная Терри, расплющив нос по стеклу автобуса, разглядывала красочную картинку, демонстрирующую один из эпизодов Игры: в темном каменном коридоре, под цепочкой мерцающих факелов зловещий Назир замер, обернувшись к воздушному сияющему облачку на ножках – к Аните. Анита бросала свою Искру, раненный Назир с криком падал, и вместо них появлялась крупная вызывающая надпись: «Первый виртуальный бой проведен. Хочешь увидеть?»       - Ну и дела! – автобус тронулся, и яркая реклама исчезла далеко позади. – Кто мог узнать?! Ну, не сам же Назир всем рассказал, чтобы потом кто-то сделал игрушку… что бы это значило?       А город словно сошел с ума; в витрине, красующейся компьютерами, на каждом мониторе было по отдельному персонажу, демонстрирующему свои доспехи, свою мощь, свою технику боя; Терри краем глаза увидела и себя – распластанные золотые крылья, грозный Посох, рассекающий виртуального врага надвое упавшим с неба огненным орлом… Зрелищно, ярко. Броско; Терри даже польстил этот грозный, хотя и отличающийся от действительности образ.       «Да это же круто, - ликуя, подумала она, глядя, как добрая половина автобуса – и едущие в школу, и служащие, и даже пара совсем уж крохотных карапузов – с восторгом разглядывала сурового Сильфа Огня, крушащего Люберплятта, - сколько у меня появится поклонников – страшно подумать!       И она приосанилась, с гордостью поглядывая на сходящих с ума от восторга одноклассников.       Дальше – больше; у самой остановки бойкий мальчишка размахивал тоненькими буклетами и орал до хрипоты:       - Свежие подробности о «Сильфиаде», уже завоевавшей два континента! Узнай и ты!       И руки сами лезли в сумочки за заветными сбережениями, еще вчера отложенными на какие-то нарядные мелочи к балу. Бал! О нем почти все позабыли, ослепленные потрясающими картинками крикливой рекламы.       - Ну-ка, - Терри сунула в ловкую руку торговца монетку – ах, прощай, вожделенный лак, нежная розовая эмаль! – и уткнулась носом в брошюрку.       Невероятно!!!       Игра, изобретенная где-то на севере, долго не выходила в свет из-за большой её сложности – чемпионы по компьютерным стрелялкам не могли пройти даже на второй уровень. Долгое время в неё играли только они – компьютерные спецы; отрабатывали технику работы с клавиатурой, реакцию…       И вот в один прекрасный день, читала Терри, двое Игроков (назовем их образно Назир и Жизнь) так увлеклись, что не заметили, как перешли этот непересекаемый рубеж и сразились в виртуальной реальности с таким блеском, так зрелищно, что запись этого боя продается отдельно как демонстрационный фильм.       Оказывается, один из игроков совершенно случайно подобрал шифр, дающий возможность раскрыть все потенциальные возможности компьютерного персонажа.       Но это еще не все! Выйти на второй уровень они смогли, а дальше? И поэтому компания-производитель выпустила Игру в свет в надежде на то, что найдутся таланты, разгадающие коды. И даже объявлена премия – Терри в восторге едва не свалилась с качелей, на которые присела, зачитавшись проспектом, – в довольно кругленькую сумму, если некто одним из выбранных персонажей пройдет до конца. Ну, нормально, обычное разводилово, направленное на то, чтобы Игра расходилась, как горячие пирожки.       Здравствуй, розовая нежная эмаль.       Что за беда – выиграть стрелялку?!       «Если вы чувствуете в себе силы побороться за приз, - гласила далее брошюра, – то вам нужно приобрести доступ к Сети, распространяющей Игру. В конце этой брошюры, под защитным слоем, вы найдете личный номер вашего канала. За вами будет следить персональный наблюдатель. Желаем удачи!»       - Здорово! – завопила Терри, подпрыгивая. – Я непременно выиграю!       - Уж конечно, - послышался насмешливый голос. – Никто не может, а ты, разумеется, вундеркинд!       На дорожке, щурясь от слепящего солнца, стоял Данька. Из карманов его потрепанных джинсов торчал такой же проспект, как тот, что читала Тереза и еще что-то – кажется, диск?       Позади него, с непроницаемым безразличным лицом стояла Инга – наверное, сияющая мордашка Терри моментально потухла от одного взгляда на эту замороженную красотку в костюме привидения, потому что Инга ухмыльнулась, встретившись взглядом с Терри, и презрительно пожала плечами. Руки она спрятала за спину – даже не поздоровалась, даже не попыталась пожать руки Терри!       «Впрочем, и я с ней здороваться не очень-то хочу!» - с легким раздражением подумала Терри.       - Близнецы со вчерашнего вечера атакуют компьютер, - холодно произнесла Инга, отводя взгляд в строну. – И ничего! Больно уж сложный код. В сети они общались с теми, ну, Игроками – те даже не знают, как у них получилось.       - С Игроками?! – переспросила Терри. – С теми самыми, которые...       - Ну да; они назначены личными наблюдателями близнецов, - с ноткой гордости произнесла Инга.- Близнецы уже все-все знают; и какая будет премия, и даже то, что твой бой – если ты, конечно, сумеешь выбраться на второй уровень, - будут показывать по большому монитору в центре города.       По монитору!!! И весь город будет смотреть!!!       - Хочешь глянуть на демонстрационный бой? – миролюбиво предложил Данька; а мы ведь почти не общались с ним с тех пор, как сходили в Оперу, вдруг сообразила Терри; ей было все некогда, а он и не настаивал… и, кажется, кто-то говорил, что недавно – в тот самый вечер, когда, казалось, снова вернулась зима, - он провожал домой Марту; и она была не против - смеялась и застенчиво краснела, поглядывая на него… Марту!!! Глянув на его озорную улыбку, на хитрый прищур, она вдруг поняла, что это не пустые сплетни. И провожал, и улыбался; по дороге шутил и дурачился, как умеет только он. И наверное, заботливо отогревал её замерзшие ладошки – как тогда ей, Терри, пережидая дождь в дворовой беседке…       Быстро же он утешился и забыл её! Нечего сказать…       - Нет, - резко ответила она, поспешно поднимаясь с качелей. Поскользнулась, едва не упала – Даниил успел подхватить её под локоть, но она с остервенением высвободила руку. – Не трогай меня!       Даниил казался удивленным:       - Ты что, обиделась?! Но за что?!       - Ни за что, – буркнула Терри, отворачиваясь. – Кто я тебе такая, чтобы на тебя злиться? И кто ты такой, чтобы я злилась на тебя?!       И она, как-то неловко отвернув лицо, склонив голову, бегом направилась к школе.       - Ты что-нибудь понимаешь? – провожая её взглядом, спросил Даниил у Инги; та улыбнулась самодовольной, какой-то кошачьей, вкрадчивой улыбкой, сощурив темные миндалевидные глаза:       - Конечно, - ответила она беспечно. – Она же тебе ответила: а кто ты, собственно, такой? Ты, дружок, забылся и место своё забыл. Она – хорошая, примерная девочка, в наглаженной юбочке и белых гольфиках. А ты своим хиповыми прибамбасами всю школу распугал. Ты не пара ей, Даня; найди себе не такую чистоплюйку, попроще кого-нибудь, и забудь о Терезе.       Данька зло прищурился, глядя на подругу.       - Вот ты какая, оказывается, - процедил он. – Сколько тебя знаю – и не подумал бы, что ты так оцениваешь людей!       - Избавь меня от своих воспитательных речей, - холодно ответила Инга. – Тебя все так оценивают. Ты – не принц, Даня; уж извини. Ты симпатичный, с тобой весело, но ты не предел мечтаний. И даже – не предмет. А все девочки считают, что достойны только принца, да еще и на белом коне, - Инга отбросила с лица тонкую прядку вьющихся черных волос. – И чем белее конь, тем лучше.       - И ты – тоже? – с интересом полюбопытствовал он. – Ну ты, которая всем отличается от этих куклешек в наглаженных юбочках – ты тоже мечтаешь о принце?       - Я – в первую очередь, - прямо ответила Инга, склоняя голову к плечу. – Если б это не было так, я бы с тобой уже давно закрутила. А так… ты извини, но на принца не тянешь.       - А по-моему, - зло произнес Данька, - кто-то проболтался, что я провожал Марту, и Терри просто заревновала. Так?       Инга равнодушно пожала плечами:       - Ну, сказала кому-то, и что? Не думаю, чтобы это её взволновало. Вот, лучше присмотрись к этой Марте – сам же говорил, что она вроде как бегает за тобой; и в библиотеке нарочно осталась, чтобы на тебя поглазеть, я видела…       - Язык прикуси, - резко оборвал её Данька; Инга безразлично пожала плечами:       - Да ладно; чего ты переживаешь? Попсихует твоя Терри, да простит. Можешь сам ей сказать, что Марта за тобой увязалась.       - Замолчи! – яростно прорычал Данька. – И спрячься где-нибудь, чтобы я больше тебя не видел! Инга, однако, не испугалась его гнева.       - Ой, напугал! – небрежно сказала она. – А ты думаешь, почему на тебя начали обращать внимание все эти сладкие девочки? Я тебе с этой Мартой рекламу сделала, дурень.       - Попомни моё слово, - угрожающе произнес Данька, - проскачет мимо тебя твой принц!       - Догоню, - небрежно парировала Инга.       Данька психанул, убежал догонять свою подружку, а Инга осталась одна. В школу идти не хотелось - лучше уж погреться на солнышке, которого давненько не было видно. Присев на качели, где еще недавно листала рекламку Терри, Инга с удовольствием подставила лицо лучам. Еще полчаса можно покайфовать, ни о чем не думать.       Дурак все-таки Данька… расстроился из-за этой Терри. Да с Мартой дружить престижнее; она -законодательница моды в школе. От неё все старшеклассники в восторге – как может этот Данька проходить мимо своего счастья?       Престиж; опять же, с ней не стыдно где-нибудь появиться. Да и вообще – она куда красивее этой рыжей Терри. Да и сама на шею вешается – подумаешь, тайна какая! Все уже видели, как она на него пялится в библиотеке. Нашла тоже, на кого…       Вот Инга – другое дело.       Она себе цену знает. И к ней кто попало не сунется, даже Данька к ней побоялся бы подойти, если б они не были вместе переведены из одной школы. Этот факт невольно их сблизил. А так… в старой школе они и не общались; да и не знали о существовании друг друга.       Мама говорит, что Инга красивая. Красивая и грациозная, как кошка. Дикая кошечка, которую можно приручить, подумала Инга, и снова улыбнулась своей кошачьей улыбкой. И можно, и лестно – какой уважающий себя юноша не рискнет?! Но далеко не всякий сможет…       Данька догнал Терри уже почти у двери класса.       - Терри, постой! Подожди, - он ухватил её за руку и остановил. – Ты чего?       - Ничего, - сердито пробубнила она, пряча наполняющиеся влагой глаза.       - Вот те раз – плакать! – рассмеялся Данька. – И из-за чего ссора-то?       - Вот иди и… и иди! - хлюпнула носом Терри, отворачиваясь. – Я на тебя обиделась.       - Да когда же я успел тебя обидеть-то? – изумился Данька. – Мы, считай, неделю не виделись.       - Ага! Зато с другими… успевал, небось!       - Ба! Да я оказался прав – ты ревнуешь?! – радостно заорал он, дурачась. Она еще ниже наклонила голову и поспешила отойти от двери класса, из которой уже поглядывали с интересом девчонки… и невозможная Поли в первых рядах! Данька поспешил за ней.       - И ничего я не ревную, - произнесла Терри; Данька, на ходу заглядывая ей в лицо, расцветал своей обычной ухмылкой:       - Ревнуешь! Еще как! А к кому?       - К кому?! – возмущенно воскликнула Терри. остановившись; лицо её пылало ярким румянцем, глаза горели гневом. – А кто Марту домой провожал, а?!       - Марту?       - Марту!       - Ну и не было ничего, - сунув руки в карманы, взъерошился Данька. – Проводил до остановки, и все. Ушел.       - Да конечно! Мог бы и не провожать! – язвительно выкрикнула Терри.       - Не мог, - отрезал Данька. – В конце концов, я мужчина. На улице было поздно, темно и холодно. Как я мог оставить её одну? А если с ней что-то случилось бы?       - Ничего бы с ней не случилось! – выкрикнула Терри, сердито топнув ногой. В его глазах снова заплясали веселые искорки:       - Значит, все-таки ревнуешь? – повторил он. Терри покраснела еще гуще, глаза её превратились в две узкие щелочки:       - Я-а?! Да вот еще!       - Тогда пошли смотреть игру; до занятий еще полчаса – успеем.       - Никуда я не пойду, – упрямо надулась Терри, но Данька посчитал, что инцидент исчерпан, а потому, крепко обхватив её, без лишних слов поволок к компьютерному залу, не обращая внимания на её сердитые протесты.       Они поспели к самому началу игры – близнецы, взмокшие, возбужденные, со всклокоченными волосами, выбирали себе персонажей. Данька пихнул одного, тот оглянулся – а, это ты, привет… - и они, не отрывая пальцев от клавиатур, ловко раздвинулись, освобождая место для еще одного стула. Данька поставил это самый стул и усадил Терри в первый ряд; толпа зевак тут же обступила их, тихо постанывая от зависти к Терезе. Персонажей было восемь – шесть Сильфов и двое злодеев; в одном из окошечек Терри снова увидела золотого орла – Сильфа Огня, и надулась от гордости; на её взгляд, он был интереснее всех – крылья из пламени, открытое лицо, выразительный взгляд… Сильф Жизни, правда, тоже был ничего – в воздушном сияющем белом одеянии. Даже чем-то походил на Аниту! Остальные однотипны: закованные в броню рыцари, красный медный (Зед), серый платиновый (Ветер), и белый серебряный (Торн). Ах, вот еще Вода - искусно выполненная русалка с обнаженными плечами и в крупной чешуе… тоже похожа на Нади. Недоброе предчувствие кольнуло сердце – откуда такая точность? Что за художник срисовывал их?       Ну, Лед и Назир – просто красавцы! И тоже – так тщательно, так точно изображены… У Назира даже видны эти его долбаные узоры на нагрудном панцире…       - Кем будем? – деловито спросил Данька; близнецы колебались, курсор бегал от окошечка к окошечку, на миг оживляя фигурки в них.       Огонь шевелил горящими крыльями, Лед распахивал плащ, Торн – как красиво Торн салютовал Посохом, с ума сойти! Пожалуй, из всех этих безликих рыцарей в гривастых шлемах он один самый интересный и какой-то… вот какой-то особенный, красивый.       - Да шиш его знает, - один из близнецов откинулся на спинку стула. – Тут, в общем, надо осаждать Печальный Замок, и у каждого свой вход; только Лед и Назир входят вместе, остальные через разные места. Кем только не пробовали – можно, можно пройти весь путь, от кого угодно отбиться можно; и Лед, и Назир могут реально удрать даже от Торна – но в замок ни ногой. Дверь не открывается! Уж мы её и ногой, и головой, и серией ударов – ни в какую! Требует какой-то пароль…       Терри даже дышать перестала; сердце её колотилось… Здравствуй, розовая эмаль!       «Теперь все ясно! – ликовала она. – Все ясно! Игра-то «Сильфиадой» называется! Её с Сильфиады делали, наверняка!!! И тот, кто делал, наверное, сильно умный был; древнее наречие, как Зед, изучал… Конечно, без пароля в замок не пройдешь! Так; а как же набрать пароль, здесь же нет древнего алфавита? А если сменить раскладку на символы? Ой, как трудно… Сейчас соображу… а может, печать мою личную попробовать?»       - Выбери Сильфа Огня, - подсказала она одному из близнецов.       - Да толку-то, - лениво протянул он. – Сто раз пробовали, - но все-таки остановил курсор на золотом Сильфе.       Игра началась, как обычная стрелялка; одинокий золотой персонаж оказался у подножия горы, на которой стоял мрачный, темный и величественный Печальный замок. Сверху спускались с каменным стуком Люберплятта, и Огонь, нацелив Посох, встал на изготовку.       - Ну, этих сделать – это не представляет собой никакого труда, - близнец даже не двинулся, все так же сидел в расслабленной позе, лишь пальцы мелькали по клавишам. Вжик, вжик – Люберплятта разлетелись в черепки, и нарисованный Сильф, салютуя золотым Посохом, под гром аплодисментов восторженной публики застыл в изысканной и изящной позе. – Сейчас еще будет пара препятствий, но тоже – ерунда…       Рядом на скале появилось какое-то белое пятно; с удивлением поняла Терри, что это Сильфида Жизни, прыгая с камня на камень, штурмует скалу.       - А она тут откуда? – спросила Терри; ветер трепал сияющие пышные юбки Аниты, и она смотрелась весьма эффектно на фоне свинцово-серых скал, со своими алебастрово-белыми руками и ногами, с развевающимися волосами… да-а, на этом Новогоднем Балу сильно прибавится костюмов Сильфиды Жизни!       - А это он играет, - кивнув на брата, ответил близнец. Ах, вот как. Становится интереснее! А если все будут одновременно штурмовать замок, как это будет выглядеть?       Неистовый огненный человек и хрупкая красавица Анита еще не раз срывали бурные аплодисменты, проявляя чудеса бойцовской техники, повергая врагов (или просто убегая от не подчиняющихся). Анита даже первой достигла двери, и теперь смешно и беспомощно колотила в неё своей тонкой ножкой.       - Ну, вот видишь? – бросив беглый взгляд на монитор брата, произнес близнец, играющий за Сильфа Огня. – Никак. Сейчас набегут, сожрут…       Стукнув в вырубленную в скале дверь пару раз для приличия, близнец опустил руку, убрал её с клавиатуры, наблюдая, как подбираются монстры, от которых его персонаж ранее убежал.       «Ор» - так читается личная печать Огня! Не очень умелыми, не таким быстрыми, как у близнецов пальцами Терри ткнула в две кнопки; и её персонаж не стал колотить в дверь, стараясь протаранить её Посохом; он просто положил ладонь на створки, и на них загорелся «огненный человек».       - Сработало! – расслабленный близнец так и подскочил на месте, впившись пальцами в клавиатуру. – Как ты так?! Эй, давай в мой лаз, слышишь?!       Призрачная Анита запрыгала по уступам, перемещаясь с края экрана в центр, где у открытых дверей Огненный Сильф сталкивал вниз Посохом карабкающихся, подступающих тварей; публика рукоплескала, свистела и улюлюкала, а совершенно одуревшую Терезу просто затормошили:       - Да как же ты смогла?! Признавайся – что ты сделала?! Как?!       - Слушайте, да это ведь уже показывают на площади, - крикнул кто-то, и все зрители снова дружно радостно взвыли, рукоплеща. – Айда, посмотрим?!       Возможно, старший класс в полном составе и удрал бы на площадь, смотреть, как повизгивающие от азарта близнецы атакуют чудовищ внутри неприступного замка, но раздался звонок, и в гудящий класс вошла училка – Циркуль в очках, как прозвал её кто-то еще, наверное, лет десять назад. Сдвинув очки на кончик длинного носа, она окинула класс взглядом близоруких, каких-то мышиных блестящих глаз, и боевой настрой мигом испарился.       - Куда это вы собрались? – проскрипела Циркуль, и старшеклассники начали нехотя расходиться по своим местам. – Был дан звонок. Тереза, ты что тут делаешь? Иди скорее в свой класс. Так, почему машины работают? Выключить немедленно!       - Но-о… - в один голос завыли несчастные близнецы, не в силах оторваться от Игры.       Терри поспешно вылезла из-за стола и помчалась к выходу.       - Никаких «но», - отрезала Циркуль. – Потом доиграете.       - Я вам на перемене пароль скажу! – крикнула Терри, уже в коридоре; но по радостному реву, поднявшемуся в классе, заключила, что её услышали.       Здравствуй, розовая эмаль!       О чем шла речь на уроке, Терри понятия не имела; склонившись над тетрадкой, она усердно писала – но вовсе не то, что диктовал учитель. Крупным, размашистым почерком, много раз подчеркивая и не скупясь на восклицательные знаки, она составляла подробный план действий, и вот что выходило из её записей. Некто умный, читавший «Сильфиаду», составил Игру, думая, что никто не отгадает его паролей и, естественно, не выиграет премию. Конечно, он, хитрец, заработает миллионы на игре! Но он ошибся в своих расчетах – никто не догадается, как войти в Печальный Замок, кроме действующих Сильфов. Ну, еще и Зеда, конечно. Он может вообще все пароли отгадать, он ведь учил древнее наречие… Вот же головоломка – как поступить?! Можно, конечно, попросить Зеда – по нему видно, что он азартный, заводится с пол-оборота, - и он по любому из путей пройдет до самого конца. Не сразу, может быть, но Игра – это дело техники, понемногу освоит. Главное – пароли он вскроет. Но тогда премия по праву будет принадлежать ему, и весьма неловко будет просить его поделиться… да он, наверное, уже играет.       Другой способ – самый верный, - взять своего Сильфа да и пройти им. Своя дверь для каждого? Значит, и пароли подходят только ему. А кто лучше действующего Сильфа знает их?       «В крайнем случае, - решила Терри, - прочитаю мои знаки… как-нибудь да переложу на древний язык… ну, Зеда попрошу помочь – именно помочь, а не сыграть за меня. Так будет честно.       К окончанию занятий под дверями класса её ожидали постанывающие от нетерпения близнецы – у них пальцы чесались пройтись по Печальному замку!       - Ну?! Какой пароль?! – наперебой загомонили они, едва Терри появилась на пороге.       - Две буквы, - нехотя ответила Терри; она уже пожалела, что обещала помочь им – а вдруг они дальше догадаются сами и пожнут её лавры?! – Действуют только при Огне; и только на этом этапе – дальше честно не знаю.       Она написала им пароль на бумажке; но похоже, её опасения были напрасны – близнецы, с головой ушедшие в мир техники, были абсолютно безграмотны в вопросах, связанных с символикой Сильфов, а потому в их компьютерных головах не возникло никаких ассоциаций, и они не провели никаких параллелей.       - И все? – удивились они, разглядывая незамысловатую надпись. – Так легко?       - Да, - пожала плечами Терри.       - Ладно; идем! – один из близнецов лапищей скомкал бумажку и рванул по коридору. – Чур, я – Огонь!       - Да почему ты?! – взвился второй, ринувшись за ним.       - Эй! – крикнула Терри им вслед. – А Данька где?       Близнецы, топоча как слоны, уже достигли лестницы.       - Его Циркуль арестовала! – свесившись через перила, закричал один – тот, что опередил брата; второй с пыхтением его догонял. – Он ей решает какие-то задачи… часам к четырем, может, освободится! ****************************************       В саду, в ветвях отогревшегося каштана, переговаривались птицы, солнце палило все нещаднее – оно словно за один день решило отдать городу все то тепло, которого он не получил в прошедшие морозные дни.       Терри и Анита устроились на маленьком столике, врытом у самых корней старика-каштана в землю – там была самая густая тень, и назойливые мухи не так докучали.       В траве, прислонившись к растрескавшейся от старости коре, сидели Вэд и Зед. Анита занималась домашним заданием; Терри усердно изучала «Сильфиаду», раздобытую в библиотеке. Вэд, казалось, дремал; Зед слушал плеер. Все вместе ждали Нади – она обещала скоро освободиться.       - Как интересно! – Терри, намереваясь отыскать заклятья (даже припасла листок бумаги и ручки - они теперь лежали перед ней на столе), перечитала всю Историю Мирных Королевств. – Зед, про тебя так интересно написано! Ты здесь такой… такой…       Зед лениво приоткрыл один глаз и тут же снова его зажмурил, ослепленный немилосердными лучами. А еще он небрежно выплюнул пожеванную травинку, которая до этого висела на его губе, как темная зеленая нитка.       - Вот послушайте,- Терри развернула страницы и тщательно прогладила их ладонью, чтобы удобнее было читать. – «…но более всего стража боялась стоять в карауле у палатки доблестных принцев Торна и Зеда, ибо слава их была так велика, что Слепой Пророк посылал духов охранять их покой. И каждую ночь любой из солдат, назначенных в караул, слышал, как приближается дух Великого Змея – в тишине раздавалось нежное шипение его; и разливался в воздухе аромат дыхания его – сладкий и едкий, ядовитый запах. И заколдованное место, охраняемое незримыми стражами, обходили не только враги – ночные кровосущие гнусы падали на лету, едва пересекали они кольцо, кое было образованно невидимым телом Великого Змея, окружившего шатер принцев…». Здорово, да?! А это правда было?       - Ага, - нехотя процедил Зед. – Вот нефиг богам было делать, как комаров от нас отгонять! Да был у Торна флакон с ароматизированной отравой типа «Дихлофос». Ну, жрали эти гады нас немилосердно! И блохи жрали, и кто только не жрал. А у Белого кожа была тонкая, чуть какой укус – вздувалась пузырями… Вот он по ночам и пшикал, травил нечисть. А стража, наоборот, любила около нас дежурить! Тогда блохи нежные были, не то, что сейчас. К резким запахам непривычные; так от «дихлофоса» Белого не то, что комары - вши с солдат замертво падали.       Анита, позабыв свои учебники, громко хохотала. Терри немного разочарованно пожала плечами и снова принялась за свои поиски.       Зед устало закрыл глаза и отключил плеер; Вед внимательно глянул ему в лицо:       - Что случилось? Ты какой-то… замученный.       Зед помолчал, разморенный жарой; затем снова приоткрыл глаз, глянув на Аниту, склонившуюся над учебниками.       - Истекает мое время, - ответил он. – В этом плеере – песни с моей родины. Они давали мне сил в этом мире. Ну, как подпитка. Магия такая. И я почти всю магию исчерпал. Осталось три-четыре песни полные, остальные – пустые.       Вэд тоже стрельнул глазами в сторону Аниты:       - Так попроси у неё, - намекнул он.       - Да? И лишиться всей силы до конца этой истории? Тебе нужен просто задиристый мальчишка или могущественный Свидетель Зед Черный Алмаз?       - Ты рискуешь, - заметил Вэд.       - Конечно; но… Словом, шевелитесь быстрее, друзья мои, быстрее собирайтесь в кучу и гасите своего Назира – только тогда я смогу заняться собой. Когда все будет позади.       Вэд глянул на плеер.       - А что там за песни? Может, они понравятся мне – тогда я смогу взять из них Силу и поделиться с тобой?       Зед безразлично и равнодушно покачал головой:       - Навряд ли, - ответил он, но плеер все же Вэду отдал; вытащил из ушей маленькие пуговки наушников. – Ты же не Тремс.       - Кстати, - повысив голос, обращаясь к девчонкам, произнес Зед, - еще одна история. О том, как я стал Зедом. Поучительная, в общем.       Мы с Белым тогда были никем; так, бродяги. Нам просто нравилось путешествовать, нам нравился этот мир, его дикие нравы, его грубая романтика – при виде громыхающего доспехами рыцаря мы впадали просто в столбняк от восхищения; и даже его немытая вонь и блохи не могли затмить сияния его великолепия в наших глазах, когда он ехал в повозке с фамильным гербом на дверце или рысью скакал на могучем коне по дороге – навстречу подвигам и приключениям, как нам думалось.       И у нас ничего за душой-то и не было – даже лошаденки приличной. Мы пешком путешествовали. Одевались мы, как и подобает варварам, в грубую холщовую одежду и в шкуры медведя-вонючки. Только всего у нас и было-то, что мечи – у меня Айяса, у Торна – Тэсана. Все.       А по тем временам очень модно было устраивать рыцарские турниры; закатывался пир горой, ярмарка, и благородные господа на потеху простому люду тузили друг друга, кто во что горазд. Принцы сражались на мечах, простые рыцари на полном ходу сбрасывали друг друга на землю копьями; и победителя чествовали; и награждали – он мог взять у побежденного все, что пожелает. Все.       И вот как-то в кненте дракона Алкиноста Натх Ченского состоялся такой праздник. И мы были на нем – а я уже тогда подавал большие надежды в области боя на мечах. Белый – нет; он больше в науках шарил, у него главный орган – голова. А я любил подраться и частенько побеждал; и уже было у меня кое-какое доброе имя и слава. И все я мечтал ухватить за хвост удачу… а надо сказать, что иногда, после турнира, чемпион из принцев мог бы (по желанию) сразиться с любым из публики. Оказать, так сказать, низкородному честь. Доказать еще раз свою силу. И я этого хотел.       А в то время при Алкиносте был принцем некто Зед. Это был огромный, большой, сильный мужчина, мясистый и толстый, шумный, громогласный, страшный. Он богато рядился; любил подраться и прихвастнуть – и уже четыре турнира подряд он побеждал. Ему равных не было. Он был умелым на редкость, и его имя гремело на все Мирные Королевства.       А дальше… и как сказать-то – не знаю.       Словом, привык он к тому, что он – сильный. И к тому, что нет никого сильнее его. И расслабился. Начал хаметь; развлекаясь, мог отнять у кого-нибудь что-нибудь, ему понравившееся. Просто так, потому что ему - надо, и он – сильнее. Его все боялись и старались не ссориться с ним. А ему нравилось чувствовать себя могучим, непобедимым! Он упивался своей силой! Изредка устраивал бой – тщеславный, выбирал соперника послабее, лупил их под громкое «ура!» восторженных почитателей и получал свою порцию славы. Иногда обиженные им людишки - все больше из селян, - озлоблялись и где-нибудь нападали на него. Он, конечно, их бил – все-таки он был огромный великан, и очень сильный. Но и эти драки, драки со слабыми, но многочисленными врагами, ослабили его. И физически – он просто устал от многочисленных бессмысленных потасовок; и морально – он привык, что противник сопротивлялся хоть и яростно, но неуклюже, неумело. Он думал, что все думать не умеют; и что все ему сдаваться будут. И что все, получив толчок в плечо, будут бояться подняться вновь, - Зед задумчиво помолчал. – Словом, он и не заметил, как разрушил себя. Сам. Растратил свою силу, кроме которой у него ничего не было. На том турнире он все же выиграл – с натяжкой, правда; ему победу присудили скорее машинально, за былые заслуги, и было много недовольных – их крики не заглушали даже аплодисменты почитателей принца… и глядя на него, тяжело дышащего, раскрасневшегося, я понял – это мой шанс! М я чуть не вывалился со своего места – меня держали солдаты, скрестив свои копья; а я лежал на скрещенных древках животом и орал, требуя поединка. Зед засмеялся, глядя на меня – мне тогда было всего пятнадцать лет, и он думал, что ростом я был ему по грудь, если не ниже… Драный, вонючий варвар требовал с ним помериться силой… и он согласился. Поединок назначили на другой день.       Я не знаю, как он провел эту ночь; не буду рассказывать и о своей – ясное дело, что я не трепыхался зря, понимая, что он все же сильный соперник.       Я берег силы.       Но утром под фанфары я вышел на поле, украшенное по периметру флагами всех Мирных Королевств, и победил. Я разбил его в пух и прах, так, что ни у кого не оставалось сомнения в его поражении, и мне рукоплескали трибуны. Он униженно стоял передо мной на коленях, тяжко дыша; и Дракон своей волею разрешил мне взять у него все, что пожелаю.       Он, конечно, был выше и толще меня, но я мог бы забрать его роскошную одежду, ушитую драгоценными камнями, и продать её. Я мог забрать его меч – богато и ярко, броско украшенный, с золотой рукояткой, словом, суперски яркий от драгоценных камней дорогой меч, на фоне которого моя Айяса смотрелась более чем скромно… Я мог забрать его земли, замки, деньги – впрочем, думаю, никто и не знал, что я, юный варвар-засранец, додумаюсь до этого; все видели во мне грязного мальчишку, необразованного, нищего, с горящими от радости победы глазами… Что он возьмет?       Я выбрал Имя.       Вы, надеюсь, знаете, что в те времена имя было таким же достоянием и богатством, как замок, конь, кошелек? Его можно было отнять, подарить, нажить – как наживал я, побеждая на каких-то деревенских турнирах. Я уже и не помню, как я назывался-то тогда; но имя это было наверняка очень красивое. И я не глядя обменял его на скромное, обычное, самое простое имя Зед. А имя забиралось вместе со славой – вместе с именем я присваивал себе все его победы, и все чествовали меня так, словно это я их одержал, понимаете? И я клялся Дракону, что приумножу его славу и обелю его – насколько это возможно. Через год я снова выступал на турнире и снова победил – это была трудная победа, но славная. И Дракон взял меня в принцы – он угадал в моем поступке какой-то особый разум.       - А что, этого особого разума не было? – спросил Вэд.       Зед помолчал – задумавшись или вспоминая.       - Я не знаю, - ответил он, наконец. – Наверное, был. Наверное, он такой и должен быть – себе не заметный, естественный, как дыхание, просто порыв души. Я-то хотел кем-то стать; добиться чего-то. И в мыслях у меня не было никаких корыстных целей, я и не знал наверняка, что мой поступок так расценит сам государь, что он будет за мной наблюдать… Как из грязного мальчишки-варвара выйдет вполне приличный рыцарь. До сих пор не знаю, какую именно сторону моей души так выгодно подчеркнул в его глазах мой поступок, что Дракон меня отметил. Я, видишь ли, не задумываюсь, не рефлексирую. Сделал хорошо – ну и хорошо. Нарочно делать что-то хорошее или плохое я не буду. Я такой, какой есть. Простой я.       - А что с рыцарем, с Зедом, которого ты победил? – спросила Терри. Зед пожал плечами:       - Да сдулся он, – ответил Зед. – Сначала он был просто Чи – человек без имени, ведь я ему не отдал своё бутафорское ярмарочное имя.       Потом открылось, что дела его давно пришли в упадок – имение разорилось, и, лишенный турнирных наград, он не мог поправлять свои дела. Потеряв с именем и титул, он потерял власть и влияние. Конец печальный и бесславный; через год, когда я красовался на турнире снова, представляя свой флаг, в новеньком, ладно сидящем костюме, в сшитых на заказ сапогах, с начищенной и отполированной до блеска Айясой, он побирался на большой дороге, а все проходили мимо и отворачивались. Он обессилел, потому что плохо питался – а огромному телу необходимо много энергии - от пороков, которым он предавался раньше, у него развилось множество болезней, он словно гнил изнутри, разваливался. Мы с Белым всегда кидали в его шляпу подаяние, и весьма щедрое, но впрок оно не шло – он не шел к лекарю, чтоб тот лечил его, и не покупал одежды и обуви, чтобы одеться; он спускал все деньги на игру и выпивку в кабаках; словом, его падение началось еще до того, как его победил я. Он сам себя убил, своей головой, думающей, что ему можно все, и что никто не смеет его остановить. Что с ним стало потом – я не знаю; я потерял его из виду. По-моему, он погиб, отравив вконец свое больное тело чрезмерной выпивкой.       - Это жестоко, - сурово произнесла Терри, поджимая губы. – Если бы не ты, он бы…       - Если бы не я, он бы все равно погиб, - перебил её Зед. – Только издох бы он в замке Дракона, а не в вонючем кабаке, разодетый в шелка и бархат, а не в лохмотья, обожравшись жирной свининой, а не обпившись дешевым пойлом. Вот в чем разница. А еще он бы ограбил и избил еще кучу народа, пользуясь своей силой и властью, если бы не я. И мне его почти не жаль. Я всего лишь отнял у него имя – это был сигнал задуматься и что-нибудь изменить, шанс все начать сначала, стать другим человеком! Он этого не сделал – увы!       - А если ты бы сам оказался в такой ситуации, - запальчиво выкрикнула Терри, - если бы тебя победили и отняли имя, как бы ты чувствовал себя?       - В этом и есть разница между нами, - очень спокойно ответил Зед. – И я не всесилен; есть, наверное, человек сильнее меня. И если б он меня одолел и взял бы мое имя, у меня остались бы мои друзья, мои верные друзья, которые поддержали бы меня в трудный час. А еще при мне осталось бы мое «я» - моя душа, которая требовала бы у меня все начать сначала. Даже самый бесславный конец может быть началом блестящего будущего. Я мог бы взять другое имя и покрыть его такой славой, что имя «Зед» потерялось бы в веках, забытое.       - Хвастун, - буркнула Терри, не желая сдаваться.       - Ничуть, – спокойно возразил Зед. – Практический совет.       - Ты так уверен в своих силах, - осторожно произнесла Анита; Зед согласно кивнул головой:       - Да; потому что я знаю – человек может добиться чего угодно, если захочет. Это многие говорят, но чувствуют желание немногие. Надо очень, очень хотеть; тогда каких-то препятствий и трудностей просто не видно.       Вэд, щелкнув кнопкой плеера, со вздохом вернул его Зеду:       - Извини; эти песни мне непонятны, - сказал он. – Я не могу взять из них Силу. Лучше сделаем это старым, испытанным способом: проеду пару-тройку десятков километров на хорошем транспортном средстве, и все будет в норме. И с тобой поделюсь.       - А где ты транспорт возьмешь? – лениво спросил Зед. Вэд улыбнулся:       - Да в прокате. Ну, я пойду – вы не против? – он поднялся, отряхнул брюки. – Сможете сами, без меня, встретить Нади?       - Уж как-нибудь, - язвительно ответила Терри. Впрочем, вопрос больше предназначался Зеду; и тот согласно кивнул, удобнее устраиваясь на своем месте и натягивая кепку на глаза:       - Да; все нормально, - ответил он, срывая себе новую травинку. Вэд еще раз оглянулся на девчонок – летние юбочки, пятна света пляшут на светлых кофточках и на склоненных головах:       - Сможешь, если что, оборонить?..       - Конечно, - немного удивленно отозвался Зед. – Да ты не беспокойся. Если придет это время, ну, ты понимаешь, никаких плавных переходов не будет. Я просто исчезну, и все. А пока я есть, значит, я еще в силе. Иди, не беспокойся. Сегодня этого точно не произойдет.       Вэд ушел; Зед лениво зевнул, удобнее устроил голову на бугристой коре дерева и закрыл глаза. Это интересно и странно - в темноте слышать, как с музыкальным нежным треньканием рвутся какие-то невидимые, неощутимые связи с этим миром, и тело уже само по себе, словно окутанное тонкой черной прослойкой вакуума. Ты вроде еще здесь, но как будто уже в Космосе. И образ человека все труднее удерживать – сквозь опущенные ресницы Зед уже видел бледную россыпь бриллиантовых звезд на черном бархате одежды… Интересно, почему Сильфы этого не замечают? Сильфы в Силе видят человека насквозь. Почему его – не видят?       - Слышишь, Зед, - раздался голос Терри (она спрашивала словно нехотя), - а ты всегда кривляешься перед тем, как драться?       Осуждает; все Сильфы такие – дерутся только всерьез, и если уж нападают – то все: нечеловеческая суровость на лицах, холодная решимость в сердце, и прочие героические прибамбасы. Вообще-то, это, конечно, правильно – ничего смешного в том, что собираешься отдубасить человека, нет…       - Всегда, – ответил Зед спокойно. Он не видел лица Терезы, но её осуждающую гримасу представил себе весьма ярко. – Видишь ли, если я буду врага ненавидеть, я… м-м… словом, не факт, что я смогу его победить. Не знаю, как у тебя, но у меня ярость отнимает очень много сил. Озверев, я, конечно, обретаю некую силу, но ненадолго. Ударов пять – и я сдулся; словно исчерпал все свои запасы. А веселясь и кривляясь, я будто бы и не дерусь, а играю. А в игре главное не ярость, а азарт.       Терри слушала с открытым ртом, словно бы прислушиваясь к чему-то в себе самой.       - Точно, - обалдело подтвердила она. – Вот я когда сержусь… ругаюсь… я потом так себя чувствую – словно очень устала! Поэтому ты непобедим – что не злишься?!       - Наверное, поэтому. Гнев меня обессиливает; и потому людей, которых я ненавижу, очень мало.       Дзинь, дзинь! Еще пара тоненьких волосинок лопнуло с этим нежным хрустальным звоном. Эта невероятная, магическая, волшебная жизнь походит, наверное, на шелковую ткань – так же блестит, так же красива, и эти рвущиеся связи – они как нежные ниточки блестящего, но потускневшего, выгоревшего, потерявшего цвет шелка на протершемся полотнище; зияет дыра, окруженная этими гладкими, распушившимися на концах ниточками, и с каждой секундой она все больше и больше…       - Послушайте-ка, – голос Терри выплыл откуда-то издалека; он словно снился Зеду. – Это интересно…