Сильфиада. Книга Судеб.

      - Ах ты, хорек! Ах ты, засранец! Ты на кого руку поднял, а?! Да я тебя!       Данька, взъерошенный и мокрый, размахивал своей железкой, да только без толку: юркий соперник, ловко ускользая, изгибаясь всем своим подвижным, каким-то скользким телом, уходил от удара каждый раз и продолжал удирать, громко вереща.       - Паршивец!       Утратив всякую надежду огреть как следует Люка по спине палкой, Данька попытался подопнуть тощий зад и это ему удалось – с этой стороны Люк нападения не ждал, и Данькин кроссовок оставил смачный след на замызганных штанах. Люк жалобно взвыл, ухватился за побитое место, и Данька, влепив ему еще один пинок, исчерпал свой гнев.       - И чтоб я тебя больше не видел у нашей школы!       Отброшенный в сторону прут звякнул обо что-то; Люк, сверкая пятками, исчез за углом, а Данька, переведя дух, повернул обратно.       Много всякого говорили об этом, о Зеде, ухажере Аниты, но? видно, он и впрямь парень не промах; успокоил обоих засранцев, надо же. А этого Факела – кто его не знает, первый задира в районе! – вообще в лепешку раскатал, тот аж в лежку лежал. Молодец… и как справился с обоими – или с тремя? Они же обычно втроем ходят, этот еще с ними, Грог… удрал, наверное, еще до драки.       Терри и Анита ждали его под яблонями; ветер утих, небо немного разъяснилось, пробилось солнце – свет, падающий на деревья, землю, окрашивал все в какой-то тревожный розоватый цвет… и Зеда не было! Ну, дает! Оставил девчонок одних!       - А Зед где? – крикнул Данька, подбегая.       - Увел этого, - неопределенно ответила Терри.       - С ума сошел! А если б вернулся третий?!       - Какой третий? – удивилась Анита. – Они вдвоем были.       - Вдвоем? Странно…       Повисла неловкая пауза; по лицу Даньки метались розовые пятна, пробиваясь сквозь шумящие тревожно ветки яблонь, запахло дымом - кажется, где-то садовник поджигал прошлогоднюю листву, собранную в одну большую кучу. Сад окутал тонкий сизый дым, и в нем, как в тумане, спрятались, стерлись стволы деревьев, ограда…       - А ты откуда узнал вообще, что мы тут? – спросила вдруг Терри; свидетелей не было. Уголок сада отдаленный, тихий. Пошел их искать и нашел? Вряд ли… Солнце розовым слепящим блином пробивалось сквозь серые тощенькие облака и пелену дыма…       Нехорошо как-то… что-то случится…       - Да Марта мне сказала – «там твоих бьют!» Ну, я и прибежал!       - Марта?       - Ну да! А вы вообще… с ума посходили! Почему на помощь не звали? А если бы эти двое зарезали твоего Зеда?!       Анита смахнула ладонью крошку с лица – оказалось, что это не пыль и не пушинка, а кусочек серого нежного пепла; в воздухе их много носится, ветер их растаскивает по всему городу… В воздухе витало напряжение; видно было, что Данька взвинчен до предела, порывается что-то сказать – и не говорит. Ждет, когда она, Анита, уйдет.       - Ладно, идите, - сказала она. – Нади одна встречу.       Данька облегченно и обрадовано вздохнул; наверное, ему самому неудобно было просить Аниту оставить их, и в его взгляде была благодарность.       - Пока.       Он взял Терезу под руку и повел; пару раз она оглянулась, но Анита ничего не сказала.       Что-то должно произойти.       Наверное, даже простые люди чувствуют тревогу; Ветер разносит её вместе с дымом и порхающими бабочками невесомого нежного пепла.       Кто-то подавлен, а кто-то возбужден сверх меры; кровь кипит, сердце бьется, и хочется бежать, сражаться, что-то делать… беспокойство. С кем сражаться? Что делать?       Факел что-то говорил о… нет, не Факел. Второй, крыса. Говорил о таких, как он. О Ночных Охотниках, которые нападут на простых, ничего не подозревающих людей. Ночью – наверное, это будет ночью. Вот о чем говорит Ветер – наверняка он уже пронюхал обо всем. Он носится везде; заглядывает во все уголки. Вот что за ожидание носится в воздухе.       И Зед ушел! С кем посоветоваться, что делать?       Анита сердито топнула ногой. Да что, своей головы нет, что ли?! Силы надо напиться. И Терри, кстати, не помешало бы. Анита вытащила маленький телефончик – розовая крышка, мигающий оранжевый огонек - и торопливо набрала эсэмэску: «Ужин при свечах?» Если не дура, то поймет. Телефон тут же завозился, зажужжал в руках. «Поход с костром», - ответила Терри. Ясно; не дура. Тоже будет брать Силу.       Вэд поехал за силой; Ветер… кто знает, что у него на уме? Кто он вообще такой? Что он знает? Наверное, многое. И Силу, наверное, себе добыл, раз сумел поднять тревогу по всему городу…       По каменной дорожке застучали каблучки, и из дымного тумана, затянувшего сад, вынырнула Нади. Держалась она бодро; кажется, в её глазах были надежда и уверенность – может, прикосновение Посоха Терри все же излечило её до конца?       - О, - она с удивлением огляделась по сторонам, - а где все? Я думала, у нас общий сбор.       Прозвучало это легкомысленно и наивно – наверное, так и положено для Воды. Мило капая и журча, она горы рушит и нежным ручейком бежит дальше – прогрызать гранит. Так и должно быть.       - Все решили, что нужно добыть Силы, - ответила Анита. – Разве не чувствуешь? Что-то будет.       Нади задумчиво глянула на серо-розовое небо – остатки синевы таяли где-то над далекими крышами домов.       - Да, будет, - легко согласилась она. – Разве не знаешь? А впрочем, откуда тебе.       - Что будет? – всполошилась Анита.       - Я читала в «Сильфиаде», – все так же спокойно, щурясь от розового света, ответила Нади, - что наступает время Силы. Все признаки налицо; поворот года – весна пришла. Лед и Назир напились Силы – с погодой что творится в последнее время, а? И Сильфы пошли за Силой. Сила против Силы; собираются армии. Скоро быть битве.       - Какой битве?! – ужаснулась Анита; Нади с её спокойствием казалась сумасшедшей.       - Не знаю, - беспечно ответила она. – Только так написано в «Сильфиаде». Битва Благородных – это Сильфов и Демонов, значит - за Равновеса.       - Какого Равновеса?! – что–то помню… Слепой Пророк…       - Обычного; Равновес подписывает Сильфиаду – действующую, отнятую у Свидетеля. Если победят Сильфы - он пишет радость. Победят Демоны – пишет горе.       - А если он не захочет написать горе?!       - Захочет; он отражает то, что есть. Он не сможет не написать.       - А кто он, этот Равновес?! С ума сойти… Где же ты раньше была?! – Слепой Пророк!!! Он запретил называть имя!       Нади пожала плечами.       - Так вы и не спрашивали. Вы же знали, что я читала «Сильфиаду»? Но ничего не спрашивали.       - А сама не могла рассказать, да?! Эх, что ж делать? А где искать этого Равновеса? Посадить бы его под замок… сказать, что надо писать… - имя, имя…       - Это не поможет, - ответила Нади небрежно. – Он не будет писать под диктовку. И к тому же, Равновес не прячется. Его трудно узнать, потому что он хорошо теряется среди людей. Он – самый средний из них.       … Анита встряхнула головой - и очнулась. Что такое? Никого; ветер гоняет остатки серого морока с неба, солнце, потерявшее свою тревожную окраску, греет… Она, кажется, пыталась вспомнить чье-то имя! Равновеса… Как же его зовут! Никого; привиделась ей, что, ли, Нади?!       - Что за морок?! – пробормотала Анита, взъерошив волосы. – Что это было?!       Она глянула на часы – четыре часа! Половина пятого… в любом случае, занятия кончились, школа пуста. Ждать Нади не имеет смысла… или они все же встречались? Говорили на самом деле?       - Ерунда какая, - пробормотала Анита; солнце еще раз мигнуло розовым – набежало одинокое серое облачко, - и тут же очистилось. Кажется, Нади сказала, что тоже пойдет за Силой. Анита прислушалась к Ветру – тихо; волнение будто бы улеглось. Еще тревожно, но уже нет такой паники.       Двадцать семь минут пятого… Зеда нет. Куда бы пойти? Анита полезла в сумочку за телефоном и с удивлением обнаружила, что сумочка открыта. Её оранжевый ежедневник с трогательным щенком сенбернара на обложке, окруженным розовыми сердечками и веселыми надписями, торчал из книг, и внутрь его была вложена ручка.       Нади что-то писала ей! Анита трясущимися руками выхватила книжечку, раскрыла; любопытное солнце тоже глянуло на белеющую исписанную страничку.       «Круг Удержания, - прочла ошарашенная Анита веселую вязь буковок, - Искра Жизни, Глаза Сильфа и Полет».       - Полет, - произнесла Анита. – Что за Полет?!       Тоже что-то из «Сильфиады». Это Нади произнесла какое-то заклятье, из Древней Сильфиады, а ей, Аните, вроде как инструкцию оставила! Анита снова вспотрошила записную книжку. Ветерок трепал оттопыренный мелово-белый листик.       Полет!       Знание подсказал Ветер, запутавший в её волосах крохотное семя одуванчика на тонком, как паутинка, парашюте.       Полететь с Ветром, увидеть всех и вся, все узнать… Нади что-то задумала, что-то свое, личное; поэтому отделалась от Аниты заклятьем, не стала ни помогать, ни объяснять, и не позволила ни вмешаться, ни остановить себя…       Ветер знает, может все – но он же прячется от остальных, и значит, не может рассказать. А отнести Аниту Жизнь он может – она проникнет в любую щель, в любое открытое окно… всюду.       - Значит, полетели, - прошептала Анита.