Сильфиада. Книга Судеб.

      Анита примчалась домой запыхавшаяся. Мама хотела что-то узнать, спрашивала об учебе, но дочь лишь отмахнулась от неё – потом, потом!       В записной книжке с сенбенарчиком веселыми каракулями Нади было написано: Полет начинать из спокойного места.       Спокойное место!       Можно было пойти в Трапезную; но почему-то не хотелось… да и где может быть более спокойно, чем в собственной комнате?       - Анита! Ты меня не слушаешь!       - Потом, потом, мама!       Мать с удивлением проследила взглядом за дочерью, взлетевшей в один миг вверх по ступеням, ведущим на второй этаж, и лишь пожала плечами:       - Да чем ты собираешься заниматься таким уж важным, что не можешь с матерью и пяти минут поболтать?! Анита!       В ответ поспешно и громко хлопнула дверь, да еще и защелкнулся замок. Невероятно! Дымящаяся чашка кофе в руках матери жгла руку невыносимо, и та поспешила поставить её на стол, ворча:       - Никогда больше не буду готовить тебе кофе!       В комнате Анита бросила на стол свою сумку и лихорадочно содрала с ног туфли… Так. В помощники надо позвать Ветра – значит, открыть окно. Анита отдернула прозрачный сиреневый тюль и с треском распахнула створки. Ветер, нагловато озираясь, тут же и влез в комнату, воспользовавшись приглашением. Перелистнул страницы оставленной на столе книги, залез в вазу с хрупкими сухими соцветиями, чуть тронул картинки на стенах – а что, миленько тут у тебя…       - Поможешь мне? – прошептала Анита. Ветер кивнул – спокойно, без смеха. – Может, мне лучше будет сесть в кресло?       Ветер снова кивнул, соглашаясь, - и затих, ожидая, когда она будет готова.       Анита стащила с кровати покрывало – толстый пушистый плед – и, закутавшись в него, с ногами влезла на кресло. Если придется летать всю ночь, то и окно всю ночь будет открыто… холодно будет.       Анита закрыла глаза, ощутила рукой Посох. Его свет был заметен даже сквозь прикрытые веки.       «Нужно подняться над телом и… лететь, - подумала она. – Словно смотришь сверху».       Она попыталась представить себе, как выглядит сверху её комната, она сама, закутанная в толстое одеяло, с сияющим Посохом в руке – мать бы с ума сошла, увидь она этот символ власти! – и засмеялась чуть слышно. Выглядело это смешно – торчащий из-под теплых складок Посох, - и Ветер засмеялся тоже.       «Видишь, - сказал он, - это просто».       Голос у него был странный; переливающийся, как звучание органа. И Анита с удивлением поняла, что и в самом деле видит себя сверху; и Ветра видит – он походил на паутину, на плавающую по комнате огромную, роскошную, нежную медузу из серо-зеленых шифоновых лоскутков.       «Мой голос изменен мной нарочно, - сказал Ветер. – Чтоб вы не знали и дальше, кто я. Мне это важно».       Анита, покачиваясь в воздухе, прикрыла глаза, ощутив странную свободу. В руках не было Посоха; и он одновременно был – она знала, что в любой момент можно его взять.       «Кем ты будешь? Какой образ примешь, чтобы я носил тебя по городу?» - спросил Ветер.       Анита задумалась; воображение рисовало ей заманчивее картинки – разумеется, прекрасных, вычурных драконов с какими-то невообразимыми, изящно вырезанными крыльями, с развевающимися усами и тонкими лапами, или эффектных хищных птиц с коронами на головах, с загнутыми массивными клювами…       - А что тебе легче всего носить?       «Ну-у… что-нибудь поменьше того, о чем ты сейчас думала».       - Тогда я буду птичкой. Такой маленькой птичкой, как королек.       «Отличный выбор».       Воздушные тонкие струи проскользнули под её руки, и Анита, с удивлением оглядев их, обнаружила, что это уже и не руки, а крохотные, сотканные из складок того же прозрачного шифона крылышки бьют по воздуху, и сердце её колотится, бьется в крохотной пернатой грудке.       «Полетели, - Анита ощутила себя стоящей на подоконнике, и от высоты, открывшейся ей сверху, у неё закружилась голова. – Это очень просто. Доверься мне».       Ветер бережно обнял её ладонями, и она соскользнула, поплыла вниз, словно лодка по волне.       «Видишь? Это ничуть не страшно».       Мир странно вырос, увеличился в несколько раз. Стали огромными и толстыми - невероятно - деревья; трава топорщилась жирными бревнами и блестела, как лакированная.       «Куда полетим? – спросил Ветер; они вознеслись высоко, к синему темнеющему небу с тонким бледным серпом пробуждающегося Торна – луны, и дом стал маленьким, как спичечный коробок, стоящий в одном ряду с такими же аккуратными коробочками.       - А куда ты летаешь?       «Да повсюду; куда ведет меня любопытство. Можно подсматривать за Льдом. Можно подслушивать за Клеменсией – очень, очень опасная девушка. А можно слетать за Нади, узнать, почему она тебя отбрила и что задумала».       - Ты знаешь?..       «Конечно; я, видишь ли, могу присутствовать повсюду. Мой разум охватывает все, и одновременно я вижу многих, кого хочу видеть. Я слежу за людьми; это – моя особенность, я - Страж, дозорный. Это умение, возможность передается мне из поколения в поколение».       - Значит, ты следил за мной?       «Наблюдая, охраняя».       - Скажи – ты девушка или юноша? Ты Марта? – вспомнив о словах Даньки в саду, спросила Анита. Ответом ей был быстрый смешок.       «Извини, но я не буду отвечать. Не хочу врать. И чтобы ты меня вычислила – тоже не хочу. Так куда полетим?»       - А можешь догнать Терри и Даньку?       «Просто. Так за ними?»       Ветер рванул, увлекая на своих крыльях призрачного королька, и земля, так далеко ушедшая, рывком приблизилась и помчалась, поплыла перед глазами – крохотная птичка реяла, парила над бегущими улицами, садами… казалось, Ветер торопился, ему самому интересно было посмотреть за этой парочкой. Анита, запутавшись в его упругих потоках, даже краешком сознания уцепилась за какую-то не оформившуюся до конца тревожную мысль, что-то о Даньке и Марте (все-таки, Марта тут в чем-то замешана, ага!), но Ветер заметил свою оплошность и, легко отобрав у Аниты слабое видение своих мыслей, весело помчался дальше.       Приближался Центр с его кипящей, бурлящей вечерней жизнью, ярко раскрашенной иллюминацией и сияющими витринами. Ветер свободно влился на широкую улицу – Анита узнала квартал кафешек и ресторанов, куда по вечерам собралась поужинать приличная публика – студенты, семейные пары. Летая по улице, Ветер по-хозяйски заглядывал во все дома, совал свой нос во все форточки, пролезал в щели под дверями, толкался у гудящих входов в гостеприимные кафе.       «Здесь, - определил он, наконец, перед очередной дверью, приветливо освещенной и ярко выделяющейся на темной стене. – Они там».       - Странно; а мне она сказала, что они идут в поход… ****************************************       - Пошли через черный ход!       Данька, глянув на швейцара, топчущегося у стеклянной сияющей двери, схватил Терри за руку, и они вместе ринулись в обход, лавируя между прохожими. Терри буквально распирало от смеха, она свободной рукой зажимала рот и от каждого озорного взгляда, брошенного на неё Данькой, спотыкалась о каждый камешек, мостивший тротуар.       - Ты сумасшедший! У тебя что, нет приглашения?!       Данька смешно вытаращил глаза и отрицательно затряс головой, отчего Терри так и покатилась со смеху.       - На такое способен только ты!       - А то! – беспечно ответил он, ныряя в темный, пропахший пряностями коридор. – С приглашением любой дурак пройдет. А ты попробуй без него!       Кухня ослепила их светом, белизной, и целый букет соблазнительных вкусных запахов буквально нахлынул, одурманил их после свежего, постненького воздуха улицы. Удивленные повара таращились на юркую хихикающую парочку, виляющую меж разделочных столов – от смущения Терри багровела, пряча лицо от любопытных взглядов, а Данька, заговорщически приложив палец к губам, словно упрашивая всех молчать, быстренько тащил её к выходу в зал. Столкнувшись с администратором, уже у самой двери – тот почему-то встал по стойке «смирно», вытянув руки по швам, и лицо у него при этом было преглупое, глаза вытаращены и рот открыт. Ни дать ни взять – рыба. Карась, вытащенный из воды.       Данька, строя рожи, умоляюще перед ним раскланялся, заклиная молчать, не свистеть в свисток, и администратор рот закрыл, все так же ошарашено таращась на них.       - Нам бы столик, – как бы между прочим спросил Данька. – Есть свободные?       - Есть, сэр, - каменным голосом произнес администратор, буравя Терри взглядом. – Пройдемте в зал. Извините, но тут посторонним находиться нельзя.       - Мы больше не будем, - задушевно и проникновенно произнес Данька, и администратор распахнул перед ними дверь.       Столик нашелся, и, предложив им меню, совершенно сбитый с толку страж ресторанного порядка ушел, пообещав прислать к ним официанта. Терри, прикрыв лицо меню, тряслась от беззвучного хохота, сползая со стула. Ей было весело и одновременно с тем хотелось провалиться сквозь землю.       - Ты хулиган, - выдохнула она наконец.       - Уж я такой, - важно кивнул он, пробегая взглядом меню. – А что? Пролезу, куда захочу. Хочешь в президентский дворец?       Терри смеялась; нет, в самом деле – забавно. И здорово – что стоит войти в стеклянную дверь, распахнутую услужливым швейцаром! Куда интереснее вот так. Данька, может, не самый состоятельный кавалер – Анитин Зед наверняка повел бы даму только мимо швейцара; но он, этот Данька, может все. Ну правда!       - Ты замечательный, - с симпатией произнесла Терри; официант с непроницаемым услужливым лицом налил ей в высокий блестящий бокал шипящего вина и убежал на кухню за заказом. – Нет, правда. Я в жизни не встречала таких авантюристов, как ты. Может, я покажусь тебе легкомысленной и глупой, но мне это нравится. С тобой весело.       Данька, пригубив свой бокал, внимательно глянул на неё.       - Сегодня одна дамочка, - небрежно сказал он, – заявила мне, что я не могу нравиться. И именно из-за своего авантюризма – его, дескать, маловато. Нужны еще целые штаны и кошелек потолще.       - Целые штаны? – переспросила Терри, переведя взгляд на его джинсы, продранные на коленях. – Ну, тоже не помешает. Правду сказать, когда я тебя увидела, то мне это все тоже не понравилось. Но сейчас… с тобой и вправду здорово. Ну, весело. И штаны тут не важны. Ни при чем тут твои штаны.       Данька ухмыльнулся еще раз, вертя бокал в своих длинных пальцах.       - Знаешь, - признался он, - ты тоже… необыкновенная. Сначала я думал – ты всего лишь хорошенькая и не сильно умная девчонка, как все, ожидающая своего принца на белом коне. Ты мне просто понравилась, и все. А теперь я вижу – ты не пустышка. Вот странно, такое легкомыслие – и одновременно с тем ты себе знаешь цену, - Терри слегка сквасила физиономию, но смолчала. – И умеешь ценить… ты мне тоже нравишься. Ты на Ингу не похожа.       - Так это Инга тебе про штаны сказала? – изумилась Терри. – Ого! А я-то думала, вы из одной компании. Сама-то она тоже не в шелках ходит.       - Да, - Даниил небрежно откинулся на спинку стула. – Я и сам от неё не ожидал. А ей, оказывается, нужен престиж. И мое веселье ей не интересно.       - Какова! – воскликнула Терри.       В зал зашли новые посетители, и кажется, что вместе с ними ворвался целый клубок ветра, колыхнувшего скатерти, тонкие язычки пламени свечей и тяжелые шторы на окнах. И вместе с этим порывом Ветра в зал словно пробралась, пролезла свербящая, нудная тревога.       - Ты глянь-ка! – удивился Данька, во все глаза глядя на пришедших. Терри обернулась – и застыла, удивленная.       За дальний столик – кажется, он был заказан, - присаживалась Марта в великолепном черном вечернем платье. Её длинные надушенные волосы цвета воронова крыла блестели, как напомаженные. С ней был молодой человек – глядя на него, Данька даже присвистнул.       - Вот тебе и престиж… Да уж.       Кажется, спутник Марты был слегка простужен, его шея была укутана белым шарфом, слегка неуместным, не подходящим к строгому белому пиджаку и модным остроносым узким туфлям. И все же, несмотря на этот нелепый толстый шарф, он смотрелся элегантно и весьма привлекательно – половина дам за столиками зашевелилась, оборачиваясь, чтобы поглядеть на слепяще-белую фигуру.       - Какой красавец! – произнесла и Терри. – Вот это Марта дает! Добилась-таки своего, нашла достойного себя… ******************************************       Марта увидела Даньку сразу, как только вошла, и сердце её тоскливо заныло; вот почему из целой череды приветливых вечерних забегаловок она выбрала именно это место! Потому что он – здесь… с этой рыжей Терри – её огненные кудри, наверное, были видны из всех точек зала.       Артур, покашливая, галантно предложил ей стул и уселся напротив. Все-таки он простыл той ночью, что бы он там ни говорил. Наверное, у него даже была температура – его обычно такие бледные щеки горели огнем, и глаза лихорадочно блестели. Но все-таки он пригласил её в этот ресторан. Как это мило… Она знает – она ему нужна. Это чувствуется. Он смотрит на неё так, словно боится, что она встанет и уйдет. Да только…       Она мельком глянула на Даньку – они с этой рыжей Терри, уткнувшись носами в меню, хохотали. Терри, кажется, слегка захмелела и неприлично фыркала, а во рту у неё было шипящее шампанское. И официант, которому Данька делал заказ, небрежно откинувшись на стуле, прямо-таки подобострастно заглядывает ему в рот и не обращает внимания на выходки Терри. Словно они тут самые желанные гости.       Все дело в обаянии Даньки. Он, и правда, очень обаятельный. Может уговорить любого. На что угодно.       - О чем ты задумалась? – голос Артура отвлек её от созерцания предмета её воздыханий, и она вздрогнула:       - Ой, напугал… да ни о чем. Так, просто…       Он улыбнулся, и на душе у Марты потеплело; он ничего не обещал ей и не хвалился ничем, но почему-то она знала, чувствовала, что он готовит ей сюрприз. Это сквозило в его взгляде, слышалось с биением его сердца; его буквально распирало от нетерпения, и ей становилось любопытно: а что, в самом деле, он задумал?       Ветер, выхолодивший зал, улегся, и Марта ощутила покой и какое-то приятное чувство уюта, что ли.       - Какое вино предпочитаешь?       - Да я, в общем-то… ***********************************       Терри слегка захмелела и десерт - воздушное пирожное с ягодкой - съела, проглотила, даже не различая вкуса. Все было просто замечательно: музыка, тепло; аромат; птичий щебет; Данька напротив. Неожиданно, словно содранное ураганным ветром, очарование и блеск исчезли. В странной, пугающей тишине, в освещенном зале, где нелепо, жутковато шевелились беззвучно фигуры людей, она услыхала два голоса. Они словно бы плавали над её головой, и переговаривались, не подозревая, что она их слышит.       «…но ты нужна там; я охраняю её, но без тебя она не справится».       «А почему ты не хочешь пойти со мной?»       «Я пригляжу здесь – посмотри, какая интересная компания! Терри может не узнать врага, но ты-то, в твоем теперешнем состоянии!»       «Хорошо».       Голоса были гулкие и какие-то ненастоящие; словно тихая песня русалок на дне морском. И Терри не выдержала.       «Кто здесь?! – закричала она. – Кто здесь, покажитесь?»       Эти двое удивленно затихли; кажется, один шепнул другому, что это невероятно – в таком, человеческом теле, услышать их было невозможно.       «Где вы прячетесь?!»       Взгляд Терри тревожно метался по залу; Данька напротив невозмутимо попивает из своего бокала, ковыряет ложкой воздушный крем; снуют официанты; пары за столиками; оркестр…       «Где вы?»       «Иди – настойчиво шепнул один другому, и один из собеседников выскользнул – краем глаза Терри успела увидеть какую-то нежную, бледную тень, скользнувшую в окно. Тень была неопасна; даже наоборот…       «Господи, да это же Ветер! – сообразила Терри. Ветер, витая над её головой, хихикнул по своему обыкновению.       «Я», - легко согласился он. Терри еще раз обвела зал взглядом – теперь еще кое-что открылось ей. Какие-то напряжение и угроза витали в воздухе. Стало страшно.       «Что происходит?!»       Данька беспечно болтал, рассказывая ей какую-то ерунду, но Терри его не слушала. Он ничего не чувствовал, разве он может понять!       «Ветер, что происходит? Я же вижу, я чувствую – кому-то грозит опасность. Кому?» ******************************       Марта страдала; Данька заметил её – посмотрел прямо в сторону её столика, кивнул головой и отвернулся. Отвернулся, словно её и не существовало!       Она – ничто для него!       Уныло колупая вилкой в своей тарелке, она с горечью размышляла – ну почему он такой глупый?! Чего ему еще нужно?!       Она, Марта, сегодня была особенно красива.       Она знала, что увидит его. И когда Артур своим бесцветным, спокойным голосом позвал её пойти в ресторан, она не сомневалась, что там будет и Данька.       И потому надела свое лучшее вечернее платье. И туфли на шпильках – теперь, благодаря своему наряду, она казалась стройнее и выше.       Воображение рисовало ей заманчивую картинку - она стоит высоко, на лестнице, величественная, как королева. А он стоит внизу – и в глазах его появляется восхищение. Ну не может же он не видеть, как она красива! Самая красивая девушка в школе…       Он непременно будет поражен!       Он потеряет голову, глядя на неё!       И вот – ничего.       Ничего из того, о чем она так мечтала.       Один лишь взгляд, жалкое подобие внимания.       Ну как же так?!       Может, потом?       Играет оркестр… можно потанцевать – вон несколько пар кружатся у самой эстрады. Можно станцевать вальс с этим Артуром – Марта с надеждой посмотрела на него, отмечая, что он очень эффектен. Они будут выделяться из толпы, они очень красивая пара. И Данька непременно посмотрит на них.       Ну конечно!       - А пойдемте, потанцуем! – предложила Марта как-то отчаянно, горячо – словно упрашивая.       Артур, изящно промокнув губы салфеткой, удивленно приподнял одну бровь:       - Вы хотите танцевать?       - Да! Да! Очень! – она протянула ему руку, и он не без радости сжал её пальцы:       - Все, что пожелаете!       Артур танцевал замечательно – такой утонченный, такой изысканный человек просто не мог танцевать иначе, и Марта на время танца даже забыла о своих печалях, еще миг назад терзающих её сердце.       В момент кружащиеся пары расступились, уступая место им, и Марта, раскрасневшаяся от удовольствия, отметила, что все смотрят на них, все ими любуются, и Данька, обернувшись, положив руку на спинку стула, тоже смотрит. Внимательно.       Марта торжествовала.       «Вот так-то! Смотри, смотри! Это тебе не рыженькая Тереза в голубеньких брючках – это я! Самая красивая девушка в этом ресторане!»       Танец кончился, публика разразилась бурными аплодисментами, и Марта, счастливо смеясь, раскланялась, прижимая руку к груди. И он, он тоже хлопает. Смотрит внимательно – и хлопает…       Так-то! Смотри, смотри… **********************************       Напряжение все нарастало; Терри смотрела, как танцует Марта и этот её белоснежный кавалер – и ей становилось все тоскливее на душе. Почему-то казалось, что лицо сияющей счастливой Марты то и дело искажает гримаса страдания, словно она вот-вот заплачет, а плечи её будто бы напряжены, и вся поза, вся фигура такая, словно она готова схватить своего кавалера за руку и убежать прочь.       Это был красивый танец – даже несмотря на то, что Марта словно палку проглотила. Все смотрели на них, и никто, никто не чувствовал того, что притаилось где-то рядом… И Ветер тоже затих, притаился. Это он притащил с собой этот страх!!!       «Ветер, тебе грозит опасность! – в панике крикнула Терри, прозревая. – Я знаю! Именно тебе! Я это чувствую!»       «Может быть», - неохотно прошелестел Ветер.       «Так прекрати от меня прятаться! Скажи мне – где враг?! Я помогу!» - взгляд Терри метался по шевелящимся фигуркам людей, выбирая из них.       «Нет!»       «Что?! Прекрати дурить! Я умоляю тебя! Я знаю, если ты… если я не спасу тебя – ты погиб! Тебе угрожает опасность!»       «Оставь меня».       «Да ты с ума сошел! Спасайся! Уходи!» ************************************       Опять осечка; после такого танца Данька просто обязан был встать и пригласить её. Вот так просто – бросить свою Терри, уйти от неё, взять Марту за руку и увести с собой, глядя только в её, Марты, глаза. Он же снова отвернулся.       Просто отвернулся.       Думать вообще не о чем не хотелось. Почему, почему он хотя бы не подойдет поговорить?! Артур закашлялся, и Марта, мельком глянув на него, не удержалась от недовольной гримасы. О, как он надоел! Лучше бы он ушел – находиться с ним рядом… ну просто невыносимо! Он и правда очень красив, думала Марта, но почему-то всякий раз, глядя на него (за очень редкими исключениями), она испытывает раздражение. Хотелось сказать ему гадость – прямо в его холеное, спокойное лицо, выпалить издевательство, чтобы ему было неприятно, и всякий раз что-то её удерживало… воспитание! Если бы не оно – этот унылый красавец давно перестал бы за ней волочиться и сбежал бы с криками ужаса!       Это такое мучение – мечтать об одном парне, а встречаться с другим! А тот, предмет её воздыханий, сидит напротив, с другой! И до него рукой подать; и непереносимо смотреть, как он ухаживает за соперницей! И от этого любить его еще больше! *******************************       Лед задыхался от боли и по совету Злата в сотый раз перебирал всяческие мелочи в памяти, отмечая запах, считал блестки на платье Марты, прислушивался к шипению пузырьков шампанского в хрустальном бокале; расчесывал шею под колючим теплым шарфом… это в самом деле помогало – платина не жгла его уж так сильно; а танцуя с Мартой, он считал такты, и её прикосновение почти не чувствовал… Почти! Но это не могло длиться вечно. И когда его сознание вновь фокусировалось на ней, платина облепляла его, и он надсадно кашлял, выплевывая её обжигающие капли.       «Все же прогресс, - думал он, наблюдая, как её рука, ласкающая его пальцы, ранит неживую плоть, причиняя невыносимую боль… и снова начинал слушать шорох ткани, вдыхать запах её духов, тяжелыми сладкими волнами накатывающийся на него при каждом повороте её головы. – Но домой сегодня я навряд ли её позову… нет, не выдержу». **********************       - Пойдемте, прогуляемся? – небрежно спросил Артур, высвобождая руку из её ладони. - Вечер замечательный, на улице так много народа – а я хочу, чтобы все видели, с какой красивой девушкой я иду.       Ах, жаль, что он не сказал этого громче!       Данька услышал бы… это заставило бы его обратить на неё, Марту, внимание!       Но, кажется, Он услыхал. Он обернулся и внимательно посмотрел на неё.       - Ну, не знаю, - слишком веселеньким голоском пискнула Марта, багровея. Кровь прилила к её щекам мгновенно, да так, что ей стало жарко. Жарко и радостно от того, что он все же наблюдает за ней.       Да-да, наблюдает!       Значит, она не безразлична ему!       Осмелившись поднять взгляд, она снова встретилась с Данькой глазами. Ошибки быть не могло – он точно смотрел на неё, и не случайно, нет! В мгновение ока Марта оказалась на вершине блаженства: она ему не безразлична!       - Так идемте?       Темные глаза Даньки смотрели внимательно, как-то немного тревожно… он чуть покачал головой – любой другой человек не заметил бы этого жеста, но не Марта.       «Не вздумай, не ходи!» - словно говорил он ей. Она глянула на Артура, и в груди её закипело жестокое, азартное чувство.       «Какого черта?! – весело подумала она, улыбаясь Артуру. – Сам сидит с девицей, а мне – запрещает идти?! Ну уж нет!»       Ей показалось, что на миг весь зал затих, и в этой секундной оцепенелой тишине Артур громко - так, что услыхал это самонадеянный Данька! – произнес:       - Пожалуй, я приглашу вас к себе домой. Да. У меня есть сюрприз для вас. Вам понравится.       Марта бросила победный, ликующий взгляд на Даньку - тот еще раз отчаянно, отрицательно мотнул головой: не ходи!       «Не безразлична!» - с триумфом подумала Марта и кивнула Артуру:       - Конечно, - сказала она. – Мне очень интересно.       В темных глазах Даньки отразилась неподдельная досада, он поспешно отвернулся. *****************************       Терри вертелась, как угорь на сковороде. От острого ощущения беды у неё кружилась голова, все плыло перед глазами…       Беда, беда! Ветру угрожает такая беда, что и не передать! Один взгляд, одно слово – и он спасен. Если она отыщет его в толпе, то и врага его найдет. Кто, кто здесь замыслил недоброе?       Вдруг напряжение спало; Терри с удивлением захлопала глазами, приходя в себя. Снова стала слышна негромкая музыка и звон столовых приборов. Данька что-то увлеченно рассказывал; он и не заметил, что Терри не слышала его до сих пор.       Ветер ушел. Почему-то ушел, исчез, будто и не было. И было абсолютно непонятно – сбежал ли он, избавившись от опасности, или же напротив – то непоправимое, что должно было случиться, все же случилось.       «Эх, проворонила, - с досадой подумала Терри. Настроение было основательно подпорчено. – Ну, будем надеяться…»       Мимо прошла Марта – с её безупречным спутником она покидали ресторан. Проходя рядом с их столиком, Марта бросила на Терезу взгляд, полный высокомерного презрения. Гордится спутником, надо полагать. Ну и пусть.       «Эх, Ветер, Ветер! Ну, что же ты… где же ты?» ***************************       «А совет Злата совсем не плох! – с ликованием подумал Лед, проходя мимо Терри. – Сидел битый час рядом с Сильфидой Огня – и не заметил её! Очень, очень хорошо…»       Темноглазый мальчишка, спутник огненной Сильфиды, криво ухмыльнулся, глядя на Льда – смеется, наверное, над его неумелостью… наверное, уже весь ресторан слышал, что это Марта подбивает его, Льда, на всякие штуки, а он сидит и подчиняется… может, тебе и смешно, сопляк. Лед и в самом деле невеликий мастер ухаживать за девушками. По правде говоря, он никогда ни за кем не ухаживал.       Только вот при вей его неумелости он, Лед, все-таки уговорил её пойти с ним.       Лед уговорил Ветра ступить в ловушку, приготовленную для него.       Так что можешь свои ухмылки оставить при себе. *****************************       - Эгей! Лечу, лечу!       Терри расставила руки в стороны и подставила лицо встречному ветру. Может, она была еще хмельна – не знаю; но ей и в самом деле казалось, что Ветер поддерживает её под руки своими сильными упругими крыльями и несет, несет над землей…       Данька раздобыл где-то коня, и из города они выезжали верхом. Конь – великолепный красавец, черный, как смоль, - чинно ставил свои длинные ноги на звонко цокающую мостовую, и все прохожие улыбались и оглядывались на них.       За городом, где за тонкими кружевными оградами на маленьких участках ютились нарядные маленькие домики, Данька пустил коня вскачь, и ночной холодный ветер брызнул им в лица, понесся, и это было здорово.       Земля мягкими толчками подбрасывала их вверх, к звездам, и Данька крепко держал Терри. Это был сумасшедший бег. Приближался лес; уже даже запахло смолой, разогретой дневным солнцем, и Данька направил коня по только ему одному известным тропинкам, заставил его продираться сквозь молодые ветви кустарника, и они очутились на крохотной полянке, просто пятачке ровной земли среди темных ночных великанов.       - Приехали, – весело сказал Данька. – Слазь.       Терри соскользнула с лошади, мягко спрыгнула в траву, и прислушалась. Лес жил своей ночной жизнью – где-то со скрипом раскачивалось одинокое старое дерево, шумели лениво листья, а над головой, между почти сомкнувшимися кронами, виднелся крохотный кусочек темного звездного неба.       - Здорово, - немного неуверенно произнесла она. Позади неё Данька что-то вытаскивал из своего походного мешка, конь, устраиваясь на ночлег, переступал копытами, обирал мягкими губами шелестящие листья с куста. –      - А что мы тут будем делать?       - Разведем костер и будем на углях печь мясо, как древние и ужасно дикие варвары! – весело отозвался из темноты Данька. – Я серьезно, между прочим.       В темноте вспыхнул маленький огонек и заплясал в траве, выхватив из темноты склоненное Данькино лицо. Языки пламени лизнули сухую прошлогоднюю листву, с треском взобрались по тонким веточкам, и приветливый костерок осветил маленькую лесную комнатку и молчаливые стены-деревья. Стало очень уютно, и по траве потянуло теплом – ветер задувал сверху, прижимая теплый воздух к земле.       - Готово! – Данька, отряхнув ладони, встал с колен и направился к брошенному мешку. – Ты как, хочешь есть?       - Да еще не очень, - ответила Терри. – По правде сказать, вообще не хочу.       - Подожди! От такого ты просто не сможешь отказаться.       Потом она лежала на маленьком шерстяном коврике, расстеленном Данькой, и смотрела в небо, все сильнее разгорающееся ночными звездами; от костра лицо её разрумянилось, а от волшебного запаха, который поднимался от мяса, нанизанного на стальной прут, потекли слюнки.       - Здорово! – произнесла Терри. – Никогда мне не было так хорошо. Мы, конечно, ходили с девчонками в поход, но так здорово ни разу не было…       Огонь почти потух; лишь отдельные синеватые язычки пламени изредка вырывались из раскаленных докрасна углей, но и их было достаточно, чтобы Терри ощутила, как Сила вползает в её сердце, и разгорается там такими же яркими углями… и так хорошо.       Данька бесцеремонно плюхнулся рядом и обнял её – так, словно делал это уже много раз, естественно, безо всякого смущения, по-хозяйски. А Терри залилась краской и поспешно отвернула лицо к костру, чтоб он не заметил и не убрал руку…       - А Инга, - почему-то вспомнила она, - я думала – вы друзья; она же вечно с вами ходит, в вашей компании. Почему же она так?..       - Слушай её больше! – фыркнул Данька, еще крепче прижимая к себе Терри. – Да мы, в общем-то, и не друзья. Так получилось… мы из одной школы переводились, вместе документы забирали, ну, ты понимаешь… Так и познакомились. По большому счету, я о ней ничего не знаю. Я там её даже ни разу не видел. Не обращал внимания, наверное. А таскается она за нами… видишь же, она ни с кем тут знакомиться не хочет. Недостойны они её, понимаешь ли! А с нами, раз уж познакомилась… - он ухмыльнулся зловредно. – Познакомилась! А спроси – ничего о нас не знает. Как зовут близнецов – и того не знает. Близнецы – и все. Не знает даже, что они сыновья директора компьютерной компании. Целых два принца на белых конях! А ей и в голову это не приходит… по её мнению, принц должен вести себя так, чтоб все видели, что он принц… мешок, набитый деньгами. Вынуть их, и он пустой. Ничего из себя не представляет, - Данька глянул в глаза слушающей его Терри и улыбнулся. – Да что мы все об Инге! Нашли о ком говорить! Будто больше делать нечего.       И он внезапно поцеловал её.       Вот так просто. Без предисловий и намеков.       Ах, Терри, Терри! Ничего-то ты о нем не знаешь тоже!       Раньше он часто целовал многих девушек; на ежегодных Новогодних Балах с ватагой верных друзей-оболтусов он срывал с девушек маски (что было запрещено правилами), отыскивая жертву, и весело тащил её в укромный уголок… целовал просто так – для него это было озорством; и он знал, что кому-то нравился; целовал – и убегал, оставляя свою жертву либо краснеть от возмущения, либо летать в облаках от сбывшейся мечты. Было весело; и эти поцелуи его ни к чему не обязывали.       Теперь не так.       Теперь – все было не так.       В свете костра, в лесу, в волшебном укромном уголке, под молодой, нарождающейся луной-Торном, не могло быть не настоящим… Не могло быть озорным или пошлым. Только чистым и искренним.       Потом они молча сидели, прижавшись друг к другу, глядя в багровеющие угли. Терри была смущена, и сердце её колотилось так, что ей казалось – вот-вот она просто задохнется от волнения. Данька это видел; он легонько толкал её в бок, тормошил, и она не выдерживала – начинала смеяться. Тогда он снова целовал её – сначала шутливо, чтобы рассмешить её еще больше, а потом все более и более страстно, бережно приподняв её лицо за подбородок к себе.       - Наверное, готово, - определил Данька, поворачивая над углями куски мяса. – Будешь?       - Давай, - согласилась Терри.       - Вот; держи здесь – тут не горячо.       Мясо в самом деле было замечательное – мягкое, прямо-таки тающее во рту. От ароматного жира залоснились губы, и пальцы, конечно, были выпачканы, но это были такие мелочи!       - Слушай! – Терри отерла руки бумажной салфеткой и кинула её в костер; та сейчас же вспыхнула ярким пламенем и съежилась маленьким комочком серого нежного пепла. – А помнишь, где мы с тобой познакомились?       - Ну и что? – с неудовольствием буркнул Данька.       - Ну, ты там еще помогал убираться? – напомнила Терри. – В Белой усадьбе? Туда как раз вернулись хозяева из-за границы, что ли? Там, что ли, близнецы живут, да?       Данька поморщился.       - Ну, вот еще одна, - произнес он с неожиданной яростью. – Да какая разница?!       - Просто интересно, - с недоумением ответила Терри. - Я туда в бассейн ходила. И если бы я познакомилась с хозяевами Белой Усадьбы, то, может, они разрешили бы мне…       - Из-за бассейна с кем-то знакомиться?!       - Да чего ты злишься-то?! Я же не душу собираюсь им продать, а просто спросить разрешения…       - Да ладно, - Данька подскочил, как ошпаренный. От былого Даньки – романтичного, нежного, - не осталось и следа. – Знаю я эти штучки! Все мечтают познакомиться с хозяевами богатого дома! А я знаю, кто там живет. Кстати, весьма интересный молодой человек. Хочешь, познакомлю? Он весь мир объехал. Много чего видел. Достопримечательности всякие. Страны, народы. С ним много о чем можно поговорить.       - Хочу, - ответила Терри.       Данька совсем взбесился.       - Ах, конечно! И тебе тоже нужен белый конь!       - Да чего ты разорался-то?! Ты же сам предложил!       - А ты и рада!       - С ума, что ли, сошел?!       - Извини, но у меня конь – черный!       Данька с яростью растоптал костер – разваливающиеся угли багровыми искрами летели у его из-под ног - и плеснул остатками пахучего соуса на костровище. Запахло кислым, зашипели непрогоревшие ветки.       - Поехали обратно, - коротко велел он. – Уже поздно.       Он буквально закинул ничего не понимающую Терри в седло и повел коня сквозь кусты к дороге. **************************       Анита, трепеща прозрачными крылышками, долетела до берега моря – дохнул свежий бриз, запахло большой водой, и до неё долетели брызги разбившейся о скалы волны.       «Здесь, - подумала Анита. – Она не пошла на пляж; спряталась здесь, среди камней».       Внизу, на каменистом берегу, каждую минуту омываемом морем, шевельнулась какая-то фигура. Анита приблизилась – может, показалось? Может, это всего лишь блеснула волна, забравшаяся глубже в берег меж камней?       Нет; это была не волна; догнавший Аниту Ветер подхватил её под тонкие крылышки и поднес ближе, чтобы она могла рассмотреть Нади, стоящую на огромной черной скале.       Нади улыбалась; все-таки это было её царство, её территория, её стихия, все её – и бриз, треплющий её волосы, и морской берег, пахнущий водорослями, и пляшущие где-то внизу волны… Она взяла Посох, и тело её было одето в чешую – в чешую красивую, перламутровую, чуть фосфоресцирующую в темноте.       «Конечно, у меня все получится, - подумала она, чуть качнувшись всем телом от очередного налетевшего на берег соленого дыхания моря. – Назир любил женщину, похожую на меня. Поэтому он выбрал меня – он не мог не видеть этой красоты, - Нади подняла руку, богато сверкающую перламутровыми искрами, и с удовольствием оглядела её. Её ноги, тоже одетые в такую же драгоценную одежду до самых лодыжек, больше не казались ей толстыми и неповоротливыми. Они были сильными, как хвост дельфина, и молодой Торн любовно серебрил каждый изгиб её блестящего тела, и серебряные искры плясали на волнах, делая море светлым до самого горизонта.       «Какая она красивая», - произнесла Анита.       «Конечно; в море живут самые совершенные существа»,– согласился Ветер.       Нади на шаг отступила – и, ринувшись вперед, прыгнула со скалы в море, словно серебристо-перламутровая торпеда. В небо взлетел целый столб серебристых брызг, с нежным звоном опавших вниз, и Нади тут же вынырнула, выпрыгнула на поверхность, как дельфин, в целом каскаде разбившейся на капли воды.       Ветер подхватил её сильное плотное тело – она засмеялась, несясь над водной гладью, касаясь лишь кончиками пальцев изумрудной пляшущей поверхности, словно бы Нади бежала по воде, понимая, что не может снова упасть, - и звонкая капель падающих с её тела блестящих брызг была похожа на нитки драгоценного жемчуга, украшающего госпожу хозяйку моря. Затем Ветер опустил её, и она нырнула снова, как большая рыба, и ушла в глубину в водовороте опутавших её тело струй. Вода обнимала её теплыми нежными потоками, и казалось, что на груди, вздымающейся в такт дыханию, - тонкое шелковое полотно. Сила наполняла её и била фонтаном; все тело теплое и пульсирующее, такое живое, каким не было, наверное, никогда в жизни, и каждая клетка дышит, омытая этим волшебным живым океаном, и все тело чисто и свободно, дышит каждой порой! Море выбросило к небу целый столб из перевитых хрустальных струй, и Нади в них, - о, какое чудо! Как хорошо! Нет. Это не покой и не расслабление; не отдых – напротив, кровь вскипает и бурлит, бежит веселее. Это радость; это возбуждение; это удовольствие, но такое простое и чистое, как… тонкое и нежное прикосновение к коже.       Волна вынесла Нади на выбеленный Торном песчаный кусочек пляжа и, шипя, отхлынула. Минуту, наверное, она лежала неподвижно, а Ветер подсушивал её чешую. Верное море, плещущееся у её ног, ждало, захочет ли хозяйка еще раз окунуться в темные волны.       Нади молчала; Нади ждала. Наконец Торн, узким молодым месяцем сияющий на небе, вдруг стал расти, словно сходила с него тень – то Зед начал обгонять его, открывая светлый серебряный диск. Пляшущее море запестрело, заискрилось каждой своей волной, и от горизонта до самых берегов разлилось серебро, выбеливая зеленые волны и резко очерчивая изломанную линию берега. Стало очень светло – так, что Анита смогла пересчитать все шипы на роскошной огромной раковине, которую Нади взяла в руки. Наверное, она достала её с самого дна, потому что такая раковина – редкость, Аните не приходилось видеть таких. По отмели Нади подошла к воде – каждый её след на блестящем песке тут же вспыхивал миллионами белых точек-песчинок, - и этой раковиной зачерпнула сияющее серебро у самой кромки воды, там, где вода самая спокойная, чистая и где гладкие камешки показываются наружу при каждом вздохе океана. Тонкие светлые нити протянулись от раковины до самой поверхности зеркальной воды, и Нади, подняв раковину над головой, опрокинула на себя сияющую воду.       «Что она делает?» - спросила Анита. Целые ручьи звенящей светлой воды бежали по блестящей чешуе, но Нади нагнулась к дрожащей глади еще раз и снова зачерпнула своей раковиной кусочек света.       «Она? – и снова целый каскад серебра обрушился на её голову, одел сияющей пленкой плечи. – Она совершает Таинство. Разве не видишь? Омывается освященной Торном водой. Она, наверное, кого-то хочет приворожить».       Третья раковина воды…       «С ума сошла! Назира»       «Назира?»       «Ну, конечно! Ах, мне стоило догадаться… она что-то говорила вечером о Времени Силы. Оно наступает. А в это время возможно все! И эта надежда в её глазах… я должна была догадаться!»       «Ну, что же теперь каяться-то. Да и не наше это дело. Вдруг у неё правда получится? Мы здесь не за тем, чтобы её отговаривать. Смотри!»       Нади, зачерпнувшая последнюю раковину, вдруг насторожилась; по темным скалам, туша на грубо вырубленных утесах серебристый свет, крались страшные тени. Море зарябило, дохнуло холодом.       Нади встала во весь рост, и в руке её разгорелся Посох. Чернота наступала.       «Вот зачем тут Нади, - сказал Ветер. – Она все-таки храбрая девочка. Храбрая до глупости – думала, что одна сможет остановить Ночных Тварей… и что никто больше не знает о том, где и когда они появятся».       «Самонадеянная дура!!!"       Ночные Твари – о, это даже не злобные Ночные Охотники, эти псы и волки, жаждущие крови! – наступали, сужая кольцо вокруг блестящей русалки на белом, залитом ночным светом берегу. И Нади отступала в воду – морская пена с шипением, как разъяренная кошка, лизала мокрые босые ступни с перламутровыми ноготками-чешуйками…       «И Лед здесь! Чего он хочет?!»       За темными глазами жуткого нечто угадывался белый звенящий плащ и роскошные волосы Принца Льда.       «Они пришли выпить Сильфиду Вод! – завопила Анита, встрепенувшись. – Лед сам не может выпить Сильфа, и Ночные Охотники – тоже, но вот Ночные Твари!»       Откуда они брались – не знал никто. Кто-то говорил, что это самые грешные, самые виновные души, до того обезобразившиеся в Пустыне, что даже само древнее Зло не знало, какой образ им дать в наказание. И Сильфы, изредка забредающие на каменистые поля, уж много миллионов лет не дают им своего прощения.       Вот будто бы кто такие Ночные Твари.       Оттого они и не боятся силы Сильфов, как Ночные Охотники – те всего лишь перекинутся в людей.       Ночным Тварям этого не дано.       Нади отступила еще на шаг и откинула назад свою драгоценную раковину, и море приняло, спрятало ее.       «Попа-а-алась…» - зашипели голоса из темного нечто, и по светлому песку к босым ногам Нади потянулись темные, похожие на ночные тени, щупальца – медленно и страшно.       - Попалась, глупая Сильфида Вод, темные дымные тела Ночных Тварей расступились, и появился волк. Анита даже ахнула, узнав знакомое узкое подвижное крысиное рыло. Его шерсть на фоне мельтешащих Ночных Тварей казалась снежно-белой; это его Анита приняла за Льда.       - Как опрометчиво ты пришла сюда одна, - вкрадчиво заметил крыса-волк. – Подслушала Ветра, да? Он всюду сует свой нос и носит всякие сплетни. А он тоже хорош – так запросто позволил тебе появиться тут одной. Зря.       - Я слышала, - с вызовом ответила Нади, - что в Ночь Силы будет Охота на Сильфа; и чем ближе Сильф к вашему логову – тем вам лучше… скажи, зачем вам Сильф?       «Ветер, о чем она говорит?!»       «Тише! Слушай».       - Никто из Демонов не может выпить Сильфа, - продолжала Нади, еще на шаг отступая в море – белая пена, набежав, обняла её колени. – Сейчас все равно вы меня убьете. Так я хочу знать – зачем?       Волк то ли залаял, то ли захохотал, шерсть на загривке его встала дыбом.       - Потому что, - провыл он, - грядет великая Битва! И чем меньше Сильфов – тем больше шансов у нас выиграть и устроить этот мир поудобнее для себя! И мне здесь найдется теплое местечко…       - Это понятно, - ответила Нади. – Но пить-то меня зачем? А впрочем, ты вряд ли знаешь…       Волк злобно вздыбил шерсть, сверкая желтыми глазами:       - Еще как знаю! – елейным голосом ответил он. – Это вы, Сильфы, не знаете ничего! И ты, Нади, зря переписывала Сильфиаду – она не дала тебе ни Знаний, ни разума! Скажи мне, – хитро произнес он, - что случится, если умрет Сильф?       - Его Посох возьмет другой Сильф, - ответила Нади.       - Верно; а если Светлый Сильф станет не-Светлым? А если он не умрет никогда?! Ну же! Что ты молчишь? Это самые первые главы в Сильфиаде! Тремс Первородная, Сарат Отступник! – волк визгливо хохотал.       - Они были Сильфами, - сказала Нади, отступая еще.       - Они и сейчас Сильфы! – выл злобно и радостно волк. – И они никому не передавали своих Посохов! И поэтому века и века на этой земле нет Сильфа Душ Человеческих и Сильфа, Умножающего Силу, и знаки их забыты, словно и не было их! Они – пленники и рабы Тавинаты и Демонов! И покуда они живы – не будет на земле этой целых двух Сильфов никогда! А потому нужно поддерживать их никчемные жизни; и для этого нужны Силы и жизни Сильфов. Поняла, глупая русалка?       Крыса-волк заходился в истеричном хохоте на морском берегу; пена с шипением лизала уже затылок Нади, медленно уходящей от черных дымных теней в воду…       - Разве Тремс, - перекрикивая гул заволновавшегося моря, спросила Нади, - не убил Зед Черный Алмаз вместе с Тавинатой?       - Нет! Нет! – беснуясь, выл волк. – О, если бы вы не были так ленивы, Светлые Сильфы, и обыскали весь Печальный Замок!..       «Спасибо, Нади, - быстро сказал Ветер. – Теперь - пора!»       Море словно взорвалось, выплевывая в шлепках сияющих вод огромное толстое чудовище – и странный кот, покрытый перламутровыми пластинками, перескочив через груду бесформенных Ночных Тварей, жалобно и беспомощно разевающих свои рты-провалы, вцепился в загривок жалобно взвизгнувшему волку.       «Анита, бей их!»       В тот же миг Аните показалось, что чудовищная сила вливается в неё, наполняя все её существо, раздувая, и над морем уже не крохотная невесомая точка, а огромная страшная птица, с клекотом бьющая крыльями.       «Не сомневайся – бей!»       Морской кот мотнул головой, и волк с воем кубарем улетел в темноту:       - Засада! Засада! Они тут все!       «Все?» - лихорадочно подумала Анита и тряхнула могучими крыльями. Острые, как стрелы, перья сорвались с них и, прожигая ночь яркими вспышками, вонзились в темное нечто, пробивая дыры света в дымной чернильной темноте.       «Бей еще!»       В темноте послышалась призывная песня Ночных Охотников – волчий вой и собачий брех; и среди мокрых валунов замигали светлые злые глаза волков и лоснящихся доберманов.       Морской кот рявкнул – и от удара могучей чешуйчатой лапы, взвизгнув, отлетел один доберман, шлепнувшись о камни. Ночные Твари обернулись – и поползли к оскалившемуся коту…       «Не пускай их, Анита! Не подпускай их к Нади! Бей их. Бей когтями и клювом!»       Клекочущий орел, яростно вонзая блестящие ножи своих перьев в каменистую почву, камнем нырнул вниз и вонзил острые призрачные когти в черное вязкое тесто, разрывая Ночных Тварей, разрезая бесформенное тело на мелкие кусочки, превращающиеся в когтистых лапах в горсти мелких букашек и червей. Кот, как крысят, за шиворот раскидывал псов.       «Бей их, Анита!»       Рядом с морским котом, прямо из неба шлепнулась призрачная полупрозрачная капля – и тут же выпустила длинные лапы, на ветру заболтался веселый лохматый хвост…       «Ветер, осторожнее!»       Призрачная псина отскочила, и промахнувшийся в прыжке доберман врезался головой в валун.       «Бей их, бей их!» - пес, оскалясь, вцепился в загривок волка.       Нади с Ветром немилосердно расшвыривали наступающих Ночных Охотников по всему усыпанному камнями пляжу; где-то в темноте жалобно и злобно выл предводитель – крыса-волк:       - Толстая дура! Корова! Ну, подожди у меня!       Анита, разрывая когтями черное месиво, с отчаяньем видела, как небольшая часть Ночных Тварей все-таки подбирается все ближе и ближе к Нади и Ветру.       «Мне не справиться! Мне не справиться! – кричала она, посылая вдогонку уползающим тварям острые клинки перьев и когтями разрывая опутывающие её грудь черные щупальца. – Бегите!»       С неба, словно полоснув черное полотнище яркой молнией, волоча длинное змеиное тело, яростно рыча, свалился огненный дракон. Один плевок – и черные щупальца, оплетающие птичьи крылья, сгорели с треском, как сухой мох.       - Я ва-а-ас! – рычал золотой зверь, тормозя всеми лапами о мокрую гальку. Пламя, вылетающее из разверзнутой пасти, словно из огнемета, неслось перед ним, и побитые Ночные Охотники с воем убегали, унося золотые искры на своих встрепанных драных шкурах.       - Ужо я вас! – пугнул еще раз темноту дракон, уже распадаясь на отдельные языки пламени. Терри – сердитая, красная – осталась вместо него на высушенном её дыханием морском берегу. Позади неё, сидя прямо на земле, раскидав облачко эфемерных юбок, истерично и устало смеялась Анита. Впереди отфыркивался неуклюжий морской толстый котяра, прилизывая поврежденную чешую. Пес, заколебавшись, как марево, растекся в воздухе и соткался в рыцаря – кажется, он собирался впервые, не прячась, поговорить с остальными.       - Что это было?! – взвизгнула Терри. – И почему никто не сказал мне… почему в последнюю минуту… вы же все знали! – последнее обвинение было обращено к невозмутимому коту и молчаливому рыцарю.       - На что ты сердишься? –спросил рыцарь; голос его ничуть не изменился – так и остался странным сплетением органных звуков. – Это был стратегический ход. И мы блестяще провернули эту операцию. Мы узнали все, что хотели, и выиграли бой, не пустили Ночных Охотников в город. Чем же ты недовольна?       - Почему я узнаю об этом последняя?! А если б я не успела?       - Но ты успела, - парировал Ветер. – И потом, если бы ты была здесь, сидела в засаде, они не могли б не заметить тебя. На мокром побережье естественны и вода, и ветер, и жизнь. Но огонь?       - Все равно! – Терри упрямо топнула ногой. – Вы все – предатели! Кот невозмутимо фыркнул, мотнув коротким хвостом. Весь его вид выражал глубочайшее презрение.       - Хватит ругаться, - сказал он равнодушным голосом Нади. – Они возвращаются. Слышите? Так что всем хватит драки, Тереза.       И в самом деле – Анита с удивлением услышала призывную песню Охотников… снова! Почему они возвращаются, да еще и так смело – словно знают, что Сильфы не станут нападать и защищаться?!       - Что там?! – взвилась Терри («Какая-то она возбужденная», - подумала Анита. – Что это с ней?»), взмахивая Посохом и разгоняя закрутившиеся мгновенно золотые искры, складывающиеся в длинное змееподобное тело.       Протрубил грозно и дико рог, и его зычный, зовущий голос поддержали радостным воем Охотники, идущие в новую атаку, с новым предводителем.       Очень близко, у самого крайнего валуна, раздался издевательски сухой смешок крысы-волка («Остался жив, ну надо же! Везунчик», - подумала Анита), и Нади, готовящаяся прыгнуть в самую гущу врагов, отпрянула прочь от хохочуще-лающей темноты:       - Назад! Назад! Там хаккаран! Хаккаран!       Наступающие Охотники разразились жутким собачьим хохотом, и даже Ночные Твари не наступали так уж сильно – тем более, что золотой дракон, ощетинив длинные усы, щедро плюнул огнем, ограждая Сильфов от чернильного вязкого тела гадов. Кольцо пламени опоясало пляж; безжалостно, раз за разом, палила Терри трещащий черный пояс из Ночных Тварей, и за золотыми языками пламени выли, ликуя, Ночные Охотники – им было не жаль Тварей.       - Удрать? – предложила Нади, разглядывая сквозь стену огня мечущиеся тени.       - А они пойдут в город? Нет, не годится, - ответила Анита, поднимаясь. – Давайте я лучше…       - Не смей! – резко крикнула Нади. – Не приближайся! Не трогай хаккарана!       За трещащей стеной огня что-то затопало, захрупало – и в спасительное огненное кольцо сунулась наглая морда Скара. Огонь, как ни странно, не причинил его полированным ледяным бокам вреда, и пламя просвечивало сквозь его блестящее тело, словно сквозь хрусталь. А на блестящей спине его, хохоча во все горло, сидел хаккаран. Точнее – хаккаранша.       Это была тощая полуголая и полуоблезлая псина – её поджарые ляжки, сжимающие хрустальные бока Скара, обтягивала какая-то бесформенная драная юбка, а голая грудь была еле прикрыта неопрятной шерстью. На косматой шее болтались какие-то странные деревянные людоедские бусики, а в руке, в когтистой омерзительной лапе эта ухмыляющаяся уродина держала свой рог – прекрасную морскую раковину, очень похожую на ту, из которой недавно волшебной водой поливала себя Нади. На бурой клочковатой шерсти затухали дымящиеся серые подпалины, в воздухе мерзко воняло горелой нечистой шерстью. И все Сильфы, как один, на шаг отступили от этого чудовища, не смея даже подумать о том, что к нему нужно прикоснуться - чтобы убить… и ни у кого даже вопроса не родилось о том, кто это…       - Здравствуй, доченька! – мерзко свесив язык меж желтоватыми зубами, произнесла хаккаранша, и Сильфы отступили еще на шаг.       - Не подходите к ней близко, - повторила Нади.       - Но кто-то должен будет её… убить, - нерешительно произнесла Терри, и хаккаранша залилась хохотом, закинув собачью морду к темному небу.       - Если ты тронешь её хоть пальцем, - ответила Нади, - тебя поразят многие болезни. Такая, например, как страх. Неудачи. И она это знает. Нет. Лучше я сама.       - Сама, доченька? – провыла хаккаранша, кривляясь. – Неужели Светлый Сильф сможет убить свою маменьку?!       Я живой – я лечу по каналам любви…       Я живой – я цвету; если хочешь – сорви…       Ветер, притащивший обрывок песенки, тут же умчался прочь, но и этого было достаточно.       - Зед! – закричала Анита, подпрыгивая на месте.       И тут же он и появился, перепрыгнув через стену огня и заметая пламя плащом. На узком лезвии Айясы блеснул золотой отсвет.       - Я же сказал – я ненадолго, - удовлетворенно произнес он, улыбаясь хаккаранше, как родной. Та оскалилась злобно, прижав уши, и одним прыжком соскочила со спины Скара, припала к земле всем телом.       - Зед! – провыла она, загребая болтающимися грудями песок. – Я убью тебя!       - Угу, - пробормотал Зед, поднимая меч.       За стеной огня на сотни голосов завыли встревоженные охотники:       - Зед! Зед пришел!       Хаккаранша устрашающе и мерзко взвыла, бросаясь на Зеда, – и точный луч Айясы рассек её надвое одним взмахом. От её предсмертного визга завопили, отступая, Охотники, прижимая трусливо хвосты.       - Свидетель Зед убил хаккарана! Зед убил!..       Видимо, хаккаран был тайным оружием Ночных Охотников; никто из смертных ни за что не посмел бы и прикоснуться к нему, а коли бы и осмелился, то прикосновение это поразило бы его, отравило, и смельчак непременно проиграл бы в схватке и погиб, а Свидетель Зед, которому прикосновение хаккарана было неопасно… о Зеде было известно, что он покинул этот мир, и когда планировал вернуться – никто не знал. Оттого Охотники и рассчитывали на победу; и потому его внезапное возвращение обернулось для них полным крахом.       Терри-дракон, взлетев в небо, поднявшись над стеной пламени, грозно рявкнула на них, и они, окончательно потеряв боевой пыл, с жалким тявканьем помчались прочь, в свое убежище. Уползали и Ночные Твари растаскивая за собой языки пламени, и на берег мягко опускались ночные холодные краски.       - Какого фига?! – разъяренный Зед обернулся к Нади так резко, что запутался в собственном плаще. От былой улыбки на его лице не осталось и следа.       - Ты что себе позволяешь, а?!       - А что я себе позволяю? – спокойно спросила Нади; она как-то незаметно избавилась от обличия морского кота и стояла перед Зедом Черным Алмазом в своей красивой чешуе.       - Почему, я тебя спрашиваю, почему ты, стерва, позволяешь себе накладывать нечистые заклятья из Сильфиады Тавинаты на людей?! Тем более – не на абы кого, а на Сильфиду Жизни?!       - На твою подружку? – уточнила Нади, и Зед влепил ей хлесткую пощечину.       - На Сильфиду Жизни, - повторил он тяжелым голосом, буравя её горящими глазами. – И какого хрена ты вообще ей рассказала о Полете, а? Как ты посмела?! Почему ты оставила её без поддержки?!       - Я ей не нянька, - ответила Нади настырно.       - Не нянька? – Зед хитро и зло прищурился. – А ты знаешь, что без поддержки Сильфида Жизни – она же моя подружка Анита, девушка четырнадцати лет – могла бы упасть и разбиться насмерть? Ну, вот просто так упасть? Напряженное лицо Нади дрогнуло, смягчилось. Видимо, об этом она и в самом деле не подумала.       - Спасибо – рядом был Ветер, - сказал Зед. Ветер чуть заметно поклонился.       - Ты с ума сошла со своими амурными делами, что ли?!       - А вот это не твое дело! – мгновенно взъерошилась Нади.       - Не дерзи Свидетелю, - спокойно посоветовал Ветер.       - А то что? – язвительно поинтересовалась Нади. Зед яростно сплюнул.       - Да ничего, - ответил он, успокаиваясь. – Ты же Сильф! Ты, по идее, должна трястись над каждой жизнью, любого существа. В чем дело, Нади?!       - Я не просила ни у кого о такой великой чести, - сухо ответила она. Зед едко ухмыльнулся:       - Да? Правда? Так ведь это можно исправить. Хочешь, я заберу у тебя Посох? – Нади промолчала. – И вот еще что: если вы не хотите перестать валять дурака, если вы и дальше будете так легкомысленно относиться к своему долгу, то я откажусь быть вашим Свидетелем. Вы – не команда. Вы не выиграете битву.       - А мы и не должны бегать друг за другом стадом, - язвительно ответила Нади. – Ты сам ничего не знаешь. Сильфа в нужное место зовут люди.       Зед глянул на неё и вытащил Сильфиаду откуда-то из-за спины, как фокусник кролика из шляпы.       - Может, и не должны, - спокойно ответил он. – но и следовать каждый своему желанию, капризу – тоже. Вы – негодные эгоисты, и ты, и Ветер. Но Ветер это еще, может, поймет и исправит, а ты, Нади - нет. Ты и правда тупая дура, - он подкинул Сильфиаду на ладони, словно взвешивая, и швырнул её под ноги Нади. – Ты мне не нравишься настолько, что я никогда не приду к тебе на помощь, даже если б и буду видеть, что через миг тебе придет конец. И вот еще – сами пишите историю в вашей Сильфиаде, – он отвернулся и поспешно пошел к поверженному хаккарану.       - Зед! – пискнула ему вслед Анита; ей вдруг показалось, что она тает, что Ветер по крупинкам отщипывает от её тела, и она рассыпается подобно Сфинксу, которого веками обтачивают ветра времен и перемен, разнося его по песчинкам…       Зед обернулся, глянул на её тающий силуэт.       - Ветер, - сказал он, - тащи её обратно. Не то будет поздно, - откуда-то он извлек духи, крохотный флакончик с желтенькой водичкой, и склонился над хаккараном. – Не волнуйся, Анита, я приду к тебе… попозже. Иди домой.       - Эй! – нерешительно позвал Ветер Зеда. – А этот?       Зед посмотрел на Скара, глупо таращащегося на Сильфов.       - Да пусть идет домой, – ответил Зед.       - Может, убить его? – кровожадно предложила Терри.       - Я никогда не убивал собак, - ответил Зед. – Тем более толстых дворняг. *******************************