Сильфиада. Книга Судеб.

- Да, это она! Назир не мог спутать! Это ее соломенного цвета блестящие волосы, как и тогда остриженные коротко, это ее серые смелые глаза, ее нежный весенний запах. Назир вспомнил его так же четко, словно принюхивался к остро пахнущей ее телом теплой воде в своих ладонях! - Снова Торн – женщина, - задумчиво произнес он, - и снова такая, за которую умерла бы половина Темного Королевства. - Торн? – переспросила Терри. – Где Торн?! Назир не ответил. Он тоже не видел, где она; но ему и не нужно было видеть ее, чтобы понять, что это она, и она – рядом. Солнце щедро поливало ее лучами, добела высвечивая соломенные волосы, прочеркивая белые складки на розовом шелке ее платья, и мигая коварным соблазнительным бликом на пузатом бокале с рубиново-красным вином на дне. Назир даже рассмеялся, представив, как она щурит свои светлые серые глаза… Его посетило странное видение – на миг ему показалось, что та самая Торн, покинув свою клетку в ту ночь, когда они со Льдом дрались, сидит сейчас на набережной и наслаждается теплом и легким ветерком, и века словно прошли мимо нее, остались лишь свобода и Торн… та самая Торн, голос которой он слышал лишь раз в жизни… Драка со Льдом! Та самая страшная ночь! Назир еще раз вдохнул тонкий весенний аромат, и вспомнил все. С удивлением он думал о ненавидящей, яростной грызне, об оскалах, обезображивающих лица… И удивляло не то, что это произошло – чары Торн их самых потаенных уголков памяти извлекали мельчайшие осколки, крупицы чувств, мыслей, желаний, когда-то тревожащих, кружащих голову. Странно было то, что это уже не имело никакого значения. Тавината был прав – попадись Назир в сети Торн, все вернулось бы вспять; но у людей все не так. И, как у большинства людей, все в душе человека – Назира прошло, выгорело дотла, оставив лишь горечь и воспоминания. Так люди на бегу замирают, встречая прошлую любовь, сердце вдруг начинает биться чаще, на миг что-то шевельнется в душе - и внезапно потухает. Ничего; все давно прошло; и мир вертится уже без нее; прошло… - Люди счастливы, - пробормотал Назир, - уже тем, что умеют забывать. Вот что за странное беспокойство нападало на него, оказывается. Воспоминания. Назир расслабился; уйти или остаться – теперь у него был выбор. Хотелось все же посмотреть на Торн – интересно, какая она сейчас? Образ, возникший в его мозгу, навеял ветер, притащивший ее запах. А какова она на самом деле, интересно? - Да стерва она на самом деле, вот кто! – рявкнул над ухом Назира громовой яростный голос, и Вэд, похожий на злого, взъерошенного кота, бесцеремонно плюхнулся на жалобно скрипнувший стул. Глаза красавца – Вэда горели, скулы как-то странно обтянулись кожей, словно Вэд неделю постился. – И ни к чему твои романтические сопли, Зед! Она зажигает вовсю; я ее везде встречаю с кавалерами, - голос Вэда зазвучал издевательски, хотя ему самому было не до смеха. – И везде – с разными! Они целуют ей ручки, щебечут комплименты, а она мило им всем улыбается! Вэд со злостью шарахнул кулаком по столу, да так, что белая чашечка с остатками недопитого кофе подскочила, жалобно звякнув о блюдце, и опрокинулась. На белой скатерти расползлось бурое темное пятно. - Сильф Зед ревнует? – насмешливо спросил Назир. – Но ты ведь сам отказался быть привязанным к Торну. Ты сам выбрал свободу. Что же теперь? Вэд, сердито сопя, яростно возил кулаками по столу, словно хотел протереть дыру в испачканной скатерти. - Ерунда, - небрежно произнес Назир, радуясь тому, что на самого него чары Торн не действуют… уже… много веков. – Забудь ее. Она нарочно злит тебя, чтобы ты ревновал, страдал, а затем пришел к ней, покорный. Так было всегда, с любым Зедом, если Торн был женщиной. Это называется – Предназначенность. - Ничерта подобного! – вспыхнул Вэд. – Я – не человек, который заранее кому-то предназначен, и я не верю в это! Только не я! Назир насмешливо приподнял одну бровь, но смолчал, хотя очень хотелось напомнить Вэду, что впервые увидел его в компании с неким молодым человеком (Предом), которого, кстати, сам Вэд тюкал за нарушение Предназначенности… Ах, люди, люди! Это так на вас похоже – важно поучать друг друга, чувствуя себя вне досягаемости от руки рока, и тут же позабыть все свои мудрые советы, когда-то кому-то данные, попав в точно такую же ситуацию… - И вообще, - пылко продолжал Вэд, - ты же знаешь, что я Странник… Ах, а вот это уже интересно. Вэд давно показался Назиру каким-то чужеродным, отличным от других, как, скажем, белый колонизатор среди варварских чернокожих племен; стоит в стороне, смотрит… Значит, он Путешественник, пришел даже страшно подумать откуда. Значит, и уйти может тоже… куда захочет… надо запомнить этот факт. - Я родился не здесь и не сейчас; даже не в этой струе времени, и здесь я случайно – как я могу быть предназначен здешней женщине? Назир безразлично пожал плечами: - Но ты – здесь; и ты ревнуешь. Значит, она ранила твое сердце. - Подумаешь! У меня были сотни увлечений, и каждую я ревновал – и все прошло! И вообще, меня задевает не то, что вокруг нее вьются эти индюки –мне плевать на них! - Индюки? По-моему, обыкновенные люди; не хуже и не лучше других… - Не паясничай, Зед! - Да я не паясничаю, - безмятежно ответил Назир, потрепав собаку по лохматой голове. – Что ты хочешь от меня услышать? Сочувствие? Сожаление? Подтверждение тому, что эта красивая стерва не достойна тебя, раз флиртует с кем попало? Я могу все это сказать; но это не принесет тебе облегчения, потому что в глубине души - а может, не так уж и глубоко, - ты хочешь, чтобы она принадлежала тебе. И злишься ты оттого, что она умудрилась уязвить твое самолюбие: как же, самого Сильфа Зеда, дамского угодника, променяла на обычных людей! Поэтому ты бесишься, да? Думал, она первая капитулирует? Нет уж, дружок; ты сдашься первым. Так было всегда, из века в век. Зед и Торн рассорились, великое дело! Да они всегда ссорились и спорили; на этом и основывались их отношения – на постоянной борьбе, соперничестве, на разности их сущностей. Они идеальные друзья, но и идеальные соперники. Им интересно соперничать друг с другом, без этого жизнь их скучна. Так что не принимай близко к сердцу; действуй! - Ты жесток, и… и вообще – как можно так легкомысленно говорить о нас, о наших отношениях? Ты хоть понимаешь, что за каждой такой вот выходкой стоит живое человеческое чувство?! Как бы ты себя чувствовал, если б твоя женщина, которую ты еще вчера обнимал, на твоих глазах сегодня флиртует с другим?! Назир еще раз усмехнулся, безразлично пожав плечами. Ах, как хороша жизнь! Почти мальчишеское озорное ликование накатило на Назира; его так и подмывало вскочить и заорать во весь голос: « А вот и не Зед, а вот и не Зед!» Это было действительно замечательно, волнующе настолько, что тонкие волоски стояли дыбом на коже – сидеть в компании уже двоих сильфов и быть неузнанным. Невероятно! - Да ладно вам… друзья мои, - Назир не знал, как к ним обращается Зед, и потому фраза вышла какая-то особенно ядовитая. – Бросьте вы свои печали и идемте лучше гулять. Посмотрите, погода-то какая, а? Жара! Солнце, приятное влажное тепло на подушечках пальцев, и солнечные пятна в траве… Терри живо соскочила с места; а Вэд словно не слышал предложения Назира. - Борьба, говоришь? – процедил он. – Соперничество и страсть? Ну-ну… - Так ты идешь? – нетерпеливо переспросила Терри. Он упрямо мотнул головой: - Нет! Идите, если хотите. Я останусь здесь. Назир снова пожал плечами; он видел, точнее, его многовековой опыт подсказывал ему, что Вэд что-то задумал, что-то такое, отчего ему потом будет плохо, что-то неправильное. Но кто такой он, Назир, чтобы расспрашивать и отговаривать? И Назир смолчал. - Оставайся, - покладисто согласился он. – А мы прогуляемся. Не так ли? Терри, позабыв о своих горестях, взяла Назира под руку (Назир еле сдержал ухмылку – раньше от этого прикосновения у него начисто отгорел бы локоть) и потянула к выходу из парка: - Идем! Я хочу посмотреть на Торн! И Назир пошел; его пес весело бежал рядом, решив, что новый хозяин так просто от него не отделается. С каждым шагом запах Торн все усиливался; Назиру, сердце которого вдруг заволновалось, показалось, что даже ветер, дышавший в его лицо, был тем самым ветром, сухим, полным песка и военной гари ветром давно минувшего времени. Он на миг прикрыл глаза – вот-вот, казалось, заскрипят старые деревянные колеса на дороге, грубые голоса будут понукать лошадей и злые плети будут взвизгивать и щелкать. - Да вон же она! – воскликнула Терри, и Назир распахнул глаза. Но даже яркая картинка солнечного дня не разрушила наваждения. - Очень, очень похожа, - прошептал он. Торн смеялась, кивая налево и направо – ее узнали и фотографировали обалдевшие от радости репортеры (наверное, она была достаточно титулованной спортсменкой). И каждый поворот ее головы, каждый взгляд ее серых ясных глаз был тем самым… и старый ветер дышал воспоминаниями… А Торн в неестественной тишине, в которую был погружен замерший Назир, позировала перед камерами – мир вокруг них на самом деле был полон звуков, но Назир их не слышал; тот, старый мир, был молчаливым… она поднялась – но Назир не слышал ее шагов. Струи фонтана хрустальными бусами переливались на солнце, и ее розовое платье намокло, волосы потемнели, а она смеялась, ловя прозрачные капли тонкими ладонями, и вспышки камер отражались звездами в ее глазах. - Хорошо, что Вэд не видит этого, - заметила Терри. – Не то он сошел бы с ума от ревности. Тонкая ткань соблазнительно обрисовывала грудь Торн, и Назир отвернулся. Терри, раскрыв рот, продолжала смотреть, как она позирует. « И не он один, - мрачно подумал Назир. – Да, смотри, смотри, девочка. Смотри и учись. А впрочем, тебе навряд ли когда-нибудь удастся повторить это очарование; даже самым красивым женщинам этого мира – не удастся. Только Торн может быть так естественна и прекрасна». ************************************ Анита терпеливо ждала, когда Игра загрузится в ее компьютер – это было почему-то ужасно долго. Может, потому что кроме нее в компьютерном зале было не менее двадцати любителей виртуальной реальности, и они сражались во всех коридорах виртуального мира. Никто не обратит внимания на появление еще одного персонажа – ну, разве что она сорвет куш. Кажется, компания снова объявила какой-то конкурс; может, пройти новый этап и получить что-то? Анита не знала; краем уха слыхала она, что обещано вновь что-то впечатляющее. Игроки сопели от усердия, штурмуя преграды и делая какие-то пометки в записных книжках. Видимо, разрабатывали тактику. Так, так… изредка она ловила на себе завистливые взгляды, но стоило ей поднять глаза, как все вновь утыкались в свои мониторы. Вся школа знала, что ее друг выиграл дом. И все завидовали - почему-то ей, а не Зеду. И не Инге, которая, кстати, получила «сундук с золотом». Интересно, это и в самом деле сундук, или так, образное выражение? Задумавшись, Анита засмотрелась на чужой монитор. Игра сегодня вела себя абсолютно непредсказуемо; коридоры виляли из стороны в сторону, и вся нечисть, что только могла в них прятаться, выскакивала наружу. В замке творилось что-то невообразимое – паника, неразбериха, столпотворение. Казалось, чудовища нападают бессистемно, как-то хаотично, на первое, что двинется, и угадать какой-либо смысл, идею этого этапа было невозможно. Вот появился Зед и пинками, грубо, разогнал медно гремящих болванчиков. Тут же появился Принц Лед, опахнув игрока холодом и безразлично, даже не злясь, уничтожил его, натравив Люберплятта. Глянув на поверженного прекрасными бесцветными глазами, он уходил – потом уже, сняв шлем, визжащий от восторга игрок давал всем потрогать свою холодную руку, которой коснулся демон, и взахлеб всем говорил, что все еще чувствует его прикосновение, и что Лед был так натурален, так близок, «как вот ты сейчас». Кое-кто, отделавшись легкой трепкой, пытался потом догнать молчаливый призрак, но это никогда не удавалось; Лед терялся в коридорах Латини, и вся его уродливая рыкающая свита убегала вслед за ним, оставив недобитую жертву в недоумении. В чем смысл его метаний? И что нужно сделать, чтобы этот смысл появился, обозначился? Игра, наконец, открылась и для нее. С самого начала, со входа. Вот неживая кровь Назира… - Вы глядите-ка! – чей-то смеющийся голос раздался над ее ухом так внезапно, что она вздрогнула и едва не влетела в Латини в первое же попавшееся место, не остерегаясь, и чуть не угодив в лапы свиты Льда, с воем пронесшейся мимо по коридору. Вот так и погибают Сильфы! – А я думал, ты все свое свободное время посвящаешь урокам. А ты – играешь! Так тебе тоже нравится Игра? Или лавры друга не дают покоя? - Даниил! – Анита с сердцах стащила шлем, переводя дух от пережитого испуга. – Ты меня напугал! - Что , такой страшный? – притворно удивился он, и она гневно стукнула кулаком по столу: - Сам знаешь, почему напугал! - Ладно, приношу свои извинения! Довольна? – он придал своему лицу максимально приличное выражение и бесцеремонно плюхнулся рядом (стул жалобно заскрипел). В глазах его сидел лукавый бесенок, и ничего хорошего мирный вид Даниила не сулил. – Ну так что, ты решила развлечься? Анита тяжко вздохнула; было ясно, что теперь от него не отделаться. - Да; решила прогуляться по Латини. - Латини?! Это кто так назвал этот замок?! Анита покраснела от досады, понимая, что сболтнула лишнего. - Я так его назвала, - сварливо ответила она, поспешно надевая шлем. – И мне хотелось бы просто прогуляться там. - Ясно. Не хочешь говорить, откуда знаешь его название – ну что же, пуст это будет твоим секретом. Разрешишь мне прогуляться с тобой? - А если не разрешу – ты разве отстанешь? «Чем он может помешать? – размышляла она. – Навряд ли он пройдет за мной, и не поймет, что я ищу; и что говорят Принц Лед и Назир, если мы их вдруг встретим… опять же, отбиваться от Люберплятта он вполне сгодится, и настоящий Принц Лед может обмануться, слегка потрепать его персонаж и увидев, что он не Сильф… Вот в чем дело! – ее осенило. – Принц Лед ищет настоящих Сильфов, - вон, куснул Ветра и оставил, не стал добивать. Да, надо взять Даньку с собой». - Разумеется, не отстану, - с энтузиазмом ответил Даниил, уткнувшись в свой монитор. Его пальцы пробежали по кнопкам, и Анита с удивлением отметила, что он уже влез в Латини без каких-либо затруднений. В костюме Огненного Сильфа, ага… - Я спросил лишь из вежливости, в надежде, что ты скажешь «да». Кем будешь… «гулять»? Анита услышала насмешку в его голосе, недовольно покосилась на его безмятежный профиль: - Сильфидой Жизни, - сладенько ответила она. - Ну, разумеется! Героиня недели, она манит к себе своим успехом! Назир, Злат… - Ты видел бой? - Разумеется. Я записываю все бои, которые ведут именно эти игроки. - А откуда ты знаешь, когда играют именно эим игроки? - Это же видно по стилю! Ну, поехали? Отвлеченная болтовней Даньки, Анита все же каким-то чудом смогла найти место, нужное ей, и брезгливо убрала ногу с засохшей лужей крови. - Ого! – голос Даньки ничуть не изменился. Золотые огненные доспехи ему, кстати, шли. – Да мы, кажется, проходим по местам боевой славы? А тебе идет образ Сильфиды Жизни. Смотри, как бы не вернулся побитый Сильфидой Назир и не отыгрался на тебе! – подзудел Данька. – Тяжела личина героя! А как обидны лавры, достающиеся не по назначению в отместку! «Знал бы ты, - мрачно подумала Анита, - что эти лавры могут достаться именно по назначению, если достанутся мне!» - Ладно, хватит издеваться, - сухо ответила она. – Идем. Или ты уже передумал прогуливаться со мной? - Да что ты! – Даниил галантно предложил ей огненную руку, но она выразительно покрутила пальцем у виска: - Не понятно, что ли, что Печальный Замок – не то место, где можно гулять под ручку? – сурово произнесла она и решительно двинула вперед. «Конечно, для него это всего лишь игра, - Анита мрачно оглядела следы недавнего побоища, и голубая кровь Назира, которую некому было убрать, указывала направление, куда волок его Принц Лед. – Вот странно: Принц Лед – он же демон; мерзавец, каких мало, а проявил такую заботу о Назире. Уверена, и Назир… и Назир сделал бы для него то же самое. Они как-то отличаются от других, от того же Злата, - Злата стало жаль, и Анита тряхнула головой, словно изгоняя неприятные воспоминания. – Они какие-то особенные… отдельные, что ли?» Кто знает – говорят, мысль материальна, - возможно, это небольшое невинное размышление, витая по замку, потревожило Принца Льда. Но, так или иначе, а он появился перед Анитой. То, что это был именно он, а не один из его безжизненных виртуальных двойников, было ясно с первого взгляда – к тому же от него сквозило холодом. «Господи! – в ужасе подумала Анита. – Зачем я здесь?! О чем я думала, зачем полезла?!» Принц Лед шевельнулся, его лицо как-то изменилось, кажется, он улыбнулся, но Анита скорее угадала эту улыбку, чем увидела. И скорее почувствовала, чем поняла, что Лед причастен к тому, что она ни с того, ни с сего решила идти в Латини одна. - Ого! – присвистнул позади нее Даниил (он, разумеется, не понял смысла их со Льдом молчаливой дуэли). – Вот сейчас тебе достанется на орехи! Я же говорил – тяжела личина героя. Принц Лед снова улыбнулся своей невыразительной улыбкой. За его спиной зашевелились, зарокотали хищные голоса тварей, и Данька в порыве азарта подкинул им огненный шар. С визгом метнулись в разные стороны обожженные Люберплятта, и Принц Лед небрежно придавил ногой тлеющий шар, туша его. Анита как-то странно оцепенела; ей было очень страшно, и хотелось, чтобы это поскорее кончилось; и абсолютно непонятно было, отчего Лед не нападает – ведь он охотился на нее. Воедино складывались все кусочки разрозненной мозаики – в Игре было видно, что Лед особенно внимательно относится именно к персонажу – Жизни, а остальные… он даже не добивал их. И надежда, что при помощи Даньки можно обмануть Льда, была, конечно, глупой. Лед приворожил ее; конечно. Только этим можно было объяснить то, что она так бездумно сунулась в Латини, переполненный всякими тварями. - Сильфида Жизни, - произнес Лед, и Данька подавился своим следующим остроумным замечанием. – Вот так встреча. Зачем ты пришла в Печальный Замок? Разве тебе здесь что-то принадлежит? Лед все так же оставался бесстрастен, но Анита понимала, что он издевается. Он еще спрашивает, чего она приперлась! - Принадлежит! – дерзко ответила она, желая отомстить ему. – Твой брат Назир Лед сжал тонкие губы так, что они превратились в узкую щель. Просто трещинка на полированном льду. Кажется, слова Аниты достигли цели. - Ты, - четко и громко произнес он, - покалечила двоих моих братьев. Ты изуродовала их настолько, что… лучше бы убила. За это я убью тебя. Но сначала ты отнимешь у них свою поганую Искру. Если ты сделаешь это, я убью тебя быстро. - А если я не соглашусь? – дерзко выкрикнула Анита. - Ты согласишься, - тихо ответил Лед, и чудовища за его спиной снова зарокотали, завыли угрожающими голосами, приближаясь к своему господину, выползая из темных углов на своих коротких страшных лапах… ********************************* Назир думает – я не смогу поймать Сильфиху! Выживший из ума идиот! Это Злат заразил всех своим безумием и своей болезненной боязнью… Дети ли они, чтобы так бояться Сильфов?! Были времена, когда они дрались из века в век, каждый день видя ненавистные лица, выходили на поле боя, и Сильфида Жизни тоже там была! За тысячелетия мира они с Назиром успели подзабыть вкус войны и хмельное безумие битвы, когда почти не страшно – и одновременно с этим страшно до темноты в глазах! Злата тогда не было; он появился потом, и ни в одной битве не участвовал. Тавината создал его специально, чтобы боялись Лед и Назир. Специально… чтобы появились сомнения. Опасения. Недоверие. Страх. Это понял Лед, увидев полумертвого обезображенного Злата. Он драться не умел; не умел убегать. Он боялся всех – и своим страхом научил и их двоих не соваться на рожон. Учил многие века… и довольно успешно. Столкнулся нос к носу с Сильфидой Жизни, с маленькой робкой девочкой, и не попытался даже отбиться! Убежать – и то не попробовал! Просто стояли визжал свои бесполезные угрозы, брызжа ядовитой слюной. Впрочем, если даже Назир сделал примерно то же самое, то что говорить о полудурке – Злате? Правда, Назира в большей степени подвела его самоуверенность, но все же… А ведь ее просто можно убить! Как любого человека! Просто придушить – даже если она даст на прощание свою Искру! Но тогда ее смерть будет утешением тому увечью, что она нанесет… А Злат даже не попытался, не попытался хотя бы пнуть ее! Даже один пинок дал бы ему шанс сбежать! Лед ступил в Печальный Замок, и под его ногами захрустели битые осколки… грязь и запустение. Сильфы в пух и прах разнесли его дом. Разбили полированные полы и резные двери. Мебель; статуи особо уродливых Люберплятта, при взгляде на которые захватывало дух. И убили сестер! Мысль об этом вернулась к Принцу Льду при взгляде на нетронутые двери в их комнаты. Теперь их никто не откроет. Никогда. А еще есть Клеменсия, подлая хитрая тварь, которая виновата в этом. Зачем, интересно, она стравила сестер с Сильфами? Принц Лед неожиданно ощутил какое-то странное щемящее чувство и отчетливо понял – он остался один. Назир – почти человек, Злат скоро погибнет, если еще не подох. А зловредна Клем… она уже не остановится. Если однажды она устроила такое, то где гарантия, что и его самого она однажды не выдаст на тарелочке с голубой каемочкой Воде? Мерзкой толстухе, которую почему-то не убил Назир. Впрочем, он, Лед, тоже не убил Ветер… здесь что-то личное… это цветок в волосы… Из-за хруста под ногами Лед не сразу услыхал движение где-то в комнатах замка. Лишь остановившись посмотреть на какое-то золотистое пятно на полу (Злат, наверное, здесь полз, цепляясь рукой за стену), он услышал слабое шкрябание. Скорее даже – случайное прикосновение ткани к блестящему полу. - Кто здесь? – он резко обернулся, прислушался. Сильфы? Он прикрыл глаза, максимально напрягая слух, мысленно заглядывая во все уголки замка. Нет; тишина. Мертвая тишина. Никто не дышит; ничье сердце не бьется, и ничья живая кровь не шумит, пробегая по венам. Он бы услышал. Замок мертв. Но кто-то в нем все же шевельнулся. Это не порыв Ветра – живой ветер Лед бы тоже услыхал и узнал. Кто-то шевельнулся; кто-то… кто-то, из-за кого разбиты красивые статуи и залы, кто-то, из-за кого золотая кровь Злата размазана по полу и налапана испачканными руками на стены, кто-то, из-за кого сестры лежат холодными каменными тушами в разоренном Квадратном Зале и пролежат там века, как вечный позор, и случайный Странник, зашедший в пустой замок, через тысячи лет найдет свидетельство их поражения!!! - Клем!!! – темнея лицом, заорал Лед, и едкая, жгучая ярость вдруг хлынула в его сердце, и вмиг обожгла, опалила разум. – Это ты, подлая тварь! Выходи, и я убью тебя быстро!!! Выходи, гадина! Замок молчал, но Льду казалось, что он каркает, блеет, смеется, издевается над ним тысячами голосов, и какие-то детали, осколки разбитых лиц Люберплятта бросались ему в глаза, гримасничая и хохоча… Стены дрожали и пол плясал – давно позабытое чувство близкой битвы навалилось на него, и рука привычно сжала ледяную рукоять Глыбы, старого ледяного меча. - Выходи, тварь! – голос Льда прогрохотал, как горный обвал. – Я все равно найду и убью тебя! Рывком открыл он Сумеречный мир, не дожидаясь ее ответа. Из темноты повеяло сухим колючим ветром, играющим с песком, и Люберплятта, предвкушая жестокую охоту, завыли радостными голосами. - сюда! – позвал он, и нечисть выплеснулась в коридор, царапая полировку пола тысячами когтей, дыша смрадными глотками, а Лед властной рукой удерживал завесу над головами протискивающихся в замок чудовищ, и его ледяной плащ угрожающе позванивал. - Ищите Клем! – он махнул рукой, и стая огромных псов ринулась врассыпную по коридорам, наполняя пустоту и тишину жуткими плотоядными звуками. – А вы – идите со мной… Я – не могу поймать одну-единственную Сильфиду! Кто это сказал?! Кто это придумал?! Одна из псин поскользнулась в золотой луже, размазав ее своими грязными лапами, выпачкав в золоте черную лоснистую ляжку. Это больно резануло сердце Льда, он пинком отогнал взвизгнувшее чудовище от крови Злата. Ярость с новой силой вгрызлась в его воспаленный мозг, и он покачнулся как хмельной. - Выходи, Клем. Позвать Сильфиху; позвать ее и заставить дать Искру Клем – в том, что Ночные Охотники ее поймают, Лед не сомневался. Пусть Клем, с ее белой изнеженной кожей, с ее тонким телом, с розовыми губками превратится на его глазах в такой же смердящий разлагающийся труп, как и Злат. Пусть ее оранжевые волосы так же, как и у него, отрываются клоками вместе со скальпом, пусть течет слизь из мутных глаз, пусть отрываются, отслаиваются ногти от иссохших пальцев и вываливаются зубы из слабых десен – посмотрим, как ей это понравится! И еще посмотрим, далеко ли она уползет от Ночных Охотников, обожающих разную вонючую падаль и не отказывающих себе в удовольствии цапнуть кусочек-другой от соблазнительно смердящей туши… - Ищите, ищите Клем! – орал Лед; ему казалось, что от беготни Ночных Охотников в замке ожил даже воздух, и будто буря мчится по залам, перебирая каждую песчинку, каждый черепок; и древний замок скрипит и дрожит, как деревянный ветхий корабль в сильный шторм… Да, поднялся ветер; он выл в башнях и шумел, шелестел в замке шторами, шуршал песком. И это был его, Льда, боевой ветер, его сила, которую он давным-давно забыл. В его вихрях, струях носились, как безумные, псы, и сыпалась каменная крошка с потолков комнат, трещащих от напора этого ветра. Позвать, позвать Сильфиху… Псы все еще носились по комнатам, а этот ветер уже тащил своему господину то, о чем тот просил – маленькую часть Сильфиды Жизни, блестящую капельку воды с замершей в ней жизнью. Словно стеклянная бусина, она покачивалась перед лицом Льда, и ветер змеей обвивая его плечи, трепля волосы, верно терся о своего господина, как еще один чудовищный пес. Капля живой воды; глядя на ее блестящий шарик, Лед немного пришел в себя. Ярость уже не ослепляла его, и он сообразил, что если он возьмет эту каплю… каплю воды, между прочим… будет очень больно. Крохотный водяной шарик, он проплывал мимо глаз Льда, маня и пугая одновременно; убить Льда такой маленькой каплей невозможно; но будет очень больно… Да какого черта?! На поле боя, когда Вода рвалась убить его, еле сдерживаемая Темными Конниками, воздух был полон таких капель; он звенел, как кольчуга, и Лед ранил и ранил лицо и руки, и орал от боли, и злее отбивался, в все его тело было покрыто этими мелкими ранами, а ноги в промокших сапогах выглядели так, словно с пяток содрали кожу. Но он дрался. И не боялся. А тут – одна-единственная капля… Интересно, зачем Тавината и Злат научили их с Назиром бояться? Он протянул руку и неживые белые пальцы поймали блестящий шарик; и от его крика вздрогнул замок. Да, он забыл, как может ранить вода… Когда он раскрыл глаза, мутные от боли, воды уже не было. Она впиталась, разъев пальцы до костей – вид покалеченной собственной плоти ужаснул Льда, - а в руке осталось слабое, еле видное Присутствие. Им тоже не оживить Льда. Может, только пальцы – наверное, поэтому они так болят? - Гадина, - прошипел Лед, накрепко сжимая трясущиеся пальцы в кулак. Ощущение было странное – одновременно словно сжимаешь каменную звезду с очень острыми, впивающимися в руку лучами, и маленькую теплую птичку. Даже сердечко в маленькой грудке бьется часто и тревожно. - Иди-ка сюда, - со злостью произнес Лед, изо всех сил давя, тиская в ладони Присутствие. Воображаемое сердце в руке забилось сильнее – любая птица уже умерла бы, но не эта. Эта жила… - Иди сюда, - повторил Лед, - мы побеседуем. Немного поговорим. Где Клем?! – рявкнул он на преданно взирающего на него Ночного Охотника, усевшегося у его ног. Пес подскочил, стыдливо прижав уши к голове. – Почему вы до сих пор не нашли ее? На что вы вообще годны, если даже найти никого не можете?! По замку с новой силой пронесся страшный зовущий вой; псы рвали и терзали остатки портьер с яростью, стоило хоть одной складке шевельнуться от сквознячка, волки, сбившись в стаю, вели свою охоту. - Принесите мне ее Присутствие, - резко велел Лед. – Я сам позову ее, если вы не можете! Иди сюда, жестокая Сильфида. Очень хотелось отбросить, выкинуть ее частичку, ломающую болью руку, дрожащую от напряжения, но Лед терпел. Смотрел под ноги, ступающие по битым черепкам, дрожал всем телом – и терпел. Злат был просто трус; это можно вытерпеть. Где-то, торжествуя, взвыли Охотники – нашли Клем. Или часть ее? Идти; идти; терпеть… - Иди ко мне. – еще раз велел Лед, стараясь не думать, даже не представлять, что сейчас происходит с его рукой… не думать, нет! На пол капала прозрачная холодная кровь, с шипением испаряясь, улетала легким паром от ладони. Иди, иди сюда. Охотники поют свою жуткую победную песню все громче. Кажется, это где-то у Каменного Цветка. Спряталась в Квадратном Зале? Думает, он побоится зайти туда? Боль отступила; казалось, Присутствие уходило, таяло, остывало, как уголек, вытащенный из огня. Лед с усилием заставил себя потерпеть еще, чтобы удостовериться, что оно – погасло. Рука все еще дрожала, когда он разжал пальцы и выронил себе под ноги холодную мертвую каменную звезду, жестко хрустнувшую под сапогом. Все. Иди. Охотники угодливо виляли хвостами-обрубками и подобострастно стлались у его ног, указывая дорогу. И в самом деле – Клем сидела в Каменном Цветке, в Квадратном Зале. - Ты слышишь меня, Клем? – произнес он, но голоса своего не услышал, все еще претерпевая боль в руке. – Каково это – сидеть около мертвых сестер, убитых , кстати, тобою же? Тебе не страшно? И совесть не терзает? Коридор вильнул в последний раз и уперся в издевательски целую дверь – запирающуюся, кстати, медью! Закрылась. Лед провел израненной рукой по гладкой холодной поверхности. Псы скулили и драли неподдающийся гранит когтями. Но дверь молчала. - Ты не ответила, - ласково произнес Лед. – Как там тебе – не одиноко? Хочешь, я составлю тебе компанию. Ты смогла отделаться от Злата и сестер, но от меня тебе не уйти. Выходи – зачем ждать? Чего? Иди сюда. Псы злобно забрехали; Лед обернулся – прямо перед ним стояла Сильфида Жизни, смело нацелив на него свой Посох. Пару раз она смешно подпрыгнула, словно разминаясь, мелкими шажками приближаясь к изумленному ее кривляньями Льду. Потом нанесла удар Посохом, не попала и вновь отпрыгнула, кривляясь. - Игра, - пробормотал Лед. Сильфида, видимо, неосознанно, но сопротивлялась. И выставила защиту – люди начали притворяться ею. Скоро весь замок наводнится ее двойниками. Они будут кривляться, прыгать, а он, Лед, позвавший ее, будет ловить их, хватать пустоту. Чертов Злат не выключил свою дурацкую Игру! Даже сдохнуть не может, не облажавшись! Рядом появился призрак Сильфа Зеда – собаки начали прыгать на него, захлебываясь лаем, а он молотил Посохом у них перед оскаленными мордами. Ага; ясно; она пытается напугать Льда. Придут не только ее двойники – придут все. И Вода; и, может быть, даже Торн. Чтобы он, Лед, каждый раз при встрече дергался и нервничал. - Пошли вон, пугала, - безжизненные двойники рассыпались кучкой снега от одного его взгляда, и он снова обернулся к глухой стене, отделяющей его от Клем: - Ты слышишь меня, Клем? Я иду к тебе. Сторожите этот выход, не пускайте ее! – велел он Охотникам и ринулся обратно, прочь по коридору, ведущему от Каменного Цветка к залам замка. Он оказался прав – двойники Сильфов наводнили Латини. Сначала он отмахивался от них мимоходом, но их становилось все больше. Они назойливо лезли к нему, бросались под ноги, и он начал задерживаться, расчищая себе путь. Охотники остервенело лаяли, заходились в истерике, цапая призраков - и хватая пустоту, дразнящую издевательскую пустоту. И ярость вернулась ко Льду вновь – он вдруг ощутил себя беспомощным и слабым, словно ребенок, чьи усилия никто не замечает, а потому они – бесполезны. Чучела Сильфов тормозили, задерживали его, как болото, и он бил и бил в ненавистные лица, превращая их каждым своим ударом в рой снега; и с каждым ударом он думал о том, что каждый из Сильфов был там, когда умирали его сестры – вот Зед, который не уничтожил эту тварь, Клем; он стоял в сторонке и позволил ей..! А вот Ветер – Ветер, которая их уничтожила, которой полагается быть в его, Принца Льда, доме; а она сбежала, чтобы убить его сестер! А вот снова и снова она, подлая Жизнь, превратившая безобидного придурка-Злата в гниющую дрянь! И Лед забыл, что это – не настоящие Сильфы; безумие битвы навалилось на него, и ушли страх и боль. Каждый удар ледяного меча разрушал призрачные тела противников, и хотелось бить еще и еще, и злая радость наполняла его сердце; и он сам уже гонялся за призраками, руша красивые картинки; и Ночные Охотники, ничего не понимая, метались за ним, прыгая на призраков по его велению, и забывалась, уходила прочь мысль о Клем, запертой в Квадратном Зале… ********************************