Никогда больше

Высоко подняв руку, профессор Снейп маркером на доске выписывал мелким острым почерком рецепт. — Ваша задача — приготовить раствор по инструкции, — Снейп закончил роспись доски и вернулся к своему столу. — Инструкции совершенно примитивны, поэтому тот, кто не справится, будет удалён с занятия без сохранения баллов за посещение. Профессор выдержал паузу: по подземелью прошла волна сдержанного шёпота, а затем продолжил более спокойным тоном. — Как только раствор будет готов, приступайте к заполнению дефектов в камне. Помните, что ваша смесь пригодна к использованию только два часа после приготовления! Перед нанесением не забудьте подготовить основание — очистители в шкафах. Приступайте. Щурясь, Гарри смотрел на доску — острые мелкие буквы расплывались, но общий смысл написанного он мог уловить. Придвинув к себе ёмкость для раствора, он потянулся за бутылью с водой, но цели не достиг — на его руку легла прохладная ладонь Северуса. — Не так быстро, — он отодвинул ёмкость и указал на кусок белого мрамора, заменившего отполированный на прошлом занятии известняк. — Почему? Я думал, ты собираешься на посвящение, — тихо сказал Гарри. — Собираюсь, — хмыкнул Северус и бросил быстрый взгляд на профессорский стол. — Будешь готовить раствор прямо сейчас — не попадёшь туда никогда. Начнём с очистки. — Но его только размешивать минут пятнадцать, а потом выдерживать, — Гарри посмотрел на соседние столы и с удивлением заметил, что никто не торопится готовить каменное зелье по рецепту на доске. — Может, я начну, а ты займёшься очисткой? Кислотой быстрее же, чем механически. — Вот это, — Северус указал на тёмное пятно по углу осколка, — кислотой не возьмёшь. Он поднялся с места и направился к шкафу, где хранились очистители. Злясь на весь свет, себя самого, но больше всех — на профессора Снейпа, Гарри приступил к механической очистке. О том, что в клубе Хогвартс устраивают вечеринку для студентов-первокурсников, начали говорить ещё неделю назад. Увеселительное мероприятие носило пафосное название “Посвящение в студенты” — похоже, арт-директор клуба обладал оригинальным чувством юмора — второй семестр был в самом разгаре. В пятницу. Сегодня. И когда этим утром Гарри в очередной раз окинул тоскливым взглядом лист с расписанием на доске кафедры — к одной паре практических занятий по реставрации добавилась другая, что было абсолютной жестокостью. Две пары в четверг и теперь также две пары в пятницу. Две практики и посвящение. Лист с расписанием выглядел как приговор — столь же безжалостный и ужасный. Он выглядел как суровое испытание и печальная участь. Серый лист с плотным полужирным шрифтом приговора. Серый лист с расписанием, которое не поменяется до конца семестра. Не поменяется ни на одну крошечную букву. Будто вся радость исчезла из мира, и осталась одна пустота и холод, заключённые в серый лист с расписанием. Две пары реставрации в пятницу перед посвящением не предвещали ничего хорошего. Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы знать наверняка — произойдёт что-то дурное. Три часа на восстановление куска мрамора. Три часа до начала посвящения. Если задержаться хоть на чуть — есть риск вообще туда не попасть — желающих будет море, Гарри точно знал это. Северус невозмутимо читал инструкции на очистителе и явно не спешил. Закончив с пятном, Гарри передал ему экспонат, стараясь сдерживать нахлынувшее раздражение. Все вокруг уже лихорадочно размешивали порошок в воде “до однородной консистенции без комков”. Пропорции воды зависели от того, что именно придётся заполнять раствором. Цифры на доске расплывались, но демонстрировать свою близорукость и подходить ближе не хотелось. — Нам нужно 140 мл на 1 кг смеси, раздели и получишь пропорции, — не поднимая головы от экспоната, сказал Северус. — Отмеряй аккуратно, будет слишком жидким или густым — придётся всё переделывать. Голос Северуса был строгим, тонкие пальцы паучьей хваткой вцепились в губку с очистителем. Засыпая в мерный стаканчик сухую смесь, Гарри подумал о том, что зря не взялся сам за подготовку поверхности — Северус наверняка приготовил бы раствор правильно, а что получится у него — неизвестно. Неизвестно, получится ли попасть сегодня в Хогвартс. Говорили, будет торжественная часть — но совсем короткая, а потом увеселительная часть. Говорили, будет свободный доступ к бару. Гарри не особенно жаловал танцы и был уверен, что и Северус равнодушен к ним. Поэтому на бар были все его надежды. Крохотные надежды, которые в свете последней недели, полной равнодушия и холодных приветствий, были единственным надеждами. И все его крохотные единственные надежды на глазах рушились второй парой практики по реставрации. Несмотря на то, что пока всё шло по плану, Гарри предчувствовал беду. Он видел, как напряжён Северус, как молчалив профессор Т.Снейп, который не сказал ещё ни слова после того многозначительного “Приступайте”. Медленно, но верно комочки растворялись и раствор густел. — Давай, я сам, — Северус, закончивший кислотную очистку, поспешил отнять раствор у Гарри. — Густовато выходит. — Можно добавить ещё воды... — Нет, — Северус снова, второй раз за занятие, положил ладонь на его руку, останавливая, и это лёгкое короткое касание приводило Гарри в смятение. — Нельзя добавлять воду, будем работать с тем, что есть. Домешать, выдержать раствор пять минут, снова перемешать. — Начни с этого края, — Северус придвинулся ближе, и его волосы почти касались щеки Гарри, отчего тот замер, перестав даже дышать. — Полости здесь поменьше. Отодвинувшись, Северус зачем-то снова посмотрел в сторону профессорского стола. Нахмурившись, Гарри взялся за дело. Время было неумолимо — с каждой минутой начало посвящения становилось всё ближе и в то же время всё дальше. С каждой минутой раствор густел всё сильнее. Северус всё ещё был очень близко, следил за каждым его движением, чтобы вовремя предупредить ошибку. Потому что он хотел попасть на посвящение. Как и Гарри. Был ли Гарри интересен Северусу? Этот сложный вопрос, который мучительным эхом отзывался в голове последние несколько недель, нужно было решить сегодня. Сегодня, в Хогвартсе, на посвящении Гарри планировал найти ответ на этот вопрос. Гарри планировал выяснить — раз и навсегда — интересен ли он Северусу. Хороший план. По крайней мере, лучший из тех, что у него были. Гарри аккуратно заполнял раствором полости, мельком поглядывая на тонкие плотно сжатые губы Северуса. Возможно, сегодня... От одной мысли об этом он чувствовал необычайное волнение. Стараясь не выдать себя, он рассматривал длинные узкие кисти и бледные руки — несмотря на холод в подвале, Северус во время работы закатывал по локоть рукава рубашки. Раствор отказывался ложиться по поверхности ровно, но после застывания можно было пройтись шлифовкой. Северус не делал никаких замечаний — и значит, всё шло как надо. Полностью погрузившись в своё занятие, Гарри вздрогнул, когда тишину подвала нарушило жужжание телефона. — Это мой, — Северус быстро извлёк из кармана пальто вибрирующий аппарат, поднялся и быстрым шагом покинул класс. Несколько мгновений Гарри смотрел на неплотно закрытую дверь, затем перевёл взгляд на Снейпа, который невозмутимо перебирал свои бумаги. Несмотря на то, что Северус явно ушёл ненадолго, Гарри чувствовал какую-то пустоту и тревогу. Кто станет звонить посреди занятия? Кто вообще звонит Северусу, ведь Гарри за всё время ни разу не видел, чтобы тот с кем-то говорил даже лично, не то что по телефону. Хотя его жизнь явно не ограничивалась одним лишь институтом... Северус вернулся быстро. На его лице не было никаких эмоций, но взгляд был холодным и жёстким. — Посмотри, всё нормально? — Гарри указал на левую сторону мраморной плиты. — Да, давай я продолжу, — голос Северуса был слишком спокойным, а движения — чересчур плавными и размеренными. И теперь он держался на значительном расстоянии от Гарри — впрочем, это было логично, ведь ему больше не нужно было следить за тем, чтобы работа не была испорчена. Гарри хотел спросить, кто звонил и что случилось, но не мог найти подходящих слов и не хотел отвлекать. Атмосфера в классе нагнеталась — чем ближе было начало посвящения, тем мрачнее становились лица студентов. В конце концов профессор Снейп поднялся и начал обход столов, что немного приглушило мрачные перешёптывания. — В учебном процессе вам многократно придётся отвечать на вопрос, — начал Снейп, шествуя между рядами, — что для вас важнее: получение профессии или развлечения. В данном случае задача этого сложного выбора для вас будет упрощена. Гарри заметил, что многие прекратили работу, с удивлением глядя на Снейпа. — Готовность экспоната на 60% будет приравнена к проходному баллу за занятие, — объявил Снейп. — Если проходной балл вас устраивает — вы можете идти развлекаться. Это заявление, встреченное радостными пошаркиваниями по камню тех, кто был совсем близко к заветным 60%, вызвало у Гарри смешанные чувства. Он с сомнением посмотрел на Северуса. Тот поднял глаза и печально усмехнулся. — У нас нет и 40%. Пяти минут не прошло, как первые счастливчики покинули подвал под неодобрительные взгляды Снейпа и завистливые — оставшихся пленников реставрации. До начала посвящения оставалось всего ничего, и наверняка у входа в Хогвартс уже собралась целая толпа жаждущих. Клуб не увеличится магическим образом, поэтому кто не успеет войти — тот останется без главной вечеринки года. Кто не успеет войти — тот останется без своего шанса и без своих ответов на вопрос. Когда половина класса опустела, Гарри почувствовал отчаяние. Или Северус не торопится, или им достался самый сложный экспонат. Или раствор был слишком густым. Гарри заметил, что Снейп приближается к столу торжествующего Рона и напряжённой Гермионы. Похоже, его друг обладает волшебным даром убеждения, раз Гермиона согласилась на проходной балл... Гарри повернулся и наткнулся на внимательный изучающий взгляд Северуса. — Твои друзья уходят? — Многие уходят, — тихо ответил Гарри. — Да и времени осталось — только дойти и попытаться не остаться за закрытыми дверьми. — В Хогвартсе огромный главный зал и два смежных, — невозмутимо ответил Северус. — Там всё предусмотрено. Гарри пожал плечами. Несколько минут Северус молча заполнял раствором полости в старой мраморной плите, и это молчание было напряжённым — казалось, он что-то обдумывает. И действительно, вскоре Северус заговорил снова — так тихо, что Гарри наклонился ближе, чтобы расслышать. — Если хочешь туда, можешь идти, — он чуть повернул голову, и его лицо оказалось так близко, что у Гарри по спине побежали мелкие колючие мурашки. — Я закончу здесь один, проходной балл у тебя будет. — А ты? — Я не пойду туда, — голос Северуса стал суше, с лица снова исчезли все эмоции. — Ты же собирался. — Обстоятельства изменились, — он пожал плечами. — Решай, у тебя не так много времени — после начала ты туда точно не попадёшь. Вот оно — Гарри почувствовал, как в горле растёт ком, не давая воздуху проникать в лёгкие. Секундное замешательство — он отвернулся, чтобы посмотреть, как Снейп оценивает очередную работу на проходной балл, а затем ответил: — Я остаюсь. — Ты-то зачем? Иди, я справлюсь сам. — Снейп не поставит мне проходной балл за незаконченную работу, — Гарри чувствовал, что хватается за любой предлог. — Поставит, не беспокойся. Иди уже, — в голосе Северуса скользнуло раздражение. — С чего ты так резко передумал? Кто тебе звонил? — яростно зашептал Гарри, отбирая у Северуса инструмент и пододвигая раствор ближе. — С того, что мне не нужен проходной балл! Что ты делаешь? — Северус с недоумением смотрел, как Гарри зачерпнул раствора, чтобы заполнить очередную полость. — Думаешь, мне не нужен? — Гарри оглянулся — профессор был далеко. — Он и так цепляется ко мне по малейшему поводу. Коротко кивнув в знак согласия, Северус взял второй инструмент и принялся выравнивать другой край. Гарри был уверен, что он не поверил ни одному из его объяснений, как был уверен и в том, что Северус лжёт про свою страсть к высокому баллу. Всё дело в том звонке. Страшная догадка заставила Гарри досадливо прикусить губу. Под кожей на висках стало горячо. Что, если Северус собирался на посвящение не один? И потом планы изменились, и теперь он не хочет идти точно так же, как и Гарри не собирается отправляться туда в одиночестве? Что ж, возможно, пара лёгких касаний и шёпот в самое ухо на занятиях по реставрации — это всё, что он может получить. У Гарри никогда не было никаких гарантий. И никогда не было никаких шансов — совершенно ясно, что Северус не нуждался в таком сопровождающем как Гарри. Он не рассматривал его — даже гипотетически — в качестве приемлемой компании для вечеринки. Хотелось встать и уйти — не в Хогвартс, а просто домой. С самого начала Гарри знал, что его нелепая идея провалится, но он и представить не мог, по чьей вине. Даже профессор повёл себя гуманно, предоставив возможность выбора, но дело было не в лишней паре по реставрации, а в том, что Гарри не был интересен Северусу. И Гарри не мог сделать с этим ровным счётом ничего. Сердце стучало сильно и гулко — до лица Северуса было всего несколько дюймов, и иногда его пальцы касались пальцев Гарри, но это всё ничего не значило. Северус был к нему равнодушен. Его дыхание не сбивалось. Его лицо было спокойным. Посвящение уже началось. Посвящение длилось уже двадцать минут. 90%, 100% — когда Гарри выровнял последний слой густого, почти неподвижного раствора, в помещении не было никого, кроме них и профессора Т. Снейпа, который стоял за их спинами и помечал недочёты. Гарри терпеливо ждал — вскоре профессор замолчит и поставит оценки, а Северус, как обычно, покинет подвал быстрее, чем Гарри поднимет с пола свой рюкзак. Худшая пятница с начала семестра. Больше не пытаясь скрыть разочарование, Гарри молча убирал со стола. Профессор уже стоял у двери с ключами наготове — видимо, куда-то спешил. Возможно, у него были свои планы на вечер. Он погасил весь свет, оставив только лампу над выходом. В полумраке его лицо выглядело не таким надменным, в нём легко можно было различить вполне человеческие черты. — Поторапливайтесь, Поттер, — Т. Снейп зазвенел связкой ключей, выискивая нужный. — Если не собираетесь ночевать здесь. Северус уже смахнул со стола пыль и теперь тоже стоял у выхода. Свет жёлтой лампы подчёркивал его сходство с отцом, но всё равно он казался лишь искажённой, неправильной копией — карикатурой с чересчур резкими чертами. Но при взгляде на него у Гарри холодело всё внутри и немели пальцы. Причины этих странных и сложных явлений были неизвестны — нет смысла пытаться понять их. Гарри закрыл дверцы шкафа и направился к выходу. Тоскливая прогулка в мрачном молчании по старой тёмной лестнице к выходу — и профессор стремительно покинул их, направившись в сторону нового корпуса. Северус отчего-то медлил, крепко задумавшись о чём-то. Сырой тёмный воздух окружал крыльцо старого корпуса, и в поднимающемся тумане здание выглядело зловеще. Гарри переминался с ноги на ногу — было прохладно. Предложение попробовать всё же пробиться в Хогвартс вертелось на языке, но Гарри не решался первым нарушить молчание. Наконец, Северус выплыл из своих мрачных размышлений. — Хороший вечер, — тихо сказал он. — Пройдёмся до реки? — До реки? — Гарри не верил своим ушам. — Хочешь посмотреть, что творится у Хогвартса? — Нет, — поморщился Северус. — Там рядом есть неплохое место, Кабанья Голова. Я собираюсь туда. Гарри помнил всё, что говорили про Кабанью Голову и тех, кто собирается там. Говорили, публика там очень мутная. Говорили, студентов туда не пускают. Говорили, туда лучше не соваться. — Так ты со мной? — непривычно мягкий голос Северуса прервал размышления Гарри. — Да, конечно, — ответил он. Туман плотно окутывал полупустые улицы, тёмно-серое небо низко свисало над головой. В неловком молчании Гарри шёл рядом с Северусом, ощущая глупое, иррациональное и нелепое счастье.