Призрачный взгляд

Гарри откидывал голову назад, открывая доступ к беззащитной шее, жмурился до белых бликов перед закрытыми глазами и задыхался от невыносимого удовольствия. Он никогда даже подумать не мог, что одни лишь поцелуи могут довести практически до бессознательного состояния. Чувствовать, как по телу скользит голодный взгляд, ощущать кожей чужую, довольную и даже где-то хищную улыбку было приятно и преступно мало. Хотелось зайти дальше, ощутить больше, но он как никогда ясно осознавал, что не только морально не готов к более тесной связи, но его собственная магия может буквально разорвать его изнутри. Он был слишком юн и не готов к полноценному закреплению связи с партнером. Хотя не будь они «предназначены друг другу судьбой» и будь они оба более слабыми магами, все было бы иначе. Но это не так. Гарри почувствовал, как его шею и ключицы оставили в покое и напоследок целомудренно коснулись губ. Салазар опустился рядом и зарылся носом в его волосы, тяжело дыша. Прошло еще несколько минут, пока юный волшебник смог заставить себя открыть глаза и оглядеться. Кажется, в этот раз они ничего своей магией не разбили. В спальне мальчиков пятого курса кроме них двоих больше никого не было. Мало кто в здравом уме сидел сейчас взаперти в такой солнечный день проходящей осени. Поттер еще вчера пожаловался своим соседям на плохое самочувствие, а потому сегодня вряд ли его кто-нибудь побеспокоил бы. В противном случае Хогвартс предупредит их с Салом о гостях. Гарри повернул голову и с улыбкой посмотрел на Основателя. Тот в открытую любовался им, и, кажется, юноша начинал понемногу к этому привыкать. — Этим летом мне исполнилось пятнадцать, — как бы невзначай обронил парень. — Вот еще годик поживем, и тогда все можно будет, — Слизерин как всегда понял его с полуслова. — То есть до того ты меня касаться не собираешься? — Я тебя сейчас касаюсь, малыш, — мужчина провел кончиками пальцев по скуле. Казалось, что он получает эстетическое удовлетворение, просто глядя на него. От столь ласкового прозвища Гарри покраснел. Призрак редко так к нему обращался, лишь в минуты… в минуты чего? Сложно сказать, но сейчас был как раз тот самый момент. — А что будет дальше? — О чем ты? — Как ты видишь будущее, Сал? Не будем же мы так вечно: прятаться от всех в разгар дня под пологом моей кровати? Мужчина коротко рассмеялся, подумав, что даже десятки лет спустя эта комната и эта кровать останутся важными символичными вещами для него. Для них. Здесь так много произошло впервые и важного. — Я не знаю, Гарри, — честно ответил Слизерин. — Конечно, у меня есть мысли и планы, но пока ничего конкретного я не планировал. Интуиция говорит, что это бесполезно. Я чувствую… Я просто знаю, родной, что скоро произойдет что-то. — Что именно? — Нечто важное, что изменит все. Но ты не должен волноваться, что бы ни случилось, я буду рядом. — Даже если мне придется умереть? Салазар приподнялся на локте и нечитаемым взглядом окинул мальчика. Тот не только вытянулся за лето, что они не виделись, но и успел повзрослеть в душе. — Я найду способ тебя спасти, ты же знаешь. — Знаю, — Гарри чуть улыбнулся, но взгляд все же опустил. — Но прошло уже несколько лет, а вы со Снейпом так ни к чему и не пришли. — У нас есть время, мы вместе обязательно найдем выход из этой ситуации.

***

В классе стоял небольшой шум: ученики гриффиндора пятого курса готовились к предстоящему уроку по Защите от темных искусств. Шла уже третья неделя их обучения, но только сейчас в их расписании наконец появился этот предмет. Хотя гриффиндорцы особо ни на что не рассчитывали. Судя по рассказам старших курсов, профессор Амбридж была до зубного скрежета приторная (если такое вообще можно сказать о человеке) и, кажется, совершенно не собралась обучать их защите на практике. — Нет! Это совсем не справедливо! — Гермиона уже до начала знакомства с новым профессором из Министерства была недовольна. — Так же нельзя, мы должны уметь себя защищать! — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? К несчастью, именно в момент монолога Гермиона в дверях показалась профессор Амбридж. Ведьма с недоумением посмотрела смотрела неотрывно на свою ученицу, пока шла через весь класс к преподавательскому столу. — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер… — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе: — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить?  — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном. — Нет, но… — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска… — Ну и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то без риска не обойдется. — Я вынуждена повторить, — сказала профессор Амбридж, улыбаясь. — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока? — Нет, но… Профессор Амбридж перебила его: — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, но к моему большому опасению на уроках вас знакомят с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил… Заверяю, — и снова очередная фальшивая улыбочка, — никакой опасности нет. А теперь, дорогие мои ученики, прошу вас открыть пятую страницу «Теории защитной магии» и прочитать первую главу под названием… Как она называется, мистер Уизли? — Основы для начинающих, — явно сквозь зубы ответил Рон. — Да, да, именно ее. В конце урока жду от вас краткое изложение данной главы у себя на столе. Приступаем. Профессор Амбридж уселась за свой стол и до конца этого бесконечно урока сверлила своим взглядом недовольных студентов.

***

Салазар Слизерин прогуливался меж обеденных столов в Большом Зале и наблюдал за учениками. Стол Слизерин, Гриффиндор, Когтевран и Пуффендуй. В огромной зале по обыкновению стоял гул голосов, который вовсе не раздражал, а являлся нечто неотъемлемым от общей атмосфера Хогвартса. Хотя, признаться, в этом году шум, создаваемый учениками был несколько тише. Даже во время обеда ученики старались не говорить в полный голос, а причина лишь в том, что в Хогвартсе появился новый преподаватель — профессор Амбридж. Человек Министра, вынюхивающий все секреты преподавателей и студентов школы. Женщина в розовом, которая одной лишь улыбкой может довести до еле сдерживаемой дрожи бешенства даже самого терпеливого человека. Слизерин в тайне даже с нетерпением ждал, пока эта волшебница не устроит проверку профессорской деятельности Северусу. Забавно будет посмотреть на то, как он будет после этого плеваться ядом и крушить собственные покои. А что так оно и будет, Основатель не сомневался. А если говорить серьезно, то к Амбридж он относился совершенно спокойно, может только с легкой иронией, и вовсе не воспринимал ее всерьез. Как и подавляющее число волшебников, кроме пожалуй Северуса и Гарри. Остальные его попросту не волновали. Прожив столько лет, невидимый никем, наблюдающий за тем, как проходит время, сменяются поколения, а вместе с ними ценности, магия и сама жизнь, в конце концов начинаешь относиться ко всему намного проще. Он то и при жизни ни к чему не привязывался и мало о ком заботился, рассматривал окружение с легким флером научного интереса, а после смерти особо ничего и не изменилось. Оставалось лишь наблюдать, как кто-то любит и ненавидит, спорит и мирится. Признаться, наверное, только к одному юному гриффиндорцу он относился с некоторой неприсущей ему ранее нежностью. Поначалу он просто приглядывал за одиноким ребенком, но уже к середине первого курса не удержался. Еще такая нестабильная и сырая магия притягивала его, захотелось почувствовать ее поближе, а потому пришлось и с самим юным Поттером познакомиться. Сложно сказать, что Гарри его завлек с самого начала, вовсе нет. Это был маленький мальчик, пусть и с непростой судьбой. Но в нем не было ничего действительно уникального: его мечты, стремления и слабости, интересы и общение с друзьями — все это развивалось своим неповторимым путем, но не вызывало восторга или удивления, как в дешевых романах. Много сотен лет Слизерин наблюдал за развитием судеб множества различных людей, и мало что в человеке теперь могло его удивить. Но почему мы влюбляемся в кого-то одного, когда рядом есть кто-то еще со схожими чертами, поведением? Вряд ли кто-то действительно знает ответ на этот вопрос. Вот и он не знал, почему привязался к мальчику. Наверное, просто потому что невозможно не привязаться к тому, за кем постоянно наблюдаешь, помогаешь и представляешь, как этот кто-то там в будущем будет его партнером, будет рядом. Наверное, он просто решил вырастить для себя идеального спутника, а после внезапно понял, что для этого надо просто быть рядом и поддерживать. И конечно, не дать погибнуть в той войне добра со злом, в которую его завлекла судьба. — Проснись и пой, Гарри, — Слизерин наклонился над ухом одного милого и сонного мальчика и улыбнулся, когда тот вздрогнул от неожиданности. — Просыпайся, Северус не любит, когда на его уроках зевают. Он мне как-то рассказал, что просто напросто боится, что чьи-то слюни во время зевка могут попасть в зелье. Гарри, подавившись горячим какао, поднял смеющийся взгляд на Основателя. А тот, завидев неподалеку одного мальчишку с камерой, ретировался из Зала от греха подальше. Пару недель назад этот младшекурсник сфотографировал своего обожаемого Гарри Поттера, а когда фото проявилось, он увидел, что запечатлел непонятную субстанцию света в форме человеческого силуэта рядом с Героем. Вот крику-то было. — К моему большому опасению на уроках Вас знакомят с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность, — всплеснув руками пискливым голосом процитировала Гермиона Амбридж. На дворе уже стоял конец октября, и не только Гермиона, но и большинство студентов с разных курсов и факультетов стали ощущать, что сильно отстают в практике заклинаний по Защите. Приходилось тренироваться тайком поздним вечером в гостиной собственного факультета и надеяться, что хотя бы сюда вездесущая Абридж не нагрянет. Вот и сейчас Грейнджер пыхтела над учебником по Защите и в очередной раз не могла выполнить заклинание. А все, кто хоть немного знал Гермиону Грейнджер, несомненно помнил про одну ее особенность — волшебница не любила, когда у нее что-то не получалось. И сейчас как раз не получилось. — Мерлин, ну что я делаю не так? — Гермиона после очередной неудачной попытки откинулась на спинку кресла и бросила свою палочку на стол, словно видеть ее больше не могла. Палочка по инерции докатилась до противоположного края стола и упала прямиком в раскрытую ладонь вернувшегося с прогулки Гарри Поттера. — Выглядишь счастливым, — буркнула Грейнджер вместо приветствия. — А ты расстроенной. Что случилось? — брюнет присел на свободное место и протянул девушке обратно ее палочку, но та покачала головой. Ведьма была достаточно сильно расстроена и попросту боялась не удержать собственную магию с палочкой в руках. — Импедимента случилось, — в поле зрения появился Рон. Увидев, что его подруга больше не тренируется с заклинанием, он решил вернуться в свое любимое третье кресло поближе к огню. — Оно же простое, — недоуменно пожал плечами Гарри, за что получил сразу несколько раздраженных взглядов. Мало кому из их курса удавалось оглушающее и задерживающее заклинание. — Ну, раз так, то могу показать. — Правда, — вдруг на Поттер с объятиями полными восторга кинулся Симус Финниган. — Гарри Поттер нам поможет, м? Гарри рассмеялся, но заметив, что на него с ожиданием оглянулось порядка десяти студентов, стушевался. — Ладно, ладно, ребята. Раз так, то пойдем поэтапно. Для начала встанем так, чтобы не мешать друг другу… И не направляем ни на кого своих палочек, а то мало ли. В гостиной гриффиндора сразу началось активное движение. Все стали убирать свои вещи и отодвигать диваны к стенам, чтобы освободить пространство. Поттер на такой энтузиазм лишь изумленно приподнял брови и покачал головой. — Отлично. Теперь вспоминаем движение палочкой. Сначала рисуем петлю перед собой с закруглением вниз, а после вторую петлю с закруглением в свою сторону. И проговаривайте про себя заклинание одновременно с движением палочки… Через некоторое время Гарри подошел ближе к темнокожей девушке, кажется, соседке Гермионы, и осторожно попросил: — Келла, попробуй расположить указательный палец чуть дальше, может станет удобнее. — Хорошо, Гарри, — ведьма согласно кивнула и спокойно исправилась, как он и просил. — Хорошо, ребята, а теперь попробуем разбиться на пары. Все по очереди, чтобы не мешать друг другу. За временем Гарри не следил. Ему нравилось помогать ребята и видеть, как они радуются, когда получается. Даже у Гермионы получилось, но по ее словам, только благодаря ему. — Ты оказывается, Гарри, отличный учитель, — улыбнулась ему подруга. Когда в гостиной появился невидимый никому призрак Слизерина, Гарри вдруг понял, что уже полчаса как наступил отбой. Оставалось лишь виновато улыбнулся мужчине, потому что спать он сегодня отправится несколько позже обычного.

***

Гарри чувствовал, как его руку крепко сжимают длинные чуть прохладные пальцы и тянут за собой вперед. Даже не имея возможности что-либо различить в кромешной темноте, он слепо доверял и, не задумываясь, следовал по узкому коридору за Слизерином. Мужчина шел уверенным шагом, словно видел в темноте, но скорее всего он просто знал этот проход, как свои пять пальцев. — Когда-то, — в темноте голос раздался слишком неожиданно, отчего Поттер чуть вздрогнул, — проход в мои покои располагался сразу в нескольких частях замка, а до Тайной Комнаты можно было добраться намного проще и быстрее. — Почему же это изменилось? — Когда я умер, в спячку впал Василиск, а Тайную Комнату ради безопасности окружающих заблокировали и скрыли. Мои же личные комнаты я заблокировал собственной магией незадолго до момента самой смерти, не хотел чтобы кто-то посторонний был в них. — А ты знал, что вернешься? — впереди смутно замерцал свет и Гарри невольно ускорился. — Нет. Я предполагал, что возможно стану призраком, но особо на это не рассчитывал, да мне к тому же было все равно. — А почему ты должен был стать призраком? От чего это зависит? — По многим причинам, малыш. Специальный ритуал, карма, случайность. В моем же случае все дело в магии, которую я вложил в фундамент Хогвартса. — Я помню, ты мне об этом еще на курсе втором говорил. — Правильно, — в голосе Салазара послышалась довольная улыбка. — Тот факт, что я заложил саму суть школы, дал ему способность «мыслить», позволил мне привязать душу к этому месту. Поначалу мне было даже интересно: я понял, что меня никто не замечает, даже сами призраки, словно я не существовал отдельно от стен Хогвартса. Через некоторое время напала скука, я стал думать: почему все так, почему я не могу уйти отсюда не только в другое место, но и в иной мир. — А что потом? — к этому моменту они уже вышли в парадный холл Тайной Комнаты, и Гарри стал оглядываться, вспоминая. Здесь он был лишь единожды, в тот самый день, когда узнал, кем на самом деле является его невидимый друг. — А потом я встретил Северуса. А чуть погодя — тебя. Думаю, все это время мне не позволял уйти ты, заставлял буквально ждать своего появления. Гарри обернулся к Слизерину и смущенно улыбнулся. — Я рад, что ты дождался… Так что мы здесь делаем? — Я подумал, что раз ваш новый профессор по Защите не стремится преподавать вам практику, то я мог бы помочь тебе с ней. Нельзя, чтобы этот год прошел в пустую. — Круто! — юноша с восхищением огляделся. — Жаль только, что ребят нельзя сюда привести. Места бы хватило на всех. Наша гостиная, — смешок, — не самое удобное место для тренировок. Тем более, с учетом, что кто-то стал приводить друзей с других факультетов. — И всем помогаешь ты, — в голосе Слизерина явно сквозила гордость. — Просто мне повезло, ты мне так много рассказываешь и помогаешь. Я подумал, что мог бы также хоть чуть-чуть помочь другим, — Гарри пожал плечами. — Хм… — М? — Комната желаний. — Не понял. — В Хогвартсе есть одна необычная комната. Она может стать такой, какой она нужна тебе в данный момент. Комната отдыха, большой бассейн, библиотека и даже комната для тренировок. Думаю, вам она подойдет. — Салазар, ты лучший! — Гарри бросился мужчине на шею. — Спасибо. — Все только ради тебя. — Так ты… — глаза у гриффиндорца загорелись внутренним огнем, а по губам скользнула загадочная улыбка. — Ты будешь меня учить? — Если ты хочешь. К тому же… — Конечно, хочу! Ой, прости. — К тому же, родной, раз с магией Хогвартса ты более-менее знаком, то пора бы нам пообщаться с тобой немного поближе. — То есть? — Гарри с недоумением посмотрел на Слизерина. — Ты партнер Нага, Гарри, — мужчина подошел чуть ближе и коснулся его щеки тыльной стороной ладони. — Это не просто словосочетание или статус. Это умение чувствовать мою магию, понимать, куда она направляется и кого ударит до того, как это произойдет, это умение находить покой в потоках моей силы, возможность предупредить об опасности в случае необходимости. Чем-то это походит на общение волшебников на ментальном уровне, но здесь речь идет больше об импульсах магии. К слову, это очень сильно выручает во время боя, что я боюсь, нам пригодится. Юный Поттер уже собирался что-то ответить, как со стороны статуи, к которой они успели приблизиться во время разговора, послышался странный шорох. Юноша с подозрением посмотрел на каменное изваяние, но стоило механизму прийти в движение, как Гарри с тихим писком метнулся за спину Слизерина. — Почему ты меня не предупредил о василиске? — зашипел он из своего «укрытия». — Я думал, ты помнишь, — Салазар обернулся через плечо и проказливо, словно ребенок, улыбнулся. На периферии зрения мелькнуло что-то большое и зеленое, и Гарри, зажмурившись, уткнулся лбом Слизерину в спину. С закрытыми глазами гриффиндорец чувствовал, как вокруг них стремительно вьется могучее подвижное тело василиска и… кажется, даже радуется гостям. Темный маг чуть развернулся и обнял Гарри за плечи, пока разговаривал со своей любимицей. И, прислушиваясь к разговору, Гарри ясно слышал, чем отличается английский язык по звучанию от парселтанга. Это было странное ощущение, словно ты говоришь на обоих языках с самого рождения, и они для тебя столь похожи, что не вызывают сложностей в понимании. К его большому удивлению, Василиск оказался умным созданием, он рассказывал Основателю о том, как охраняет Хогвартс по ночам, о его прогулках в Запретном Лесу, стычке с надоедливыми акрамантулами. — Никогда не любил пауков, — перешел на английский Слизерин и подтолкнул юношу в сторону. — Идем, Гарри. Будешь гостем в моих покоях, первым гостем за долгое время. — Почту за честь. За статуей, а точнее за одним из ее каменных локонов, оказалась неприметная дверь, пусть и хлипкая на вид, но на самом деле хорошо защищенная магией. Салазар взял правую ладонь Гарри и приложил в двери. Некоторое время ничего не происходило, но неожиданно защита зашипела, заколола мелкими иголками по ладони и отступила. — Что это было? — Я обновил защиту недавно, а сейчас она тебя запомнила. Если вдруг что-то случится, ты можешь прийти сюда, здесь безопасно. Но только имей ввиду, что никто другой зайти вместе с тобой не сможет. — Я запомню… Спасибо, Сал. За дверью оказался маленький узкий коридор всего в несколько шагов длиной, а после открывались самые настоящие королевские покои. Во всяком случае, именно так по мнению Гарри раньше жили короли. Первая комната представляла собой просторную светлую гостиную с уютными диванчиками вдоль стен, большим во всю стену камином и картинами на стенах. Одна из стен была замурована, видимо, именно здесь был когда-то парадный вход в покои самого Салазара Слизерина. На другой стене были большие двухстворчатые двери, которые скорее всего вели в спальню или кабинет. — Здесь очень уютно, — протянул Гарри, оглядываясь. Ему здесь нравилось. Взгляд зацепился за одну из картин, и юноша невольно подошел ближе. — Это ты? — удивленно спросил он у Основателя. — Ты… изменился. Слизерин коротко рассмеялся. — Спасибо, родной. Я… помню тот день. Годрик за полгода еще всем стал на нервы капать, раз по сто говорил, чтобы мы освободили весь день для мастера. И действительно. Рядом висело еще три портрета других Основателей, но юный волшебник на них бросил лишь мимолетный взгляд. Все его внимание было приковано только к одному. Это был высокий мужчина лет сорока, с темными волосами, перевязанными зеленой лентой. Одет темный волшебник на картине был в роскошные одежды. Черный камзол из плотной даже на вид ткани с кожаными вставками выглядел на удивление необычно для того времени, но необычно шел Слизерину. И завершал эту красоту тяжелая мантия без рукавов. Она тяжелыми складками лежала у ног волшебника, и чем дольше Гарри вглядывался в картину, тем сильнее ему казалось, что эти складки являются чуть ли не материальным воплощением такой же подавляющей магии Основателя. Тут мужчина на портере пошевелился, и Гарри от неожиданности отшатнулся назад. Только сейчас пришло осознание, что он неприлично пристально рассматривал человека, пусть и нарисованного. — Простите, — смутившись, выдавил он. На что портрет Основателя коротко усмехнулся и чуть склонил голову на бок. Теперь была его очередь рассматривать гостя. — А он милый, — вдруг заговорил он, обращаясь к… самому себе. — Прекрати, — оборвал портрет Слизерин и потянул Гарри дальше. — Идем, покажу тебе остальные комнаты. Под остальными комнаты подразумевался кабинет, не менее шикарно оформленный в темных, но не мрачных тонах, спальня, где гриффиндорец покраснел еще больше, и, наконец, ванная комната. Последняя явно была переделана, совмещая в себе атмосферу тысячелетней давности и удобный функционал последних лет. Ванная была просторная, утопленная в пол, словно небольшой бассейн в огромном камне. — Здесь еще круче, чем в ванной для старост. — Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. — Спасибо, Сал, — Гарри подошел ближе к мужчине и неуверенно потянулся к его губам. И, конечно, получил страстный, голодный даже поцелуй и острое ребро тумбочки, впившееся в поясницу.

***

Гарри осторожно приоткрыл портрет, стараясь не разбудить Полную Даму, и выскользнул в коридор. На часах было четыре часа утра и можно было особо не опасаться наткнуться на кого-то из преподавателей или завхоза. Убедившись, что даже Снейп находится сейчас у себя в покоях, а Филча почему-то и вовсе нет в стенах школы, Поттер уже собирался убрать карту в карман, как кое-что заметил. А именно кое-кого — Рона Уизли, который быстрым шагом направлялся в его сторону. И действительно, десяток секунд спустя из-за угла показалась сонная рыжая макушка. — Гарри, ты здесь? Эй, Гарри, пссс. Юноша шагнул из ниши, где прятался в тени, и махнул другу. — Куда идем? — зевая, приблизился Рон. — Не спится, — не стал вдаваться в подробности Гарри, — решил просто побродить. Иди спать, Рон, со мной все хорошо. — Ага, — фыркнул тот. — Поздно, дружище, я уже проснулся. Больше парни не разговаривали. Они молча бродили по коридорам, старались избегать школьных портретов и в конце концов оказались на крыше под чистым звездным небом. Для конца ноября на улице было достаточно тепло, но не для тех, кто рискнул прогуляться в одной толстовке. Холод пробирался мурашками под одежду, и через пять минут Гарри почувствовал, что действительно начинает замерзать. Однако уходить не торопился, потому что, только продрогнув до костей, понял, что избавился от липкого неприятного чувства после сна. — Тебе снова что-то приснилось? — словно прочитал его мысли Рон. — Да. — Снова ОН? — Нет, Рон, не думаю. Это просто был дурной сон. Я даже не помню точно, что мне снилось: что-то липкое и затягивающее, словно болото. И костлявые руки. И никакого намека на присутствие Воландеморта, в этом я убедился, как только проснулся. — Хорошо, — рыжий выдохнул. — Может тебе зайти завтра к мадам Помфри и попросить зелья или… — Так-так-так, — протянули у них за спиной. — Кого я вижу: Уизли и Поттер ночью вне спальни. Снова что-то замышляете? Гриффиндорцы резко развернулись и не особой радостью посмотрели на ухмыляющегося Малфоя. Гарри про себя выругался, что не проверил местонахождение Малфоя. Видимо, он был тут еще до их появления на крыше. — А что ты здесь делаешь-то? — Я сегодня решил подежурить подольше, — Драко со смешком указал на собственный значок старосты. — Как и я, — Уизли пожал плечами. — Отлично. Поттер, твои причины? Никаких, тоже отлично. Тогда прости, — и снова эта самодовольная улыбочка, — придется все рассказать преподавателям. И в одно мгновение выскользнул на лестницу, откуда послышались быстро удаляющиеся шаги. Гарри хотел было побежать за ним, но остановился. Смысла в этом никакого не было, Драко все равно не переубедить, к тому же можно сделать еще хуже. С Малфоя станется придумать, что на него напали двое гриффов под покровом ночи. Парни переглянулись. — Кажется, кто-то попал, — раздраженно поджал губы Рон. — Веселое утро нас ожидает. И утро было действительно богатым на события. Не успел завтрак закончиться, как к столу сонных гиффиндорцев приблизилась профессор Амбридж. — Ну что ж, господа Поттер и Уизли, ожидаю вас в своем кабинете через двадцать минут, — и танцующей походкой направилась прочь из Большого Зала. Конечно же у парней мгновенно пропал аппетит. А у кого он не пропадет, когда вас приглашает к себе в кабинет профессор Амбридж. К сожалению, надежды на то, что на протяжении года они не разу не нарвутся на ее отработки, и шанса не имели на существование. Странно было, что из большого количества студентов, которым профессор назначала наказания, лишь некоторые «удостаивались чести» пройти отработку под ее личным руководством. Остальные даже с большим энтузиазмом направлялись в подземелья к привычному недовольному Снейпу. Однако что-то подсказывало, что этим двоим гриффиндорцам в этот раз не повезет по всем пунктам. Их не отправят ни к Снейпу, ни к Филчу. — Интересно, что еще Малфой ей рассказал о нас, кроме ночных прогулок? — буркнул Рон уже перед самым кабинетом Амбридж. — Ведь всяко что-то еще напридумал. — Сейчас, боюсь, узнаем, — Поттер постучал в дверь. — Профессор Амбридж, можно зайти? — Проходите, мальчики. Юные маги оказались в небольшой круглой комнате, оформленной в ярком розовом цвете, под аккомпанемент мяуканья кошек с фотографий. — Ну что ж, раз вы здесь, то расскажите юноши, что вы делали за пределами спальни в три часа ночи? — Простите, профессор, у меня был кошмар, и после него я не мог уснуть, а потому решил прогуляться, чтобы не мешать соседям спать. — Похвальная забота о друзьях, мистер Поттер, — на удивление серьезно покивала Амбридж и перевела пронизывающий взгляд на Рона. — У вас тоже кошмары, мистер Уизли? — Нет, профессор, но я решил, что не стоит в таком состоянии оставлять друга одного. — Какая тотальная забота о ближних, — с явным сарказмом протянула Амбридж и откинулась на спинку кресла. — А теперь я хочу услышать правду. — Профессор? — гриффиндорцы переглянулись. Оправдываться достаточно сложно, если ты не знаешь, в чем тебя обвиняют. Но не пойдешь же с этим вопросам к Малфою. Слизеринец был любимчиком нового преподавателя по Защите, и связываться с ним лишний раз было не с руки. — Я знаю, что, а точнее, кого вы обсуждали. Я хочу знать, что за тайны вы скрываете, что за планы строите? — Профессор, мы правда не понимаем, о чем вы говорите. Ведьма тяжело вздохнула так, словно устала воспитывать упрямых детей одним лишь словом и перестала надеяться на их благоразумие. — Хорошо. Раз так, то мистер Поттер и мистер Уизли, назначаю вам обоим отработку в моем кабинете всю неделю. Мистер Поттер, присаживайтесь за стол. Раз вы так удачно зашли, то приступим прямо сейчас. — А я? — не удержался от вопроса Рон. — А вы, мистер Уизли, свободны. Пока что. Приходите через два часа. Надеюсь, с мистером Поттером мы придем к этому времени к согласию. Рон бросил на друга несколько неуверенных взглядов и с явным нежеланием покинул розовый кабинет. Гарри ободряюще улыбнулся тому на прощание и расположился за указанным столом. На нем уже лежали перо и пергамент. — Берите перо, мистер Поттер, и пишите. — Что именно писать, профессор? Амбридж обернулась к юноше, и впервые за все время в кабинете ее губы растянулись в самодовольной улыбке.