Чемпион Сиродила. Темная версия.

Я буду цепляться изо всех сил, Не буду смотреть вниз, не буду открывать глаз, Мой стакан не будет пустовать до самого утра, Потому что я надеюсь только на сегодня. Помогите мне, я цепляюсь изо всех сил, Не буду смотреть вниз, не буду открывать глаз, Мой стакан не будет пустовать до самого утра, Потому что я рассчитываю только на сегодня. На сегодня. Sia "Chandelier" Перевод VeeWai (amalgama-lab.com)

К ЧЕМУ ПРИВОДИТ ПЬЯНСТВО.

      Аньель с трудом разлепила веки и уставилась в сырой грязный пол, на котором лежала. Поднимать глаза очень не хотелось – там, под потолком, ослепительно светился маленький мерзкий квадрат света. Руки-ноги не слушались, во рту словно крысы нагадили. Зато в голове блаженная тишина! Если бы не ощущение, что череп разрубают затупившимся клеймором, можно было бы считать, что утро удалось. Ну и еще этот невыносимый свет из окна. Ничего особенного, обычное утро.       Аньель собрала все свои силы и попыталась сесть. С третьей попытки получилось. Морщась от боли, она разглядела сначала себя - руки в синяках и ссадинах, замызганную чужую одежду; а затем помещение, в котором находилась: темные каменные стены, ворох засаленного тряпья в углу (спальное ложе!), свисающие с потолка кандалы. «Я в тюрьме. Как мило,- равнодушно подумала Аньель. – Судя по тому, что меня переодели – в этот раз надолго». Но тут глаза увидели кувшин! Словно умирающий от жажды в жарких пустынях Эльсвейра, Аньель на четвереньках подползла к спасительной влаге. Кувшин был пуст. - Сволочь! – всхлипнула узница, и кувшин улетел в другой конец камеры. Аньель скрючилась, пряча голову в руки. Старый клеймор методично распиливал череп надвое, мизинец левой руки неестественно вывернут, нутро требовало опохмела. Нужно выбираться отсюда. Опираясь спиной о грязную стену, она поднялась на ноги и нетвердой походкой направилась к тюремной решетке. В соседней камере оживился данмер: - Светлая кожа. Надменный вид. Ты бретонка! Вы ведь мастера магии, да? Аньель глухо рыкнула в ответ и запустила пальцы в спутанные космы. Где-то там, в «прическе», спрятана отмычка… - Все вы просто выскочки, способные только пускать пыль в глаза. Отмычки не было. Впрочем, какой от нее прок, если руки трясутся так, что хоть привязывай! - Ну давай, наколдуй что-нибудь. Посмотрим, как ты заставишь эти решетки исчезнуть. Аньель плюхнулась на пол и со злостью уставилась на данмера. - Нет? В чем дело? Ты этого не можешь? Узница вдруг осознала, что абсолютно все – от звяканья цепей под потолком до паскудной ухмылки по ту сторону тюремного коридора – кажется ей знакомым. ЧуднО… - Тебе не выйти из этой тюрьмы, и скоро твое тело вышвырнут в озеро. Ох, это точно. Ты умрешь здесь! Ты умрешь! Аньель вцепилась в прутья решетки и, глядя на соседа, прошипела: - Тварь! Дай только срок – и я заткну твой поганый рот навсегда! - Эй, ты слышишь? Стражники идут… за тобой! Хи-хи-хи. И в самом деле, откуда-то сверху послышались шаги и приглушенные голоса. По лестнице в коридор спускались трое стражников, замыкал шествие какой-то старик в богатых одеждах. «Это еще кто?!» Стража остановилась перед камерой Аньель и в изумлении воззрилась на скрючившуюся под дверью обитательницу. - Что этот заключенный делает здесь? Эта камера должна была оставаться свободной. «Хм, они совсем там перепились что ли?» - Наверное, стража напутала, я… «Стража»? Странно… Аньель взглянула на пришлых внимательнее. Стражники были незнакомыми, да и одеты как-то непривычно. Она перевела взгляд на старика – на отороченную мехом мантию, на массивный амулет на груди – и обомлела. «Премерзкая Мефала, это ж император!» - Ладно, открывай эту дверь. Назад, заключенный. Если ты встанешь у нас на пути, мы убьем тебя без колебаний. Но та словно окаменела. - Ты! Заключенный! Уйди с дороги. Кто-то с силой долбанул катаной по решетке. Аньель вздрогнула и нехотя поднялась с пола. - Отойди к окну. Не путайся у нас под ногами!       Узница встала у противоположной стены и, хмурясь, наблюдала за визитерами. Те прошли внутрь. Пока одна из телохранителей зачем-то тыкала пальцем в кирпичи, остальные молча топтались на месте. Император равнодушно разглядывал камеру. Мельком скользнул взглядом по узнице и замер в изумлении. - Ты… я видел тебя, - император подошел ближе, руки его мелко тряслись. – Именно тебя я видел во снах… Аньель ошеломленно уставилась на вседержителя. Хотелось провалиться сквозь землю. - Значит, звезды были правы, и день тот наступил. Боги, дайте силы мне! «Что тебе звезды нашептали, старик? Неужели о моих гаденьких делишках?» Дело плохо. О Даре Видения седьмого Уриэля Септима ходили легенды…       Но император заговорил совсем о другом: - Сыновья мои подверглись нападению ассасинов, я следующий. Мои Клинки ведут меня из города им ведомым секретным путем. По велению случая, вход в тоннель – в твоей темнице. Септим подошел вплотную, ухватил Аньель за подбородок и взглянул на узницу так, что у той невольно подкосились ноги. То был не убитый горем старец. Повелитель. - Я твой император, Уриэль Септим. По велению богов служу я Тамриэлю и правлю им. И ты как гражданин Тамриэля послужишь своей стране. Своим путем. « Нет, ты ошибаешься, старик. Никому я служить не буду. Больше никогда». - Я пойду своей дорогой, - прохрипела Аньель, пряча глаза, не в силах выдержать пристальный взгляд Драконорожденного. Император смягчился, отпустил девушку и улыбнулся, как показалось, чуть виновато: - И все мы так. Но как можно избежать судьбы, нам предназначенной богами? «Боги прокляли меня. Мой путь – бездна». - Пожалуйста, Ваше Величество, - телохранительница наконец отыскала заветный кирпич. – Мы должны идти дальше. Септим еще раз улыбнулся - теперь уже на прощание - и поспешил за охраной. - Лучше не закрывать ее, – один за другим, они скрылись в проходе. – С обратной стороны эту дверь открыть невозможно. Один из Клинков развернулся и неожиданно подмигнул: - Похоже, сегодня твой счастливый день. «Да уж счастливей некуда!» - Только не путайся у нас под ногами…       А паскуда данмер тихо скулил, вцепившись в прутья своей решетки.       Сразу за поворотом началась потасовка. Откуда ни возьмись, выскочили сущности в черном даэдрическом облачении и попытались насадить Септима на мечи. - За императора! – ринулись в бой Клинки, оттесняя повелителя в сторону. Безоружная Аньель вжалась в стену рядом со стариком. - Это что, дреморы? – простонала она, зажмурившись. Крики и звон оружия отдавались в голове громовыми раскатами. - Нет, люди, - ответил Уриэль. – Очень глупые жестокие люди.       Битва закончилась также внезапно, как началась. Не теряя ни секунды, Клинки продолжили путь. Где-то впереди захлопнулась дверь, лязгнул засов.       Стихли крики, рассеялась магия Призыва. На полу, среди меров и людей в обыкновенных красных мантиях, лежала мертвая телохранительница. Аньель всмотрелась в умиротворенное застывшее лицо, подобрала осиротевшую катану.       Растерянно огляделась. Она совершенно точно бывала здесь раньше: каменный лабиринт под имперским гарнизоном, тайный проход в тюремную камеру, не в меру говорливый данмер и подрагивающий от жажды клинок... только в прошлый раз у нее был ключ от единственной двери, что ведет наружу… Должно быть еще что-то, так все не закончится. Не сегодня. Осторожно переступая через трупы, узница бродила в поисках иного выхода. Заметив, что у одной из стен частично обвалилась кладка, Аньель подошла ближе. Из пустоты дохнуло затхлостью и слабым потоком воздуха; в темноте светились красные глазки. Аньель двинула рукоятью катаны по камням и едва успела отскочить в сторону – из дыры, учуяв свежую кровь, выпрыгнули крысы. - Жирные, мерзавки. Значит, есть чем поживиться,- усмехнулась бретонка, утерла с лица крысиную кровь и шагнула в проем.       А дальше было целое подземелье с широкими увитыми корнями пещерами и узкими осыпающимися каменными коридорами. С крысами, гоблинами и даже одним зомби. И все это не где-нибудь в Коловии, а прямо под ногами у имперского легиона!       «Одолжив» у гоблинов бутылку паршивого, но все же эля, Аньель заметно повеселела. «Интересно, чего же такого я вчера натворила, что стражники засадили меня так основательно?» - думала бретонка, беспечно размахивая перед собой катаной. Это была самая любимая часть ее дня – когда алкоголь унял боль и прояснил мозг, а голос еще не успел проснуться. «Кажется, орк наступил мне на ногу… или тот редгард неудачно пошутил… нет, редгард был в Анвиле… эх, хороший город, жаль, что мне туда больше нельзя…»       В конце концов, очередная дверь снова вывела в строгие залы имперского гарнизона и Аньель буквально свалилась на головы знакомым Клинкам. - Опять эта заключенная! Убейте ее, она может работать на убийц! – воскликнул один из телохранителей и выхватил из ножен катану. «Ну вот, а я вам даже обрадовалась…» - Нет, не из них она, - император повелительно вскинул руку. – Она может помочь нам. Септим пристально взглянул на Аньель. - Она должна помочь нам. - Как скажете, Ваше Величество, - разочарованно буркнул Клинок. Второй же - тот самый, что тогда подмигнул - вручил бретонке факел и миролюбиво произнес: - От тебя тоже может быть польза. Держись рядом. Кстати, я – Баурус. Аньель кивнула и тут же забыла его имя. - Кто такие Клинки? – спросила она. - Мы телохранители императора. В нашу задачу входит защищать его в ситуации, подобной этой. Хотя, должен признать, все идет не совсем по плану. Моя работа – вывести императора отсюда живым, и я это сделаю.       Процессия двинулась дальше. Аньель старалась держаться возле императора. - Им не понять, почему я доверяю тебе. Они не видели того, что видел я, - тихо сказал Септим. - Тогда тем более странно ваше доверие ко мне. - Как могу я объяснить?.. Слушай. Тебе ведомы Девять? Тебе ведомо, как направляют они наши судьбы своей невидимой рукой? - Я не знаю, - пожала плечами девушка. – Я не задумываюсь над этим. - Служил я Девяти все дни мои, сверяя жизнь свою с небесным циклом. Все небо в искрах звезд неисчислимых. Пылают все они, и все сверкают, и каждая есть знак. Я знаю звезды хорошо. Скажи… какая отметила твое рождение? - Леди, - ответила Аньель и сама над собой засмеялась. – Разве звезды рождения что-то решают в нашей жизни? - Конечно! Знаки, что читаю я, указывают на конец моего пути. Смерть неизбежна. И в срок придет. Аньель в изумлении уставилась на императора. Тот ободряюще чуть тронул девушку за плечо: - Звезды наши не совпадают. Сегодня Леди поддержит тебя на пути к славе. - Я не жажду славы. - Пусть так, - улыбнулся Септим. – В тебе я вижу солнца луч. Сияние яркой славы Акатоша тьме наступающей противно. С надеждой и обещанием твоим помочь, на сердце облегчение. - Звезды ошиблись. Я не смогу вам помочь. Мой путь – в никуда. - Звезды никогда не ошибаются. Наша встреча предрешена свыше. В тебе же говорит страх. Но не нужно бояться! - Ваши звезды говорят вам о близкой смерти… - Да, сны мои не предвещают мне удачи, указывая лишь на неотвратимость конца. Пойми, победы или иные свидетельства успеха сейчас не важны. Могу сказать, я жил достойно, и дух мой упокоится легко. Человек есть плоть, кровь и разумение. Ему ведом рок, но час неведом. Но в этом я благословлен – я знаю, когда пробьет мой смертный час… Предстану пред начертанным судьбой, затем паду. Аньель смотрела на императора со смесью страха и благоговения. Вот истинное величие. Вот истинное спокойствие. Вот достойная покорность судьбе! Ни страха, ни злобы… Но тут же разозлилась на собственную сентиментальность. «Легко быть достойным, если слава и богатство опередили твое рождение! Легко быть благородным, если твой путь освящают Девять! Как просто смиренно ждать своего конца, если тебе уже приготовлено теплое местечко возле Акатоша! А как быть тем, кто родился далеко за стенами дворца? Тем, кто вечных мук страшиться больше, чем самой смерти? Тем, кто сам себя проклял?!» От собственной трусливой желчи на душе стало еще паршивее.       Как нельзя кстати, из засады выскочила очередная группа ассасинов. Аньель с готовностью кинулась в бой. Неудобную катану она передала клинкам, а сама выхватила короткий меч, найденный все у тех же гоблинов.       Аньель наскакивала, уклонялась, падала и промахивалась. Тупой меч не мог пробить даэдрическую броню, но это лишь подстегивало! Размякшее усталое тело вдруг само вспомнило давно позабытые приемы, легкий клинок точно лег в руку, а сознание застила вырвавшаяся наружу, казалось навеки упокоенная, жажда крови. Жажда убивать. Найти уязвимое место и проткнуть мягкую плоть. И чем сложнее задача, тем слаще победа! Твоя рука – карающее жало. Ты – не человек, ты – неистовый огонь – быстрый и безжалостный! Ты – вершитель судеб. И все это легально. Все это во славу Девяти!       Босмер повалился наземь, разом лишившись и даэдрической брони и самой жизни. Это был последний ассасин. А сил еще так много! А жажда не утолена! Аньель рассмеялась в посеревшее лицо, в искривленный в предсмертной судороге рот. Застывший ужас в остекленевших глазах – это ли не лучшее признание твоего величия?! …Застывшие глаза…немой укор… «За что?!»… Аньель вздрогнула. - А ты хороша для пьяньчужки! - кто-то одобрительно хлопнул по плечу. Бретонка встретилась взглядом с императором. Тот стоял нахмурившись. Но на мгновение - лишь на миг! – она заметила тень восторга в его глазах. «Да, старик, ты не ошибся. НЕНАВИЖУ!» - Кажется, все чисто, - один из Клинков заглянул в соседнюю залу. – Выход уже близко! Но радость была преждевременной. - Проклятье! Дверь заперта с другой стороны! Это ловушка! - А как на счет бокового прохода вон там? - Можно попробовать. Пошли! Первый Клинок свернул влево к небольшой пустой комнатке. Остальные последовали за ним.       Аньель едва уловила слабый шум позади, но телохранители уже ринулись в атаку. - Ждите здесь, - бросил на бегу охранник и подтолкнул Аньель к комнате. – Защищай императора даже ценой своей жизни! Проводив Драконорожденного, бретонка спряталась в застенке и с жаром наблюдала за сражением. Ассасинов было много больше, один из Клинков был серьезно ранен, и Аньель уже готовилась поспешить на подмогу, но Септим окликнул ее. - Подойди, - велел он и девушка подчинилась. - Я не могу идти дальше. Тебе в одиночку придется противостоять Принцу Разрушения и его смертным слугам. Амулет Королей не должен достаться ему! Император снял с себя кроваво-красный камень на цепочке и вложил его в руки Аньель. - Отдай его Джоффри. Он один знает, как найти моего последнего сына. Найди его и затвори накрепко врата Обливиона. Аньель с трудом понимала, о чем говорит старик. Видимо, совсем заговариваться начал. Да и у самой голова шла кругом от происходящего. - Принц Разрушения? Это что – даэдра?! - спросила она. - Джоффри – это ваш сын? Как я передам ему амулет в Обливион? Но Уриэль Септим VII смежил веки и выдохнул: - Делай то, что должно, и искупишь ты вину свою. Прощай!       Внезапно из ниши в стене выскочил ассасин и всадил в императорскую спину даэдрический топор. Пока Аньель в изумлении хлопала глазами, убийца развернулся и рубанул топором перед самым ее носом. Аньель инстинктивно поднырнула под удар и выхватила меч из ножен. Резко отскочила в сторону, развернулась и попыталась вонзить клинок в слабо защищенную шею противника. Но, поскользнувшись на крови Септима, потеряла равновесие и клинок, ударившись о твердую броню, сломался. Ассасин схватил девушку за волосы и замахнулся для решающего удара. - Ты пожалеешь о том, что связалась с Септимами!       Молниеносная серебристо-белая вспышка прочертила воздух, и голова убийцы с веселым свистом улетела в дальний угол. Единственный выживший телохранитель бросил на пол катану и упал на колени перед телом императора. - Нет… Талос, спаси нас… Аньель опустилась рядом. - Мы подвели его. Я подвел… Клинки поклялись защищать императора, а теперь он и все его наследники мертвы. Дрожащей рукой вассал закрыл глаза своему повелителю, дотронулся до морщинистой щеки, разгладил складки мантии. - А где Амулет? – Клинок в мгновение напрягся. – На его теле был Амулет Королей! - Император отдал его мне. Велел отнести Джоффри. Кто это? - Грандмастер моего ордена. Хотя ты этого не подумаешь, встретив его. Он живет тихой жизнью монаха в приорате Вейнон, близ Королла. Но при чем тут он? - Уриэль Септим сказал, есть еще один наследник. Только причем здесь амулет? - Амулет королей – это священный символ империи. Видишь красный камень? Говорят, это драконья кровь, что течет в жилах каждого Септима. Этот амулет обладает силой. Говорят, его может носить только истинный наследник трона. То, что он сейчас у тебя – ничего не значит. Ты просто принесешь его, кому следует. Хм… если кто и знает о еще одном наследнике, то только Джоффри. - Может быть, ты передашь его своему грандмастеру? - Нет, - покачал головой Клинок. – Император отдал амулет именно тебе. Он что-то в тебе увидел. Поверил в тебя. Это твой Путь… Я же останусь охранять тело повелителя и прослежу, чтобы никто не последовал за тобой. В нише, из которой выпрыгнул наш безголовый, начинается тоннель через канализацию. Там есть тайный выход из Имперского Города. Собственно, туда мы и направлялись. Клинок поднялся с колен и протянул Аньель ключ от канализационной решетки. - Ну все, тебе нужно отправляться в путь. Да прибудет с тобой Талос. Аньель кивнула и направилась к злополучной нише. - Эй, постой! – окликнул ее телохранитель. – А ты вообще кто? - Да никто, - улыбнулась девушка и шагнула в тоннель.       Аньель брела по тоннелю, словно по кишке внутри тела великана, такой же извилистой и бесконечной. Впрочем, тело – канализация – и правда казалось живым: мимо бежали кровяные токи – вода; тут и там копошились мелкие паразиты - крысы, за стенами ворчали, будто усталые мышцы, гоблины… но бретонке не было до них дела, а легкая от природы поступь девушки не позволяла местным обитателям ее услышать. Аньель просто шла вперед, надеясь когда-нибудь выбраться наружу, и каждый шаг давался ей все тяжелее.       Слабый эль давно выветрился, измученное, отвыкшее от таких встрясок, тело болело неимоверно, и на многострадальную голову навалился всей тяжестью груз пережитого. Казалось бы, еще утром ее главными проблемами были запертая дверь и похмелье. Она знала, что рано или поздно выберется из тюрьмы и вернется к своей обыденной жизни с мелкими радостями пьяницы и милыми сердцу кошмарами. И вот теперь она бредет по канализации с Амулетом Королей на шее к неведомому Джоффри где-то в Вейноне, а позади лежит мертвый император; и наступают на пятки асассины, а несчастный Клинок ждет, что она исполнит обещание, которого не давала. Делай то, что должно и искупишь ты вину свою… Эта фраза не давала покоя. «Бред. Этого не искупить никому и никогда. Император просто заигрался со знамениями – в каждой случайности ему мерещатся знаки свыше. В сущности, его возрасту простительны такие глупости. Но не мне».       Наконец, тоннель закончился, и Аньель выбралась на залитый солнцем берег Румаре. Девушка спустилась к самой кромке и, нагнувшись, зачерпнула озерной воды. Вдоволь напившись, Аньель опустила лицо в прохладную воду. Размазав грязь по физиономии, уставилась на свое отражение. Из озера на нее таращилась чумазая бретонка неопределённых лет, с высохшим узким лицом и засаленными волосами, напоминавшими старую паклю. Губы потрескались; и без того крупный нос, казалось, вытянулся на добрую милю. Зато опухшие круглые как у совы глаза приобрели чарующую миндалевидную форму. Особый шарм придавал свежий синяк на щеке – в пылу драки один из Клинков случайно заехал локтем. - Что ж, милочка, - обратилась Аньель к своему отражению. – Для своих двадцати трех ты прекрасно выглядишь! Будь эта вода зеркалом – оно бы непременно треснуло.