Роза ветров

***

Неповторимое зрелище: сочетание красоты с буйным характером. Река, бегущая по склону на фоне деревьев и кустов, россыпь гальки на неровном дне и по её бокам, переливающейся на солнце. Причудливые изгибы русла, скорее всего, похожи на ползущую змею, а кое-какие места смахивают на миниатюрные водопады. Она словно куда-то спешила и без умолку шептала об этом, не видя перед собой ничего. А разрозненные глыбы камней стояли у неё на пути, как будто хотели остановить, закрывая ей путь. Но для мощного потока, берущего начало где-то на высокогорье, преград нет, стремительное течение способно сдвинуть или разрушить их. Из-за шума, созданного природой, Чанмину, если хотелось что-то сказать, то приходилось чуть ли не кричать, и ему это не нравилось. Он закатал низ штанов до колен и собирался зайти в воду, изъявив желание поймать рыбу голыми руками. Её много в реке, пока сидел со своим «цветком» у берега, заметил это. Наверное, это было больше похоже на идиотизм. Тот прибывал в каком-то помутнении рассудка, пытаясь показать себя мужчиной с большой буквы и добытчиком, хотя никто его об этом не просил. И сколько Джунсу его ни отговаривал, твердя, что это опасно, не получалось. Что за героизм, вероятно, в кавычках? Мин, зайдя в воду, прифигел, она была ледяной, несмотря на теплую и ясную погоду, но отступать уже поздно. Пройдя немного, уже потерял всю свою отвагу, дно было до мерзости скользким, чуть не упал пару раз. Наконец осознал, что раздобыть плавающую живность было одним из глупейших решений, которое он когда-либо принимал. И как ни старался удержать равновесие, всё же шлепнулся, а попытки встать не давали результатов, слишком сильным был поток, сносивший его. - Хваран, - испугано взвизгнул Су, позвав подмогу, и вбежал в реку, как бы самому не оказаться там же, где и этот дурной одним местом мужчина. Его ханбок намок и потяжелел, затрудняя ему этим выловить рыбака, который никогда подобного не делал. Оттого, что силы, к сожалению, пропадали, казалось, что течение усилилось, словно задалось целью не позволить Шиму встать на ноги и выбраться из воды. Конь аккуратно, в отличие от людей, прошагал к ним и склонил голову. Городское недоразумение беспомощно барахталось, возможно, со стороны выглядело смешно, так как глубина была меленькая. Но всё же у парня этот момент никак не вызывал смеха, если «пловца» не придерживать, то его унесет, а там пороги и очень много камней. Приложиться чем-нибудь легко, как и выбить или сломать чего-нибудь - это проще простого. И летальный исход тоже в стороне не останется. Ухватив пальцами за гриву лошади, Чанмин потянулся вверх, хоть и, паникуя и мало соображая, он мысленно извинился перед ним. Наверное, больно, всё же он его тягает за волосы. Наконец, поднявшись на ноги, нахлебавшись воды, выравнивая дыхание, одной рукой обхватил шею Хварана, а другой плечи Джунсу, прижимая к себе обоих, закрыл глаза, замерев на мгновение. Покашливая, шептал благодарность своим спасителям… - Ах, черт, - выдал сквозь зубы мужчина, когда с осторожностью переступая по дну реки, направлялся к берегу. Непонятно когда, но он сильно ударился, и сейчас это дало о себе знать. - Что такое? – с тревогой спросил парень, когда они уже выбрались из воды. - Всё нормально, - натянуто улыбнулся. Такой дубак, мышцы лица закаменели; дрожащими пальцами быстро опустил низ закатанных штанов, скрывая огромную ссадину. – Пойдем в дом. Надеюсь, там есть во что переодеться, - вымолвил в спешке, чтобы не последовало еще нежелательных вопросов. Он промерз, ощущение, что превращается в ледышку, да и по всей вероятности Су тоже.

***

Всего две совсем маленькие и пустые комнатушки в доме, куда они непонятно насколько заселились. Может, уже вечером покинут его, а может, и нет. Конечно, Чанмину хотелось задержаться подольше. Пусть тут нет никаких удобств, но это второстепенное, главное - «Роза ветров» рядом с ним. Такие хижины, ханок, давно не строят, наверняка они есть в Корее, но, скорее всего, как туристическая достопримечательность. Жилище было из дерева, местами стены дополняли неровные, кривоватые, самодельные кирпичи из глины, смешанной с какой-то засохшей травой. А перегородка между комнатами, двери и одно единственное окно были сделаны из рисовой бумаги ханчжи. Вся эта на данный момент древняя конструкция дома была на возвышении: стояла на камнях и балках. Между полом и землей была пустота, но не просто так оставленная. На улице стояла печь, в ней разводили огонь, горячий поток воздуха гулял именно там. Тем самым он нагревал пол, который был, словно огромная батарея, давая тепло в помещении. Поэтому нужда в какой-либо мебели отпадала. Ведь в холодные дни лучше сидеть и спать на теплом. Но Мину не повезло, сезон топки еще не начался. А возможно, это даже и к лучшему. Потому что они оба переоделись, натянув хозяйскую одежду, что нашли там, и забрались в постель. Но матрас был в одном экземпляре, ничего не оставалось, как вместе лечь на него и укрыться одеялом. Они слишком замерзли, аж до стука зубов, что сводил челюсти, чтобы думать о чем-то другом, как согреться. - Прости меня, я не хотел, чтобы так получилось, - искренне сожалел о случившемся «купальщик» в ледяных водах реки Нактонгана. Он лежал на боку, за спиной Джунсу, утыкаясь взглядом ему в затылок, сложив перед собой руки, приобнять его не решался, и так натворил делов. - Главное, что вы не пострадали, - заключил парень. Он демонстративно показал, что ему всё еще холодно, издав звук, как будто его пронизывает мороз, подергав плечами. Намекая на кое-что, что смущался произнести вслух, надеясь, мужчина всё поймет правильно. И перестанет уже вести себя так, его это уже никак не устраивало. Да, в первую встречу Су напугали прыткость и приставание Чанмина, но это было давно, и он просто был не готов к такому. А сейчас очень даже, и не против повторить то, что было тогда. Прискорбно, что «насильник» переквалифицировался в пай-мальчики. И когда это прекратится? Хотя этим целомудрием по отношению к «Розе ветров», кажется, готовил прочный фундамент моменту, когда нагрянет секс, и тогда, томившийся в ожидании, тот отдастся ему без всяких отступлений и сомнений. Пересилив в себе все страхи, стыд, боль, если будет, но не позволит остановиться на полпути. Такое вполне реально, а может, и нет… Видя жесты, зазывающие к объятиям, и чувствуя свою вину перед своим «цветком», а вдруг заболеет после плескания в холодной воде, Шим неуверенно, но полез к нему. Обхватив за талию, притянул к себе, прижимая его плотнее к своему телу, так больше возможности дать тепла замерзшему. Не оттолкнет же? - Наверное, вам здесь некомфортно… Тут нет того, к чему вы привыкли, - заговорил Джунсу после того, как бешено застучавшее сердце немного успокоилось, и усмирив порыв развернутся и начать целовать мужчину. Это, несмотря на то, что допускал в общем, даже желал всего, что происходит, но разве к такому можно приготовиться? – Я вас сюда привёз, не спросив, хотите ли вы этого или нет, простите, - выдал, давно хотел это сказать, просто собирался с духом. Запланированное романтическое времяпрепровождение с Чанмином - только начало, всё было замечательно, но вот недолго это продлилось. Он рассчитывал к вечеру вернуть его в город ввиду того, что в своих землях, за чертой современности, подальше от неё, чувствовал себя более уверенным в себе. По крайней мере, он так думал. - Не переживай по этому поводу, - успокоил его. – Ты же со мной, здесь, разве еще что-то надо? На этих словах Су широко улыбнулся, он уже давно согрелся, от таких объятий можно и вспыхнуть пламенем, щеки уже давно порозовели. Прикрыв веки, мерно дыша, наслаждался моментом переполненным нежностью. Так же и Шим получал неописуемое удовольствие, стискивая «цветок», словно родного сердцу прижимал к груди. Судя по всему, так оно и есть? От тепла, что дарили им объятия и постель, они расслабились и незаметно для себя уснули. Сон, что завладел ими, ласково окутывал воздушной пеленой, настойчиво преподнося тишину, словно убаюкивал в своих же владениях. На время забирая реальность и мысли, которые тревожили их, как бы они ни показывали иначе. Людям свойственно скрывать своё внутренне состояние даже от тех, кому они небезразличны. К сожалению, такой плен крадет драгоценное время, когда оно позарез нужно. Зачастую такое невозможно контролировать, мы не способны проснуться тогда, когда захотим… - Разве сон может быть таким? – пробурчал Мин, подергав ногами, таким образом стаскивая с себя одеяло, уже было жарковато. – Так вкусно пахнет, - учуял, что в комнате стоял аромат приготовленной пищи. - Каким? – вопросил Джунсу; мужчина открыл глаза и медленно повернул голову в сторону голоса. Ему счастливо улыбнулись, опуская взгляд вниз. - Манящим, - сел на матрас, рукой растрепав себе волосы, - для моего желудка. Ты уже проснулся? – спросил очевидное, устремляя взор на еду. - Да, вот приготовил вам поесть, - вымолвил парень, не поднимая на него взора. – Правда, ассортимент продуктов тут невелик, надеюсь, вас это не разочарует. - Ой, брось, я не такой привереда. Если ты сварганишь для меня суп, где будет плавать обычная трава, не раздумывая, съем, - весело заявил и двинулся, не поднимая попу, к столику. Было приятно, что для него так постарались, прямо женатым человеком себя почувствовал. - Спасибо. И может, как-нибудь в следующий раз угощу вас местной зеленью с полей, Хварану она нравится, - пошутил с не сползающей с лица улыбкой. После поставил ближе к Чанмину деревянную пиалу с вареным белым рисом. Так же чашу с красной фасолью, поверх неё виднелась морковь, лук и еще какие-то коричневые и черные кусочки, но предварительно не спеша перемешал всё палочками для еды. За этим «купальщиком» ухаживали, будто он знатная особа, но с ужасной в данном случае прической и одежкой, которая была невзрачно-серого цвета и мала к тому же. - Мне нужно возвращаться домой, а то отец будет искать меня, - тихо оповестил об этом Су. – А вы не могли бы… вам, наверное, надо в город, - хотел совсем другое произнести. – Может, вы останетесь здесь на ночь? – спросил, всё-таки отважился. – Я приеду ранним утром… честно, - прошептал, так не хотел расставаться с ним. - Если то, что ем, еще есть, - начал с набитым ртом, - и при каждой нашей встречи ты будешь меня долго-долго целовать и крепко-крепко обнимать, я не против побыть тут еще, - сразу согласился, но поставив условия. - Мыхх, - смущено кивнул головой, совсем не против всех выдвинутых требований. – Сейчас принесу еще. Он резво подскочил на ноги, развернулся и, сдвинув створку двери в сторону, вышел в другую комнату за добавкой для Шима. И тот довольно оскалился, радуясь, как ребенок, готовый захлопать в ладоши. Сиял, как солнце в чистом небе, сверкая лучами счастья. Ночь предстоит одинокой, но завтрашний день сулит много приятного. А Сеул? А что там такого, чтобы туда возвращаться? Всё, что ему нужно, и всё, что он желает - находится в этом домике у реки...

***

- А ну, брысь, – прикрикнул Дже на мальчишку, который удобно устраивался за семейным обеденным столом и попутно взял из чашки кусок мяса, но, подняв голову на братишку отца, нахмурился. – Я там сижу, - заявили. - Какая разница, - и закинул в рот, что успел слямзить, активно зажевал, - где сидеть? - бубнил Ючон, пересаживаясь на соседнее место, пальцы уже шарили в пиале с салатом, цепляя пучок. - Эй, эй, слишком близко со мной, вали оттуда, шкет сопливый, - продолжал возникать парень, состроив недовольную гримасу. - Девушки вообще не должны сидеть с мужчинами за одним столом, ты ошиблась столовой, - выдал малец и снова пересел, продолжая есть на ходу. - Ах ты, мелочь пузатая, - сделал рывок в его сторону, но его задержали, кто-то схватил за пояс. - Дже, прекрати уже, сейчас отец услышит, тебе не поздоровится, - сообщил ему Су, держа братишку. - А ему можно? – возразил юноша. - Так, чего стоим, быстро за стол, и так уже припозднились, пока ждали Джунсу, - грозно изрек глава семейства, заходя в помещение со старшим сыном. Все молча последовали указанию и расселись для трапезы. Средний и младший брат, заглянув в свои чашки, обнаружили, что в них уже поковырялись. Ючон, не поворачивая голову в их сторону, еле сдерживал смешки, которые норовили вырваться из него. Джеджун как всегда убийственным взглядом зыркнул на племянника. А что, сам виноват, нечего было выгонять его… - Где твоя одежда? – вопросил отец Кимов, к кому обратились было понятно. - Я случайно в воду упал, пришлось переодеться, - ответил Джунсу. - И где именно это произошло? – требовали уточнения. - В реке Нактонган, когда хотел перейти её, - немного приврал он. - Ясно, - коротко изрек, поверил. – А как же город? - Я был там, недолго, ничего интересного, - говорил, вяло беря палочками пучок тонко нарезанных огурцов. - А завтра… - начал его папаня. - Нет, я не собираюсь туда, - оборвал Су. Он кинул взор в сторону отца, и тот безэмоционально покивал головой. Скорее всего, не хотел показывать, что рад такое слышать. Ведь сын не рвется окунуться в «современный мир», хорошо было бы, чтобы так и продолжалось. Но отрок и так догадался, что слышать подобное ему приятно. - И завтра раним утром отправлюсь к Нактонган. Хочу еще близлежащие чайные плантации проведать. Ничего, если я там допоздна задержусь? – словно отпрашивался, хотя мог этого и не делать, но это была стопроцентная гарантия, что предок не попрется к реке. - Не стоило так отчитываться, конечно, можно, - мягко сказал; отцу Кимов скрыть довольный тон не получилось. Все присутствующие за ужином, а точнее - мужская половина семьи, молчали. Младший прям словно глотал каждое произнесенное вслух слово, а не кушанья, что лежали перед ним. Ему было всё интересно… Но Ючон с безразличием отнесся к этой беседе, тыря у Джунсу с тарелки, что стояла к нему ближе, ломтики сладкой картошки. А его отец, Джунхо, просто слушал, спокойно вкушал яства, что подали на ужин. Родитель трех сыновей очень переживал и тревожился. Как же повлияет на Джунсу внешний мир? Немного побаивался, что ему по нраву придется та жизнь, где царит доступность чего и кого угодно. Вскружит голову, хоть такое он уже проходил с первым чадом, но его детки разные по складу характера, не угадаешь наперед, что будет. Остаётся только надеяться, что воспитал их, как надо, как «Розу ветров»… А вот Джеджун не понимал своего хёна. Ему сейчас такое разрешили, о чем он только мечтает днями и ночами, а тот так наплевательски относится к своей «свободе». Когда ему исполнится двадцать два, он решил весь мир посмотреть, всё попробовать, что ему будет неведомо. И только тогда снова успокоится и согласится осесть дома.