Роза ветров

***

Джеджун, заглянув в спальню Су и не обнаружив его, направился на поиски, не нашел. Проспал, а ведь наметил встать пораньше, хотя куда еще, сейчас даже не рассвело. Он хотел поехать с ним за компанию к реке, а то надоело сидеть в семейных хоромах, но одному без родни запрещено было куда-то высовываться. Старшему некогда, да и всегда так было, никогда никуда не брал с собой младшего. Отец в очень редких случаях это делал. А другая кровиночка не отказывала ему, но последнее время избегает почему-то. Вчера надо было попроситься, зачем перенес разговор? Он знал, где протекает Нактонган, и куда именно мог уехать тот, уже как-то бывал там несколько раз с ним же. Очень красивая местность, и подход к реке хороший, и домик их служащего находится рядом. С помощью сачка можно и рыбы наловить, и сразу сварить или пожарить на огне. Классно… Предок сегодня отдыхает, вроде не собирался куда-то двигать, скорее всего, будет спать дольше обычного. Мама не особо следит за его передвижениями по дому, а старший всегда весь в делах. Значит, можно хоть на немного свалить в тихую, он ненадолго, никто и не заметит этого. Но всё-таки было очково без разрешения, к тому же, уходить одному - это наказуемо и очень строго. Ах, еще и малой же есть, но тот пока дрыхнет, храпит и сопит своими носопырками. И если проснется, то обязательно будет искать Дже, чтобы в очередной раз окрестить «нуной». Без этого у Ючона не начинался день, знал, что получит за подобное втык и всё равно, как будто соблюдал свою обязательную традицию обзывания. Но юноше очень хотелось съездить к реке, ему показалось, что хён странно себя ведет, его слова не внушали доверия. Там явно что-то нечисто, «червяк» любопытства заиграл у младшего Кима, никак не получалось успокоиться. Вот надо и всё... Немного помаялся, походил по дому. А потом вышел на улицу и встал, задумавшись, около конюшни, хотя уже был одет, как полагается: закрыл симпатичную мордашку. Юноше нельзя показывать лицо; в основном доме, где он проживал, была прислуга - древняя, как его папаша. И то им нельзя при встрече с ним и Ючоном поднимать на них взгляд. Пока не показалась заря, и не настало время завтрака, у него есть время. К тому же, сегодня такой день, когда семейный, совместный прием пищи необязателен. Вот и решился, быстро прошагав к стойлу, где были лошади, взял своего коня, Ариран, и сразу оседлал его, не теряя времени, направился по намеченному пути. Скакал по тропе, которую почти не было видно, потому что она заросла травой. Джунсу-хён говорил ему, что данная местность безлюдна, пока не начинается культивация или сбор на чайных плантациях. Независимо от этого и мысли не допускал убирать с лица повязку, а со шляпы сеточную накидку. Но Джеджуна легко узнать по одеянию даже издалека, он остался единственный, кто еще скрыт от чужих глаз. До предка новость о его шастанье вдали от дома дойдет быстрее молнии, тогда ему точно не сносить головы. Тем более, такое самовольство младшего Кима не в первый раз. За это достанется вдвойне… Линия горизонта, где небо и земля словно плотно прижаты друг к другу, как края коробки, сейчас разжала свои тиски, приоткрываясь. Выпуская наружу светящийся шар, который дарит первые солнечные лучи восточной части земли... Чайные плантации, что расстилались ковром по склонам, словно воспрянули ото сна, и зеленые стебли гордо потянулись вверх, покачиваясь от несильного дуновения. Утренняя свежесть; воздух, бьющий по лицу Дже, хоть и закрытому, ощущался, обдавая слабым холодком. Края его пестрой одежды, покрытой национальными корейскими узорами, трепыхались, как флажки на ветру. Юноша, как и его брат, выглядел историческим персонажем, скача рысью на белом коне на фоне прекрасного пейзажа. Он уже почти добрался до нужного места и сбавлял стремительный бег лошади. Ариран уже перешел на шаг, приближаясь к небольшой стене из высоких деревьев. То же место, где Джунсу и Чанмин остановились с Хвараном, теперь надо идти пешком. Там слишком крутой подъем, эти огромные пучки кустов, растущие, где вздумается, закрывали обзор, не видно было, что впереди, лучше на своих двоих пройтись. - Ари, - позвал своего коня, сократив кличку, - побудь здесь, только не сваливай, аха? – держа за повод, смотрел в глаза жеребцу, наказывая не бросать его. – Я быстро, посмотрю, что хён там делает, и вернусь, - объяснил и потопал к хижине. Прошагал не так уж и много, как до него донесся чей-то разговор, пока еще отчетливо не было слышно, что болтают. «Брат там не один? Наверное, с хозяином дома беседует», - подумал и продолжил идти туда, из-за чертовых патлатых кустов не видно ничего, пинал камушки, попадавшие под ноги. Но потом снова замер. - Теперь я буду очень-очень аккуратен, - ясно послышалось; совсем другой тембр голоса, чем у хозяина ханока. – Попробую выловить хоть одну рыбку, - капризно изрекли. - Вам было мало первого раза? – а вот это сказал Су. Дже резко присел на корточки, навострив ушки. Кто с хёном? Уходить даже и не думал, встал на четвереньки и, шурша ханбоком по земле, пополз к кустику. Шум реки был в самый раз, скрывая отчетливое палево, что кто-то крадется. - А может, в этот раз получится? – настаивал неизвестный. – Цветочек мой, подстрахуешь? – мило мурлыкнули. - Как? Привязать вам на шею камень? – хихикая, спросил парень. Уткнувшись лицом в густую листву после таких слов, младший Ким снова застыл и разинул рот. Он срочно должен увидеть, кто это так ласково щебечет с братиком. Стараясь сильно не шелестеть, пальчиками начал раздвигать в разные стороны веточки куста. Но тут некстати постигла неудача. Взору открылась поляна перед домом, точнее, он её всю не увидел, только две пары ног: брата и какого-то мужчины, которому штаны были малек коротковаты. Весь вид закрывал Хваран, стоял, гад, прямо рядом с кустом и вдобавок посмотрел в его сторону, заметив. Для полного счастья этот конь потянулся к листве, где как раз притаился Дже. - Шутник, - игриво произнесли, и в это время конечности этих, непонятно о чем трещавших, так близко стали, как будто они обнимаются. – Тогда я поцелую тебя, и мы забудем о реке. - Договорились, - согласились. - Клякса тупая, кыш отсюда, - прошипел он, обращаясь к вороному коню, состроив страшную гримасу, но живность вряд ли увидела его исказившееся личико, оно же было закрыто. И ёгой как всегда так посмотрел, словно выдал реплику: «шла бы ты сама, куда подальше, Гюльчатай любопытная, не доросла еще». Попытки прогнать жеребца, цедя сквозь зубы ругательства и мысленно крича на него, были безрезультатны. Джеджун аж вспотел, кат мешался, а то можно было голову просунуть прямо в куст или подняться, но будет видна макушка. Тело затекло, коленки болели стоять на четвереньках, хоть ложись и отдыхай. - Пойдемте в дом, - предложил Джунсу своему гостю. - Нет-нет, хён, - прошептал себе под нос младший, - я же еще не увидел, с кем ты, - запричитал, поднял руку и кулаком несильно постучал по морде Хварана, который лез к нему и закрывал весь вид. Вероятно, в отместку тот лизнул шляпу, тут же принялся жевать её широкие поля, стаскивая с головы юноши. – Эй, отпусти, - выставил ладонь вперед, попытался отстраниться, не видел ничего, поэтому пальцами попал ему прямо в ноздри. Жеребец громко фыркнул, тряхнув головой, сделав несколько шагов назад. - Хваран, ты чего? – произнес обеспокоенно хён этого шпиона в кустах, и у него, кажется, сердце остановилось от страха; снова прикинулся статуей. - Он плюется в кусты, - ответил Чанмин за друга «Розы ветров». – Какой некультурный. - Лошади - не верблюды, они не плюются, - проинформировал его Су. - Видать, высморкнулся, - предположил мужчина. – Когда я тебя встречал, он тоже это делал прямо передо мной. - Тогда он просто тяжело выдохнул, - опровергал такие обвинения. - Нет, свои сопли пытался на мне развесить, - не отступал Шим, стоя на своём, но с проскальзывающей улыбкой. - Шибанутые какие-то, - бросил в адрес парочки, у которой завязался спор. Пользуясь моментом, начал отползать назад. Надо тикать, пока есть возможность. Если брат поймает его, то накостыляет, а потом отцу расскажет, а тот добавит сверху. И как только представилась возможность встать, Джеджун поднялся на ноги и бегом к своему Арирану. И домой, да поскорей бы… - Вы говорите глупости, - с уверенностью заявил Джунсу. - Я знаю, - не стал отнекиваться и стиснул его в объятиях. - Мне можно… - замолчал, чтобы выбрать подходящее слово, - что-то большее, чем поцелуй? – видимо, не нашел. Но корректно изложил суть желаемого. Чанмин носом и губами прикасаясь к шее парня, вдыхал притягательный аромат непорочности, уловив его еще в первую встречу с ним. Ему кивнули головой, безмолвно говоря «да».

***

- У тебя нежная кожа, - произнес с легкой улыбкой на лице, проведя по щеке Су. Такие изречения вгоняли того в краску, опустил голову, как всегда, чтобы скрыть своё смущение. Он сидел у перегородки в комнате, которая использовалась как прихожая и кухня. А Шим напротив, с оголенным торсом, уже успел стянуть с себя кофту и домогался его, конечно, с разрешения «Розы ветров». Мужчина, не торопясь, раздевал парня, который был одет как капуста, и готов был ругаться вслух, но терпеливо продолжал. Зачем пугать человека, который и так уже в смятенном состоянии? Наконец, последняя тонкая рубаха; её надо было снять, задирая вверх, это и хотел сделать, но Джунсу вдруг сжал руки по швам. - Передумал? Только скажи, – прошептали ему на ухо, склонившись к нему, - и ничего не будет. Хочу секса, хочу, чтобы ты был только моим, но с твоего согласия. И последовал необдуманный шаг: Мин навалился на него и хотел прижать свой «цветок» к себе, но не успел. Разделительная стена комнат хоть и была прочной, всё же это рисовая бумага, она порвалась под натиском их веса, и они упали на пол. - Ой, - выскочило из уст Джунсу. Испортился момент, где он должен был смутиться, как никогда. По сути, прозвучала фраза очень похожая на признание в любви. – Вы рушите чужой дом… Слезьте с меня, - попросил. Отстранился от парня; тот, скрывая небольшое разочарование, не вставая с колен, потянулся к своей рубашке. Ну, нет, так нет, в следующий раз продолжат. На удивление мужчины, тот изменил позу с лежачей на сидячую, сам стянул с себя эту последнюю деталь одежды, что скрывала верх. С решительностью в жестах Су смело полез целоваться, немного дрожа от волнения. Разводить тягомотину и выяснять, что да как, тот не стал, а наоборот содействовал лобызанию. Растворяясь в блаженстве, с нежностью обхватил его за талию. Теплая ладонь начала блуждать по спине, скользя вниз к попе, «цветок» приподнял её. И, не прерывая дурманившего голову поцелуя, Шим снял с него штаны и трусы. После, рука сразу же устроилась в паху и принялся надрачивать, сминать ему пенис, мошонку; пальцем дотягивался до подрагивающего колечка ануса и массировал. Оторвался от губ партнера, оставаясь с приоткрытым ртом, Су глубоко и прерывисто задышал. И с закрытыми глазами будто ощущал наплыв бесстрашия, мог позволить вести себя, как того требует случай. Испытывал неописуемое наслаждение от стискивания половых органов и ласки, окунаясь в незнакомый ему еще пока мир. «Розу ветров» повалили на пол, но в другую сторону от перегородки. Развели ему ноги. Нависая над голым телом, Чанмин своей налившейся плотью прижался к его промежности. Несмотря на брюки, что еще были на нём, принялся активно двигаться, как будто уже трахал девственника. Он не спешил сорвать невинный цветок, хотел пока распалить в нем желание до той отметки в сознании, когда оно капитулирует и отключится. Два затвердевших члена терлись друг о друга, создавая безумное напряжение тел. Сущность Джунсу просила большего, даже требовала, бешено клокоча, подавая знаки желания секса. Возбуждение от происходящего густо смешивалось со стыдом, ведь лежал нагой, но всё со страшной силой притягивало, чем отталкивало. Такая близость, словно заставляла непорочное сердце при каждом ударе взрываться, до исступления обжигая нутро. Мужчина накрывал парня ураганом жадных поцелуев и несильных укусов. Терзая аппетитные губы, белоснежную кожу шеи, присасываясь и щекоча языком розовые и вздымавшиеся соски; задыхаясь, не останавливался. Всё это сводило обоих с ума. Внезапно привстав, глубоко дыша, Шим потянулся к корзине, что привез с собой «цветок». Там были продукты и еще кое-что, что сейчас очень понадобится. С трудом вытащил пузатый кувшин с узким горлышком, закупоренный деревянной пробкой. Выдернув её, чуть склонил глиняную ёмкость, на ладонь полилось соевое масло. Приподнявшись, он просунул руку к промежности Су и, не давая тому сообразить, что происходит, сунул ему палец в задний проход. С легкостью скользнув туда, полностью, без сопротивления сфинктера, проделал круговое движение. Неспешно вытаскивал и проникал в него, постепенно переходя на быстрый темп, растягивая до ужаса узкую щель. У «Розы ветров» происходящее поначалу вызвало неудобство. Обдавало жутким смущением и паникой, даже захотелось, чтобы Мин немедленно прекратил. Но это живо вытеснило захватившее тело удовольствие, хоть и немного болезненное. Искушение плотской утехи, подпитанное любовью, всё еще боролось с невинностью… Предположив, что достаточно разработал попу Джунсу, приспустил свои штаны и направил ствол к его отверстию со складочками. С нарастающим давлением гладкая, багровая головка фаллоса вторглась в горячую оболочку нутра. Достоинство партнера было не из маленьких. Из парня вырвался пронзительный крик, испытал боль, в уголках глаз проступили слёзы, непроизвольно оттолкнулся, но мужчина успел придержать его за бедра. Склонился и, припав к его устам своими мягкими губами, с волнением и нежностью поцеловал. Закаменевший член продолжил погружаться в попу, неумолимо лишая её девственности. «Цветку» казалось, в него пихают бетонный кол, и тот бесконечен. Наконец, всё прекратилось, почувствовал прикосновение чужого тела к заднице. Зацеловывая его, Чанмин начал двигаться назад: медленно и немного, а потом вперед. И снова повторял это; осторожный ритм покорял тесноту щёлки. Незаметные фрикции становились всё размашистее и быстрее, тугие стенки ануса слабели, с охотой пуская пенис. Боль, что была, притуплялась. Вскоре, как утренний туман рассеялась в необыкновенном наслаждении и усладе. Страстный взгляд партнера, знающего толк в сексе, навеивал ощущения, что он сдерживается. Как будто хотел скрыть жажду бешеного сношения, с грубостью отодрать его до изнеможения и бессилия. Как «накормить» изголодавшегося зверя, «питавшегося» всё это время воздержанием, чтобы упал в беспамятстве от сытости. - Ещё, ещё, аах, аах, аааа, - протянул, - быстрее, - и охнул на выдохе, подстегивал, еле слышно шепча сквозь стоны. Видимо, пытаясь отчасти, скорее всего, угодить. Несмотря на то, что взор его уже затуманивался, и удовольствие еще немного и заставит рассыпаться на мелкие кусочки. Хотя страшновато было: и так буравящий ствол безжалостно и мучительно разрывал отверстие. Последовала слабая улыбка, будто бы Шим раскусил такое совсем необдуманное желание своего «цветка». И не пошел на поводу у него, продолжал всаживаться в него, как и раньше, но всё же, как можно глубже, загоняя болт на всю длину. Раздавались шлепки сталкивающихся тел, яичек об ягодицы и громкие всхлипы парня, содрогающегося под ним. Бездна, что утягивала их, не давая нормально вздохнуть, словно превращалась в кипящую жидкость. Проникая в кровь, раскаляя до жара тело изнутри, ничто не удержит и не остановит любовников испытать пик блаженства, охватывающего в этот миг. Сдержано мыча сквозь сомкнутые зубы, озвучивая подступающую развязку, Мин извергся, заполняя Су своим семенем. Не высовывая свой совсем не желающий опадать орган траха, продолжал долбиться в него. И «Роза ветров» сдавлено простонала, даже не прикасаясь к своему дружку, прыснула серовато-белой густой жидкостью. Голый, с широко распахнутыми ногами, весь в сперме, изгибаясь в спине… А дополнял пошлую картину мужчина над ним с приспущенными штанами. И никакого стыда, а только наипрекраснейшие ощущения, которые хочется испытать неоднократно. Проживший много лет в затворничестве «цветок» познал, что такое секс. Теперь он уверенно может заявить на все сто процентов, что ради этого коктейля страсти готов раздвигать свои упругие булочки. Ведь очень-очень понравилось… Обхватив его обеими руками, поднял с пола, с каким-то отчаянием прижал к себе. Как будто Джунсу собирался молча встать и уйти навсегда. Окатившие эмоции влюбленности не давали сердцу успокоиться после яркой интимной близости. Вспорхнув, требовали свободы. - Позволь мне быть твоим и будь моим, - вымолвил шепотом Мин. – Я люблю тебя.