Меланхолия

Я не знаю, как давно это началось. Кажется, мы с Томом всегда имели эту близость. Будто еще с рождения нас связывают только нами ощутимые нити. Мы чувствуем друг друга. Мы как одно целое, не можем существовать по отдельности. Только вместе. Только рядом. Иногда, нам приходится разлучаться ненадолго. Например, у меня фотосессия в Берлине, и я улетаю на пару дней. Но эти пара дней - ад для нас обоих, хоть и переживаем мы разлуку по-разному. Я места себе не нахожу, мечусь туда сюда, постоянно проверяю смс и пропущенные, сам названиваю. Том же наоборот, почти не показывает свою тревогу внешне. Он уходит в себя, погружается в свои мысли, держит все эмоции внутри. Даже странно, правда? Мы такие одинаковые, но полные противоположности друг друга. И сейчас, глубокой ночью, лежа рядом с близнецом, который уже давно спит, я стараюсь вспомнить всю нашу жизнь, каждый день, проведенный вместе. Я хочу уловить тот момент, когда мы стали так близки, слишком близки, уже не по братски близки. Но это кажется нереальным. Сколько я нас помню, мы всегда хранили эту тайну. Это наш секрет, который мы безмолвно поклялись утаить от посторонних. Том немного поворочался во сне и поменял позу. Я знаю, он чувствует мое настроение. Рой моих мыслей не дает спать и ему. Я очень аккуратно, стараясь не потревожить сон брата, провел тыльной стороной своей ладони по щеке близнеца. Его борода приятно щекотала нежную кожу. Я невольно улыбнулся, а ресницы Тома всё же немного дрогнули. Медленно я поднялся с кровати и тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Если я сейчас останусь с Томом, рано или поздно невольно разбужу его. В четыре часа утра вариантов чем заняться не много. Я пошел на кухню и начал варить себе кофе, вновь задумавшись. — Мы с ним вроде бы аморальные, по принципам современного общества, но мне кажется, все что мы делаем - правильно, — еле слышно сказал я сам себе. — Нужно верить своим чувствам, а не обществу, — голос брата из-за спины меня не испугал. Я не слышал, как Том подошел, но за секунду до его слов я почувствовал его присутствие. — А вдруг это не чувства, а привычка? — Спросил я, сам не знаю зачем. Том подошел ко мне сзади, легонько прикоснулся кончиками своих огрубевших от частой игры на гитаре пальцев к моим голым плечам. Мы постояли так пару секунд, после чего я прикрыл глаза и в тот же момент ощутил острое желание притянуть брата ближе к сердцу, прижать его к груди. Желание было почти невыносимым, я даже зажмурился. Не в силах больше контролировать себя, я резко развернулся и обнял его, физически чувствуя, как внутри разливается тепло. Том прижал меня к себе в ответ. Мы больше ни сказали ни слова. Слова не нужны. Они все кажутся совершенно неуместными сейчас. Мы и так понимали друг друга. Просто, у меня бывают дни меланхолии. Накатывает какое-то неприятное чувство тяжести на сердце. Когда сомневаешься во всем, что есть у тебя в жизни. Сомневаешься в самой жизни. Но никогда еще я не сомневался в брате. В нашей с ним связи. Я доверяю ему как себе, даже больше. Я самостоятельный и своевольный, но мнение Тома всегда весомое для меня. Для общества я сильный, вечно улыбающийся, самоуверенный фронтмен всемирно известной группы. И только один Том видел меня смертельно уставшим после публичных выступлений, морально разбитым и подавленным после фальшивых эмоций и улыбок на камеру, слабым, в слезах, раздраженным, разгневанным, он видел меня всяким. И он единственный, с кем я могу по-настоящему расслабиться, показать истинные чувства. — Билл, — позвал меня близнец. — Да? — Я наконец отпустил его и пошел в зал, не забыв налить свой кофе, который, надеюсь, еще не остыл, в кружку и взять его с собой. Том последовал за мной. Сев рядом со мной на диване, он скрестил руки в замок. Всегда так делает, если у него какие-то неприятные мысли. Я не буду выпытывать, что у него в голове, он не скажет, пока сам не сочтет нужным. — К чему, по-твоему, приведут наши отношения? — Не выдержал и спросил я. Том посмотрел на меня недоумевающим взглядом. Брось. Ты понимаешь о чем я. — Что будет дальше? Ну, представь, нам лет по сорок. Кто мы? Чем мы занимаемся? Что происходит между нами? — Я могу продолжать список вопросов еще долго, но главный я только что задал. Мы молчали. Оба. Спустя несколько минут, я поставил чашку с остывшим кофе на столик у дивана и вздохнул. Чего-то мне не хватало. Прямо сейчас. Я не заметил, как Том навис надо мной и вовлек в поцелуй. Я хотел отвлечься от назойливых мыслей, от вопросов, на которые я всё равно не узнаю ответы, поэтому я просто отключил разум, и эмоции тут же захлестнули всего меня. Я начал отвечать Тому с еще большим напором, облизывая и прикусывавший его губы, встречаясь своим языком с его, постукивая изредка моей металлической штангой о зубы брата. Он положил меня на диван и придавил своим телом. Когда наши глаза встретились, по мне пробежали мурашки. Я хотел утонуть в его глазах, погрузиться, никогда не возвращаться на поверхность. Но Том разорвал зрительный контакт, начав гулять руками по моему телу, языком выводить лишь ему понятные узоры на моей шее, пахом уперся в мое бедро. — Вот, ты вроде бы подкачался, а всё равно костлявый, — Том оторвался на секунду от моей шеи, пальцами провел по выпирающим ребрам, пустился ниже и обхватил мои бедра, надавив на выпирающие косточки, потом медленно поднялся наверх по позвоночнику, задержался на лопатках, прошептав что-то не ясное про крылья, и, наконец, вернулся к груди, не забыв провести пальцами по ключицам. Я выгибался и тяжело дышал в его руках. Он просто издевается, пересчитывая мои косточки и обходя стороной чувствительные места. Но стоило мне об этом подумать, как близнец слегка потянул зубами за сережку в моем соске. Он не хотел, чтобы я ее делал, но, я смотрю, он сам получает от нее кайф. Том сегодня явно чувствует свою власть надо мной, в отличии от него, я не знаю, куда деть руки, хвастаюсь за обивку дивана, поглаживаю, царапаю спину брата, сжимаю пальцы в кулаки. Губы пересохли, воздуха не хватает, но Том никуда не торопится. — Билл, — близнец вдруг остановился, чем не сильно меня обрадовал. — Мм? — слова мне не даются, только стоны. — У нас же смазка в комнате, — как вообще он может так спокойно говорить? Хотя, я слышу напряжение в его голосе, сдерживается. — Брось, Том, не важно, — я притянул его к себе, хотел поцеловать, но он не дался. — Нет, важно. Подожди, никуда не уходи, — ага, уйдешь тут. — Мм, — я закрыл глаза и положил голову обратно на диван. Том ходил очень быстро, но сейчас эта половина минуты, что я ждал его, казалась вечным адом. Когда брат, наконец, вернулся, я уже ерзал. — Садист ты, — не без раздражения сказал я. — Извини за заботу, — снова нависнув надо мной, он долго тянуть не стал. Стянув с меня нижнее бельё, а следом и своё, Том откинул его куда-то. Не забыть бы потом найти, а то к нам гости иногда приходят, родители, например. Черт, видели бы они нас сейчас. Нет, потом, все потом. Я откинул ненужные мысли и снова отдался эмоциям. Том уже разобрался со смазкой. Чтобы отвлечь меня от растяжки и неприятных ощущений поначалу, он вовлек меня в поцелуй.Что-что, а целоваться он точно умеет, в этом я убедился не единожды. Язык брата полноправно хозяйничает у меня во рту, выделывая разные маневры, играя с моим языком, останавливаясь на краешках зубов. Складывалось впечатление, что он дразнил меня, пытался еще больше растянуть ту сладкую истому, в которой я находился минут пять с того момента, как ощутил пальцы близнеца в своем кольце сжатых мышц. Том аккуратно растягивал меня, пытаясь найти "ту самую" точку. Когда я наконец содрогнулся в сладостных конвульсиях, брат победно улыбнулся, продвинулся ко мне вплотную, продолжая ласкать меня пальцами. когда мое тело выгибается дугой от неописуемого удовольствия. Сквозь мутную пелену удовольствия я вижу улыбку брата, который вплотную придвинулся ко мне, продолжая ласкать меня пальцами. — Том, — простонал я, — прошу тебя, — я просто взвыл от того, как брат изводил меня. Мне всегда приходилось терпеть его издевки, которые он оправдывал заботой, но сейчас они казались особо мучительными и тягучими. — Какой нетерпеливый, — близнец на мгновение остановил растяжку, чем вызвал у меня бурю эмоций, — меня заводят твои попытки начать все как можно раньше, — я почувствовал, как Томас вынул пальцы и прислонился пахом к моему проходу, попутно размазывая смазку по пульсирующей плоти. Я буквально вцепился рукой в руку брата, намекая на то, что пора, давно пора. Том как-то зло оскалился и медленно вошел в мое тело, давая привыкнуть к новым ощущениям. Да не девственник я, я хочу большего, а он тянет, медленно проникая, дразня, делая ожидание практически невыносимым. Том обхватил мои бедра, устраиваясь поудобнее, а я, в свою очередь, вцепился в шею близнеца, пытаясь насесть глубже. Том без слов понимает мое желание и входит до основания, чем вызывает у меня облегченный вздох. Его руки болезненно сжимаю кожу, а сам Томас глубже погружается в мое тело. Еще, Том, мне этого недостаточно. — Глубже, — мой голос больше походил на похмельный, нежели на возбужденный; я хватал воздух ртом, пытаясь разглядеть сквозь пелену лицо брата. С каждым движением Том ускорялся, вызывая стадо мурашек по моему телу. Каждое проникновение сопровождается характерным шлепком яиц Тома о мои ягодицы, возбуждая сильнее, заставляя близнеца брать грубее, быстрее, а меня самозабвенно отдаваться. Том снова впивается в мои губы, а его бедра с силой соприкасаются с моими, заставляя меня вскрикнуть, а потом и громко застонать, давая понять, как мне хорошо. Моя грудь тяжело вздымается, я себя не контролирую и хочу только больше. — Быстрее, — почти молю я, срываясь на громкие стоны, будя в нас животное начало. Мне не хватает рассудка подумать о том, что завтра мне будет больно сидеть, а Том будет винить себя в том, что не сдержался и пошел у меня на поводу. Близнец ускоряется до бешеного ритма, а звонкое шлепанье не дает нам забыть о том, что все это происходит в реальности, а не во сне. Я судорожно понимаю, что могу в любой момент задохнуться от накатившего возбуждения, а сил сдерживать стоны попросту не было. Сильнее царапаю спину брата, закусываю губу почти до крови. Маленькая красная капелька выступила, и близнец с нежностью слизал ее, чуть пососав мою нижнюю губу. Этот момент был волшебным для нас обоих, потому что мы ощутили некую магию между собой, которую могли понять только мы. Стадо мурашек, громкие стоны, разгоряченные тела - все это говорило о том, что нам обоим слишком хорошо, чтобы замечать все остальное вокруг себя. Том поджимает губы, я понимаю, что это знак того, что он скоро достигнет высшей точки наслаждения. Моя рука мимо воли тянется к собственному члену, но брат останавливает ее, накрывая мой орган своей. Пальцы Тома обхватывают его в тугом колечке, начиная медленно двигать вверх и вниз, надавливают на головку, заставляя просто выть от удовольствия. Рука Тома, как и его движения, ускоряются, а я пытаюсь успеть за этим бешеным ритмом, но понимаю, что мне это не под силу. Вместо этого я просто царапаю спину брата, не контролируя силу, ловлю горячий воздух и поцелуи брата, которые обжигают меня сильнее нашей близости. Пара толчков, и я содрогнулся от бешеного удовольствия. Том открыл рот, словно рыба, ловя воздух, добивая последние толчки. Я наконец-то опускаю руки и перевожу дыхание, смотря на брата, который уже лег рядом. Пару минут мы пролежали в тишине, в миллионный раз изучая глазами черты лица друг друга. Первым тишину разрушил Том: — Я не знаю, какой будет наша жизнь через несколько лет, какие люди будут в нашей жизни, чем мы будем заниматься и прочие мелочи, которые мы с тобой всё равно не узнаем, пока не проживем. Но одно я знаю точно, Билл. Одна вещь в моей жизни всегда останется неизменной. Что бы ни было, я всегда буду тебя любить. После этих слов и умирать не страшно.

КОНЕЦ 08.10.2014