Дом добровольных жертв

Сара распахнула двери в спальню. Ранние лучи солнца, светящие из окон ослепили нас в коридоре. Словно солнце только и ожидало, когда её вновь откроют. Мама завезла отца на кресле-каталке, в то время, как Сара устанавливала металлическую стойку для капельниц. Мать помогла устроиться отцу поудобнее, Сара присела рядом, а я стояла у дверей и наблюдала за своей семьёй. Из головы не шла мысль, что мы в последние моменты собираемся в полном составе. Я рассматривала все музыкальные альбомы, лежащие около отцовского проигрывателя «Camry». В коллекцию меломана входили такие мэтры, как Боб Дилан, The Rolling Stones, Джо Кокер и даже битлов пара альбомов. Я провела рукой по зашарпанной обложке «Reo Speedwagon - Wheels Are Turnin'» 84-го года. То, что отец всегда слушал в своей мастерской, то, что всегда играло на наших праздниках в доме. Я продолжала делать вид, что увлечённо читаю, в то время, пока моя семья разговаривала. В этой комнате давненько не жили. Когда отца увезли в больницу, мама не смогла ночевать в этой большой и светлой спальне одна. Она переселилась в гостинную. Сказала, что в комнату вернётся, как отец выздоровеет. — Соскучился я по нашему славному Бойду. С какой же тоской в голосе, он произнёс это. — Ну это у вас взаимно. — Усмехнулась мать, вспоминая как Бойд лаял, стоило ему увидеть отца выезжающего на коляске из машины. Мы не стали останавливаться. Утром на улице было прохладно. Не хватало ещё простыть. А Бойд так и лаял и выл признавая своего хозяина, который внезапно куда-то исчез на столь долгое время. Я осмотрелась. Комната теперь казалась мне другой. Шторы других оттенков, стены, потолок. Всё другое. Эта была совершенно незнакомая спальня. Не та, куда мы забегали с Сарой разбудить родителей в Рождество. И опять воспоминания. От них ведь не было никакого толку. Тоска, как груз навалилась на мои плечи с новой силой. — Энди? – Окликнул меня голос папы. Я среагировала на зов. — Где опять витаешь? – Чуть насмешливо спросил отец. В такие моменты он почти узнаваем. — Всё нормально. Я вернулась. — Ты ведь в этом году собираешься в колледж? Вот на этот вопрос я не знала, что ответить. — Сара вот собирается в Браун. Ты бы хотела с ней? Сколько уже можно работать на этого придурка? Студенческая жизнь тебе понравится. Напрасно ты так. Вообще, колледж это моя больная тема. Деньги были. Об этом наши родители давно позаботились. Только вот я больше не хотела учиться. Я уже отказалась от планов на будущее. Как и от выпускного год назад. А Сара, всё равно подавала мои документы вместе со своими. А я разлюбила все свои идеи и все свои мечты. У Сары другое. Она, напротив, верила, что только колледж и спасёт её от тёмной пучины бегущей по следу болезни отца. Она мечтала поскорее вырваться из оков этого дома. А я застыла. Мне тоже хотелось бежать. Только, в отличие от младшей сестры, я не знала куда. Я так и не нашла свой путь и у меня не было плана спасения. Всегда была менее организованной. Сара вся в маму. У неё всегда всё лежит на отдельной полочке. Даже её мысли и чувства. Я отчётливо представляла два деревянных ящика с табличками. На одном табличка гласит чёрным жирным шрифтом «Хорошие мысли», на другом «Плохие мысли». Ещё и соответствующими смайликами украсить можно. В нашей жизни, без этих ребят никуда. Университет не спасёт меня. Скорее наоборот, ещё больше подавит. Мне нужно было оборвать свои увлечения из прошлого. Я хотела бросить всё, что меня связывало с этим домом. Даже его идеалы. Но бросить семью я не могла. Я нуждалась в совершенно другом бегстве. — Ты помнится, когда-то мечтала о Брауне? – В голосе и в глазах отца, я видела надежду. Надежду о светлом будущем для своих дочерей. — Да, помню. – Я усмехнулась, вспоминая как мы с Брэдом мечтали поступить туда вместе. – Там видно будет, пап. Что я ещё могла сказать? Можно ли соврать отцу «Да, конечно, мечтаю!», зная что он скоро умрёт и уже не расстроится из-за моего обмана? — Сначала посмотрим сдаст ли экзамены Сара. На эту мою шутку, Сара как всегда весело возмутилось, вызывая тем самым улыбки родителей. Давящая атмосфера немного развеялась, от чего мне стало ещё тоскливее. Сославшись на то, что стоило бы покормить пса, я ушла из комнаты. Мама-то прекрасно знала, что Бойд был не голоден. Она покормила его ещё перед уездом в больницу. И я была ей очень благодарна, за то, что она стала об этом говорить. Листья ивы колыхались от порывов ветра. Мои волосы растрепавшись, закрывали глаза. Я каждый раз их убирала с лица, но продолжала вот так сидеть на крыльце, смотреть вперёд, на дорогу, в никуда. Может и не стоило брать мне сегодня выходной. Меня так и не покидало чувство, что я больше не хотела здесь находиться. Не сегодня, никогда. Лучше бы меня здесь не было. Я больше не любила это место. Не этот дом, не этот двор и крыльцо, и даже иву. Теперь меня тошнило от свежего воздуха, которым мне приходилось дышать. Которым дышал мой ещё не старый, но уже умирающий отец. — Я видел, как Джек утром приехал. – Справа от меня, около изгороди, стоял наш сосед – Джим. Они с отцом частенько общались, вот так же у забора. А я и не заметила, как он подкрался и сейчас словно ото сна отошла. – Привет, Энди. Сосед приветственно макнул рукой. Как он так не заметно подобрался? Или это уже я, каждый раз исчезаю из этого мира, стоит мне задуматься? — Наверняка вы очень рады, что папа наконец вернулся домой. — Да. Мы ведь мечтали наблюдать за тем, как близкий нам человек угасает с каждой минутой. Сосед печально и неловко потупил глаза. Молчание. Да, озадачила его. Теперь он стал оглядываться назад, на свой дом, как на укрытие. Такое надёжное, но такое далёкое. Наверно прикидывает, как сбежать понезаметнее. Тут я осознала, что сказала это вслух. Дерзко вышло. Всегда была осторожна в том, что высказать и кому, а тут как-то само собой вырвалось. Даже банальная вежливость стала терять свой смысл. Прежде, чем я нашла слова, сосед уже успел ретироваться в своё убежище. Не забыв при этом кинуть ещё одну дружелюбную фразу: «Ладно, передавай от меня привет Джеку!» «Ты ещё передай скорейшего выздоровления, идиот». Ну хоть это я оставила только в своих мыслях. Я прошла к Бойду, который лежал около своей будки и нежился на солнышке. Увидев меня, он встрепенулся, завилял хвостом и выжидающе посмотрел. Взрослый лабрадор, а вел себя так же, как и в день когда его принесли сюда маленьким щенком. Стоило протянуть псу руку, он с огромной радостью приник и стал обнюхивать, признавая хозяйку. — Прости, что совсем забыли про тебя. — Я потрепала пса по голове, от чего он ещё больше вытянул свою мордочку. Радуясь вниманию хозяйки и объединению семейства, Бойд снова занежился в лучах солнца. В этот день состоялся наш последний совместный семейный ужин. Все собрались на кухне. Мама приготовила спагетти и цыпленка табака. Какое-то время всё снова стало, как прежде, а угнетающее присутствие неизбежности почти исчезло. Не надолго. Отцу стало плохо. Улыбка исчезла с его лица. Его стало трясти. Растущая опухоль вызвала очередной приступ эпилепсии. Мы с сестрой застыли. Мама бросила вилку и нож и стала помогать отцу избежать травм при падении. У него уже были подобные приступы, но на этот раз, припадок, казалось, длился вечность. Взгляд матери, который я на какой-то момент уловила, говорил о том, что такое случалось и раньше. Возможно она нам просто ничего не рассказывала. В конце концов, долг этой женщины беречь ещё и нас, своих детей. Мне никогда не стать такой, как она. — Когда опухоль увеличивается в размерах, то ткани головного мозга либо сдавливаются либо разрушаются вовсе... Мне вспомнился один из первых разговоров с лечащим отца онкологом. Якобсон. Его звали доктор Абрахам Якобсон. Тогда еще, мы возлагали надежды на лечение. Теперь мозг отца определённо разрушался. Значило ли это, что с ним скоро и заговорить не получится. Спросить как у него дела или какую пластинку поставить в проигрыватель. А то, что он не сможет больше завтракать или ужинать вместе с нами, как раньше, было определённо ясно. Именно эти минуты за столом и были последними минутами для нашей семьи. Они истекли. А я даже не успела понять, так и не попрощавшись с прошлой жизнью. Врач сказал, что отец больше не будет передвигаться без посторонней помощи. Вот так и заканчиваются чьи-то истрии. А история отца определенно подходила к концу. Ночью, проверяя электронную почту, я нашла анонимное письмо, адресованное с удалённого почтового ящика. "Вы приняты в наш клуб. Если все ещё заинтересованы предложением, то прочитайте небольшой свод правил и пояснений: Дом добровольных жертв. ДДЖ, это место, где ваша аморальность только приветствуется; ДДЖ, это место, где вы можете выкинуть всю боль, усталость и негодование, скопившиеся за годы серой рутинной жизни и печальных итогов судьбы; ДДЖ, это место, где вам и вашей нереализованной злости только рады. Жертва. Жертва, это человек, бесцельно проживший годы своей жизни; Жертва, это человек, не знающий что ему делать; Жертва, это человек, не имеющий цели в жизни, любви и даже силы к жизни; Жертва, это человек, готовый умереть; Он не готов бороться, а вы готовы? Охотник (или хищник). Охотник, это тот, кто готов бороться со стереотипами, общественными правилами и законами; Охотник, это тот, кто готов помочь жертве избавиться от боли и бесцельного существования; Охотник, это тот, кто готов на страшный поступок, тот кто не боится; Охотник, это тот, кому нечего терять, но есть что обрести; Охотники поступают так, как посчитают нужным. Во всем слушают только мастера, учителя, гуру. Мастер (учитель или гуру). Именно он научит вас выносливости, бою и терпению; Его охотники слушают беспрекословно; Мастер охотнику не хозяин, но друг и наставник; Цель мастера, сделать охотника сильнее, выносливее и работать на благо ДДЖ. То есть на благо мира и бесцельно существующих душ. Последний вопрос был таким: Вы готовы стать охотником? Если ваш ответ положителен, то приходите на первую встречу-испытание, которая состоится на озере. Подходите к большому горящему костру. Время встречи - час ночи. Требования: Одежда практичная, удобная и тёмная. Маска (Любая. По желанию). Решение за вами". Как жаль, что неизвестность бывает такой притягательной. Утром, после завтрака, собираясь на работу, я услышала, как отец плачет. Затаившись у двери, я вслушивалась в аккорды композиции "More Than a Feeling". Сквозь голос солиста группы "Boston", я слышала до неузнаваемости отчаянный, но слабый плач отца. Можно было поклясться, что он плакал. Простояв так у двери ещё несколько секунд, я всё же не решилась протянуть руку к двери и открыть её. Да и что бы я сделала? С ветерком прокатившись до магазина на велосипеде, я ощутила аромат уже по-осеннему свежего воздуха. Утро. На улице ещё пасмурно и прохладно. Я думала о том, от чего отец плакал. Причин конечно можно было и не искать, но что же его беспокоило больше всего? Страх перед смертью, слабость, боль или потеря той жизни, которую он годами строил. Меня же больше всего угнетало, что он уже не похож на моего отца, таким, каким я его запомню. Сильный, весёлый, бесстрашный, надёжный, любящий нас, жизнь и музыку. Уйдя в раздумья, я уже и не заметила, как доехала до парковки рядом с чёрным входом в магазин. Буквально передо мной появился серебристый минивэн моего начальника. — Э-эй, Энди-и, очнись, малышка. Ты всё ещё здесь? — Так всегда окликал меня отец, стоило мне задуматься или уйти в себя. — Может покинешь свой сказочный мир и посидишь немножко с нами? — С заразительным смехом говорил он, а я словно просыпалась и правда покидала свой иллюзорный мирок. — Нам без тебя очень грустно. После таких вот слов, всегда следовала самая тёплая и уверенная отцовская улыбка. Чуть было не врезавшись в багажник чистенького минивена Риччи, я резко нажала на передний тормоз. Накрутив жалкое подобие на дрифты, все же справилась и остановилась без падения. — Чёрт... Пора бы заканчивать, витать в облаках. Это уже становится опасным для жизни. Рабочий день прошёл, как всегда. Уныло, серо, но приправленный плоскими шуточками босса. Толпы людей, решивших закупить всё разом, автостопщики, рыбаки, детских плач, нервные споры по телефону, звонок кассы, считывающей код товара и к концу смены - одна разбитая бутылка "Miller". — Всё в порядке! Я уберу. — Дерек как всегда отозвался на помощь и пошёл в подсобное помещение за шваброй. Я наблюдала за тем, как прозрачная золотистая жидкость растекается по полу среди осколков коричневого стекла, а маленькие сверкающие пузырьки шипят перед самым своим исчезновением. Как бы и мне хотелось исчезнуть. Убежать от сегодняшней жизни. Я никогда не пыталась чинить старые вещи. Если они изживали себя, то я покупала новые. Это как в поговорке о кружке. Склеить ещё можно, но она всё равно останется пустой. Дерек смёл в совок осколки и принялся вытирать лужу, пока от неё не осталось и следа. Из головы не выходило письмо от мастера. Или гуру, или как он себя ещё называл. И встреча, которая должна состояться ночью. Я знала, что не стоит туда идти, но так же была почти уверенна, что пойду. Когда я вернулась домой, мама мыла посуду и выглядела при этом очень уставшей. Каждый раз выискивая тревогу в её глазах и не находя ничего кроме усталости, я немного успокаивалась. Передав мне помывку посуды, она приоткрыла окно и закурила. Я не в первый раз видела её с сигаретой, но ранее этот факт всё же скрывался. Теперь она не стесняясь затягивалась и выпускала дым, отворачиваясь в сторону улицы. На кухне пахло табаком, болгарским перцем и свежим ночным воздухом. Тишину нарушила не я. — Он спит. — Понятно. Ещё несколько минут молчания и она снова задала вопрос почти интересующимся голосом. — Как дела на работе? — Как обычно. Тереза, моя мать только поджала губы и понимающе кивнула. Глаза её, тем временем, продолжали смотреть на улицу, в никуда. Совершенно пустые и отстраненные. Если ещё лицо и мимика её играли обыденную безмятежную роль, то глаза уже не подчинялись бессмысленно мой бутафории. Только они и были на тот момент в Терезе настоящими. Все остальное показуха. Как и у всех. — Ты и завтра работаешь? — Теперь она посмотрела на меня. — Да. Домыв посуду я отправилась в свою спальню и просидела пред зеркалом несколько минут. Я думала о ДДЖ. Я уже представляла намеченный путь. Озеро находился не далеко от супермаркета. Именно там мы проводили всей семьёй каждое лето. Там проходили и школьные вечеринки. Прекрасное место для отдыха. Пошарив в комоде, я нашла старые акварельные краски. До начала встречи оставалось два с лишним часа, а значит есть время подготовиться. Вспомнив технику к которой я не прибегала около года, я прорисовывала каждую деталь на своём лице поверх уже нанесённой белой краске, чёрной, красной и зелёной. Каждый листок и лепесток цветка я рисовала с особой старательностью, так чтобы рисунок получился симметричным. Когда маска смерти высохла и моё лицо напоминало череп, обрамленный цветами, я переоделась в прочные джинсы, серый свитер с капюшоном и чёрное полупальто. Вещи были старыми и неприметливыми. Именно то, что требовалось в сообщении от мастера. На часах, тем временем, полпервого ночи. *** На улице городка, в такой поздний час, прогуливается либо молодежь, либо бродячие псы. На меня никто толком не обратил внимание, так как я скрыла своё лицо в тени капюшона. Доехав до "Лидера Ладингтона", я прицепила велосипед на стоянке магазина. Пикап новичка стоял там же где и днём, не далеко от парковочного места Ричи. У бедолаги видимо опять какие-то проблемы с движком. На часах было 55 минут, когда я дошла до места встречи. Увидев танцующие блики от огня, я пошла на этот свет. У костра уже бродило с десяток человек. Надо полагать, это и есть костёр мистера Гарольда. Пройдя до небольшой компании я мельком осмотрела всех. Как и оговорено, в тёмном и в масках. В такой момент сразу вспоминаются традиционные школьные вечеринки в кругу друзей, спиртного и зефира. Даже аккорды музыки и девчачий щебет зазвучали где-то в воображении. Хотя здесь обстановка едва ли могла показаться дружеской. Больше напоминало провинившихся учеников, которые пришли на отработку и ожидают учителя. Совершенно разных, ничем не связанных учеников. Стоило мне подойти в поле зрения этих ребят, как большинство обернулись, но тут же разочарованно снова поникли головой и продолжили маячить на свету. Мы просто бесцельно бродили не далеко от костра. Кто-то напротив, скрывался в тени, словно боялся, что его кто-то заметит. По началу мне хотелось спросить что-нибудь или даже просто поздороваться, но передумала, так как ребята похоже не были настроены на разговор. Беспокойство некоторых, можно было рассмотреть и через маску. По неловким движениям и манере ходить туда-сюда, как будто они куда-то торопились. Но всё же чуть больше десятка человек пришли сюда за чем-то неведанным, неиспытанным. То же самое, я могла сказать и о себе. Мы как в диковинном ресторане на другом конце планеты. Хотим попробовать экстравагантный ядовитый деликатес о котором столько слышали, но никогда не было возможности попробовать . А вот теперь, за столом каждого из нас уже волновало, на сколько он ядовит. И тем не менее, мы все были здесь. Люди в разных масках, тёмных костюмах, мы мерили площадь вокруг костра и были готовы шагнуть в неизвестность, как упасть в пропасть. Что бы как-то убить время, я стала осторожно рассматривать присутствующих. Молоды. Где-то моего возраста. Помимо меня было ещё пара девушек. Я не всех успела разглядеть, так как некоторые даже не стали дожидаться. Первым ушёл невысокий юноша, а затем и одна из девушек. Некоторым, уже надоело ждать мистера Гарольда. А может успели одуматься. Всё же пятнадцать минут прошло спустя указанного времени встречи. Оставшиеся, ещё некоторое время смотрели в след ушедшим. Возможно каждый задумался, а не завершить ли своё приключение и им на этом? Один, на мой взгляд, совсем юный мальчишка в капюшоне и перевязанным лицом банданой, взглянул на окружение. В его глазах можно было увидеть вопрос. Словно он разрешения спрашивал у остальных. Но не дождавшись ответа, снова опустил голову и продолжил бродить. Спустя несколько минут, ушёл ещё один. Только спустя какое-то время, я заметила белеющую в тени маску. На старом поваленном брусе сидел ещё один человек. Он просто копался в своём айфоне, освещая его светом свое "лицо". Возможно самый невозмутимый среди нас. Спустя некоторое время, он отложил свой телефон и скрестив на груди руки, преспокойно стал осматривать людей. Наблюдал за каждым по очереди, склонив голову чуть вбок. Такое чувство, что он пытался нас узнать, вспомнить. Когда до меня дошло, что теперь он смотрит на меня, мне стало не по себе. Я могла ошибаться, ведь было тёмно, а блики от костра скорее искажали картину, нежели проясняли её. Его абсолютно белая маска, а на ней только прорези для глаз и носа наводила непонятный ужас. Отвернувшись от пристального взгляда я снова взглянула на время. Мистер Гарольд опаздывал уже на полчаса. Не очень пунктуально. Тип в маске продолжал смотреть, словно запугивал. Резко отвернувшись, я наткнулась с парнем в самой красивой маске. Кошачья морда скрывала верхнюю часть его лица. Такой пушистый и черно-белый кот. В темноте из-за бутафорских ушей, я разглядела каштановые взлохмаченные волосы и посверкивающие глаза, в которых определённо выплясывали бесята вместе с отражающимися блоками от огня. Ну хоть кому-то здесь весело. — Простите. — Чуть бархатистым голосом промурлыкал охотник ни чуть не растерявшись и виновато приподнял руки. — Ничего страшного. Уловив лёгкий аромат парфюма, я подавила улыбку и продолжила свой путь к озеру. Он случайно место встречи не перепутал. Никак на свидание собрался. Наконец-то отвернувшись от палящего костра и подойдя ближе к воде, я наслаждалась свежестью и прохладной исходящей от неё. Совсем рядом стоял ещё человек. Разглядеть его я не сумела. Освещение здесь было совсем скудное, а светить человеку в лицо телефоном - моветон. Он просто смотрел впереди себя, не обращая на мой приход никакого внимания. Меня вполне устраивало. Я вспомнила отца, как тот гулял вдоль пляжа и вот так же устремлял свой взгляд вдаль реки, сложив руки в карманы. Воспоминание, осколком прокатилось по сердцу, воскресшая в памяти всё больше моментов из детства. В пору летних праздников мы собирались здесь, устраивали пикники, а на 4 июля смотрели фейверг. Отец был молод и здоров и все вокруг было так просто. Он садился на песок, что бы быть одного роста со мной и Сарой, накрывал нас пледом, и показывал рукой в небо, искрящееся разноцветными красками. — Вот, смотрите-смотрите! Тысяча маленьких звездочек из которых появляется тысяча ещё более маленьких. — А откуда ты знаешь сколько их? — Удивленно спросила Сара. — Я посчитал! — Слукавил отец. — Так быстро считать невозможно! Когда Сара уличила его в обмане, мама с отцом рассмеялись. Это был один из лучших дней в моей жизни. Мне кажется, я даже почувствовала аромат, который всегда исходил от отца. Лосьон для бритья Old Spice, смола и свежее дерево. Я почти ощутила его присутствие, но это был всего лишь незнакомец в маске. Из моих раздумий меня вытащил шум колёс. Кто-то подъезжал к нашей "тусовке". Парень рядом, обернулся вместе со мной. Тогда я увидела, что он в белой рубашке под костюм и в чёрной маскарадной маске. Но не это меня насторожило. От чего-то мне показался он знакомым. Мы подошли к подъехавшей Audi. Все воззрели на машину. Некоторые даже нетерпеливо выдохнули. Он вышел, как ни в чём не бывало. Словно и не опоздал вовсе. Человек в джинсах, и в тёмном пальто тоже носил мексиканскую маску смерти. Только его, очень походила на настоящую, принадлежавшую жрецу или воину из племени до испанской эпохи. Вырезанная из твёрдого камня и расписанная завораживающим орнаментом. Словно он её из рафаэльского* музея стащил. Она закрывала только часть лица. Поэтому от носа до подбородка мы могли разглядеть его доброжелательную белозубую улыбку, а на голове, чуть тронутые сединой, тёмные волосы. Все ждали слов от этого человека. — Ну здравствуйте, охотники. — Произнёс приятный и уверенный голос. — Я вижу все, кто хотел, всё же собрались? Соединив ладони вместе он внимательно оглядел всю компанию, с таким выражением, как-будто только что объединилась вся семья. — Будем знакомиться. Я — мистер Гарольд.