Калейдоскоп

      Глаз Поттера резало болью. Такой болью какой он не разу не ощущал, но ещё сильнее болело в груди. Там, в сердце, горели чувства безысходности и ярости. И самое главное страха потерять Сириуса. Вот промелькнула фигура министра магии, кажется он разглядел его кишки, профессоров, сотрудников министерства, дементоров и даже вспышку парализующего заклинания пролетевшего мимо. - Сириус! Боль достигла пика за пару футов от двери и застлила зрения. И вместо удара об препятствия он... - Гарри?! Что?! Как ты... ...Оказался внутри довольно уютного кабинета. - Что с твоим глазом!? Откуда кровь?! Как ты... прошел сквозь дверь? Сохатик, что происходит. - Ты жив! Парень не обращая внимания на град вопросов попытался обнять крестного, но прошел сквозь него, рухнув на колен - А? Подросток не понимающе оглянулся на Блэка, который был в шоке от происходящего. Буквально минуту назад, бывший заключённый разговаривал с Министром магии, рассказав под чай с сывороткой правды события той хеллоуинской ночи, как к нему сквозь закрытую дверь влетает крестный с диким взглядом и кровоточащим глазом в котором кружилась спираль. - Я не знаю что сейчас произошло, но со мной все в поря... Гарри! …Пока Сириус приходил в себя от шока (все же не каждый день сквозь тебя проходят живые люди) взгляд парня помутнел и тот начал заваливаться, теряя сознание. И в этот самый миг реальность вокруг него дрогнула. Словно кто-то переключил каналы чужой памяти, насильно врываясь в бредовое марево умирающего разума.

Где-то когда-то.

Пепел. Или снег. Или он уже не понимает разницы. Белая маска с гребнями треснула от удара. Тонкая чёрная линия пошла от правой прорези вниз. Кровь — его? чужая? — сочилась из-под маски, смешиваясь с пеплом и стекая на шею. Но боли не было. Или он просто перестал её замечать. Небо в вспышках. Метеоры падают на поле, оставляя воронки. Взрывы вырывают куски земли вместе с телами. Фигуры в зелёном и других цветах великих стран бегут вверх по склону, кричат, используют техники, фонят чакрой. Крики тонут в грохоте. Тысячи силуэтов внизу. Или десятки тысяч. Его взгляд за маской скользит по ним, но не цепляется ни за одного. Рядом, на соседнем выступе, стоит другой. Чёрные бронированные доспехи поверх тёмной одежды. Длинные волосы развеваются на ветру, несмотря на дым и гарь. Даже отсюда чувствуется его сила — как жар от раскалённой печи. Он не оборачивается. Мадара. — Ты колеблешься, — голос низкий, почти равнодушный. Потом — скачок. Картинка ломается, как старое стекло. Тишина. Оглушающая, пустая тишина. Луна. Она висит низко — слишком низко. Красная, как кровь. На ней проступают чёрные концентрические круги. Каждый круг идеально ровный, как циркулем проведённый. Это не луна. Это глаз. Огромный глаз, смотрящий вниз. Не шаринган но и не риненган. Что то среднее. Это не ты запустил Цукуёми, — шепчет память. — Это сработал Мадара. Или Зецу. Или никто. Ты просто нажал на спуск. Древо. Его корни расползлись по земле, разрывая её, как чью-то плоть. Они сжимаются и пульсируют, как живые. Между корнями — коконы. В каждом — человек. Или то, что от него осталось. Они сейчас спят и видят сны. Внизу больше нет никого. Только корни, коконы, дерево. И горстка упрямцев отказывающиеся сдаться. И он. Один. Или не нет. Он не помнит, когда успел закончить. Или всё закончилось само. Исход уже не важен. Картина искажается Белая мантия сползает с левого плеча, прожжённая и порванная в нескольких местах. Под ней — обгоревшая рука. Рин. Мысль приходит не из головы. Из груди. Оттуда, где пульсирует что-то горячее и чужое — Джюби, запертый в нём. Или оттуда, где раньше было сердце. Твоя смерть заставила ненавидеть. Он вспоминает. Обрывками. Тёмную пещеру. Камень, давящий на спину. Лицо Какаши, искажённое болью. Он оставался. В этом мире. В этой пустоте. Из-за тебя. Мелькнуло лицо. Расплывчатое, как отражение в грязной воде. Девушка. Короткие волосы цвета спелой вишни. Улыбка. Такая яркая, что сжимается всё внутри. Рин. Мир без лжи. Где никто не теряет тех, кого любит. Рука взлетает вверх. Он не помнил, чтобы поднимал её. Вокруг начинает закручиваться вихрь — сначала медленно, потом быстрее. Чакра. Слишком много чакры. Она ревёт, как зверь, рвётся наружу из каждой поры. Я так долго шёл. Пожалуйста. Он почти не слышит собственного голоса. Или не хочет слышать. Дайте мне просто закончить. И всё исчезает.

Конец флэшбэка

— …Гарри! Резкий рывок назад. Чей-то голос рвётся сквозь вату в ушах. Поттер лежал на полу кабинета, прижав ладонь к глазу. Меж пальцев сочилась тёплая кровь. Сириус стоял на коленях рядом, тряся его за плечо рукой. Блэк был бледен. — Гарри! Очнись, чёрт возьми! Глаз подростка перестал вращаться спиралью вновь превращаясь в "запятые". Три запятых. — Я… — Поттер сглотнул. Горло пересохло. Губы слиплись. Он с трудом сфокусировался на лице Сириуса. Тот был испуган. — Я видел… — голос сел, пришлось начинать заново. — Войну... Я будто был там. Меня звали... Дверь со скрипом отворилась и в кабинет вошли Снейп и Дамблдор. - Мальчик мой, как ты нас напугал. - Директор присел возле Поттера. - И господина министра вы тоже напугали. - С ехидной ухмылкой добавил декан. - десять баллов Слизерину за самоотверженную и что важно, удачную попытку пройти сквозь стену кстати. - Северус, - начал было отчитывать декана старик, но вздохнул и оглядел все ещё лежащего на полу парня. Взгляд профессора отметил нездоровую бледность парня и остатки крови. - Тебе срочно нужно в медпункт. Не волнуйся, никто не навредит твоему крёстному. - А министр? - С ним все улажено. Сейчас он с аврорами и дементорами конвоирует Питера в министерство. - Прямо сам конвоирует - Ухмыльнулся Блэк, все ещё сидящего на коленях возле Поттера. - Лично повел всех в министерство. Такого предвкушения в глазах Я давно у Фаджа не видел. Декан наколдовал парящие носилки и пролевитировал в них парня. - Я и сам могу дойти - буркнул он себе под нос но спорить не стал.

***

- Значит это всё-таки Обито Учиха. - Да учитель. - Я почему то был уверен что это будет Итачи. - Фламель налил себе в бокал немного вина - Что ж, теперь с этим можно работать. Парень начал вспоминать и это облегчает нам задачу. Надо ускорить процесс обучения. - Но зачем торопиться? Пусть у мальчика будет хоть немного детства. - Они уже сделали свой ход. - Том... - Вернётся в течении пары лет. И в этот раз его учитель будет действовать более открыто. - Мы будем готовы - Взгляд Альбуса Дамблдора был тверд.