Сон Анубиса. Crux Ansata

На улицу опустилась ночь, окутав непроглядным мраком старые покосившиеся дома. Огромная курчавая туча скрыла луну, от этого ночь казалась темнее обычного. Звезды блекло мерцали, рассыпавшись редким жемчугом по небесной вуали. Дорога петляла между домами. В некоторых окнах тускло горел свет, бросая квадратные тени на улицу. Человек, не спеша, шел по узкой дорожке. Иногда его контуры выделялись в ночи, но кто это - понять было невозможно. Остановившись у дома и постучав три раза, он вошел. В помещении некоторое время было темно и тихо, но тут вдруг послышался резкий звук, и небольшую комнату залил неяркий свет свечи. - Здравствуй, - разрезал тишину женский голос. Черный балахон до пола окутывал женщину, надетый капюшон скрывал лицо. - Госпожа, - поклонился темноволосый мужчина. - Тебя никто не видел? - Нет, госпожа. - Прекрати называть меня госпожой, Тутос. Это хорошо, что тебя никто не видел, нам не нужны свидетели. - Афийя, я-я… - Нет времени, Тутос. Ты знаешь, как дорог мне, но… Ты мне должен помочь. Возьми это, - девушка протянула небольшой мешочек, - спрячь его и береги как собственную жизнь, ну, а если тебе своя жизнь не дорога, тогда береги как мою. Пожалуйста, прошу тебя. - Конечно, конечно, - мужчина забрал мешочек и положил себе в карман. – Ты же знаешь, как я тебя люблю… - Знаю, милый, - девушка погладила Тутоса по щеке. – Береги это и не пытайся открыть. Когда-нибудь мне понадобиться то, что находится в шкатулке, и ты принесёшь мне это. - Все как скажете, госпожа, - ответил Тутос и, взяв ладонь Афийи в руку, поцеловал. - Всё, я пошла. Прощай. - Прощайте, госпожа, - голубые глаза мужчины с тоской смотрели, как любовь всей его жизни выходит за дверь. *** - Гермиона, как ты себя чувствуешь? – спросил Поттер. - Если честно, Гарри, то ужасно. Все болит, - пожаловалась ему подруга. - Когда тебя выпишут? Уизли будут рады, да и родителей тебе надо найти. - Не знаю. Как только, так сразу, - девушка слабо улыбнулась. - Ладно, Гермиона, ты отдыхай, - сказал Гарри, - я пойду, но скоро вновь тебя навещу. – Юноша поцеловал подругу в щеку и вышел. - Наконец-то. – С лица девушки сошла вежливая улыбка, а глаза посмотрели на дверь с такой холодностью, что, казалось, та покроется льдом. *** - Сети, ты где? - Я здесь, дорогая! – мужчина вышел из смежной комнаты. – Ты все сделала? – низкий бархатный голос ласкал слух. Девушка скинула балахон и прижалась к мужчине. - Конечно. – Мягкие каштановые кудри спускались по спине, а карие глаза смотрели на мужчину с любовью. – Он сделает все, о чем я его попрошу, - усмехнулась она. - Главное, чтобы не узнал фараон, - прошептал Сетс на ухо возлюбленной. - Он ничего не узнает, - сказала Афийя, снимая с себя калазирис.* - На что люди только не идут ради любви, - усмехнулся он. - Не осуждай его. Мы не лучше. Их губы сплелись в нежном поцелуе. *** Драко слонялся по замку, не зная, чем себя занять. Он уже посидел в библиотеке, затем спустился в подземелья, чтобы сварить какое-нибудь зелье, но из рук все валилось, а в голове оставалась пустота. Спокойные серые глаза смотрели на портреты предков, расположенных на третьем этаже в картинной галерее. Люди, изображенные на портретах, были все как один: с длинными белыми волосами, с бледными лицами, и одетые в вычурные парадные мантии. Мужчины и женщины многих поколений семьи Малфой смотрели, как юноша, не спеша, прогуливается по коридору, протаптывая свою тропинку на потертых досках, как и многие до него. Драко то бездумно смотрел на портрет, то устремлял свой взгляд на большое стрельчатое окно, находящееся в конце коридора. Лучики солнца сиротливо заглядывали в помещение, будто стесняясь потревожить вековые портреты. Юноша, дойдя до конца коридора, остановился у окна и посмотрел на розовый сад, что находится у дома. Его мысли занимал Поттер. Как так получилось? Он не знал. Но за то время, что Гарри прожил в их доме, он проникся к нему симпатией, можно сказать, уважением и дружбой. Маленький Драко всегда подражал отцу, его манерам, привычкам, даже слова учился растягивать как он. Юный Малфой рос капризным ребенком, которому по первому только слову должны были предоставить то, что он хотел. Новая метла? Пожалуйста. Новые учителя? Поменяем. Другую мантию? Купим. Наказать домовика, что пролили воду? Сколько душе угодно. Родители баловали его, как только могли. Правда, отец был всегда сдержаннее и учил своего маленького сына премудростям взрослой жизни, кодексу чести, фамильному древу. Мальчику это не нравилось, но он внимательно слушал отца, сидя в большом кресле в кабинете. Люциус всегда сидел за столом, проводя беседу с сыном, а Драко напротив, не смея отвести взгляд от отца. Мальчик всегда им восхищался. Пусть некоторые действия Малфоя-старшего приводили не к самым лучшим последствиям (будь то преклонение Темному Лорду и результат в виде Темной Метки, украсившей предплечье не только отца, но и сына). Проклятая метка до сих пор была там, где лучше бы её не было никогда. Но она не исчезла с падением Волдеморта, лишь поблекла, оставив после себя размытый контур. Да, Драко благодарен Поттеру за уничтожение лорда и за то, что его семью не притесняют в магическом сообществе. Малфои снова занимают верхушку магической элиты. С чего началась эта вражда с Поттером? С того, что маленький мальчик в сломанных смешных круглых очках отказался пожать руку ровеснику, смотревшему на него свысока? Или когда Драко узнал, что это Поттер, и что рядом с ним, в качестве друзей, заняли места нищеброд Уизли и грязнокровка Грейнджер? Детская ненависть тянулась за ним, словно шлейф шарфа, обмотавший горло, драный и грязный, и Драко сумел его снять только после шестого куса, после неуклюжих попыток убрать Дамблдора с пути Лорда, после года безысходности и ненависти к себе, после поглощающей душу зависти Поттеру. Сейчас Драко чувствовал себя превосходно. Родители живы, хоть и развелись. Магическая Британия восстанавливается. С Гарри отношения складываются. Хотя Малфой не знал, как мальчик-который-выжил относится к нему самому. Его размеренные думы прервал еле слышный скрип двери. В галерею вошли Нарцисса и Донато. - Вот, милый, здесь портреты всех Малфоев, - улыбалась женщина, нежно сжимая руку мужчины. Гиордано только кивнул и устремил взгляд на Драко. - Сын? – воскликнула Нарцисса, проходя через коридор, чтобы обнять своего мальчика. - Мама, - спокойно сказал Малфой, тоже идя навстречу, и осторожно обнял мать, чтобы не помять платье. Мужчина встал рядом с Цисси и, когда она отошла от Драко, пожал ему руку в знак приветствия. - Что вы здесь делаете? – блондин перевел взгляд на мать. - Я показываю Донато замок, - улыбнулась Нарцисса. - Я тогда пойду, прогуляюсь, - произнес Драко и вышел из коридора. *** Солнце застыло желтым пятном высоко на голубом небе, теплый ветерок, играючи, пробегал меж веток, задевая листву деревьев, и несся дальше, не ведая преград. Фонтан в зеленом лабиринте сверкал под лучами дневного светила. Спирали воды медленно, как будто им было лень, стекали на белоснежное дно и исчезали. Лабиринт представлял собой покой и умиротворение - тихий уголок в мирской суете. Люциус медленно шел по зеленой тропинке, пробираясь к центру. Ему была необходима тишина. Казалось, что все закончилось: Грейнджер помогли, как и Поттеру. Но тут, как снег на голову, появились сторонники Волдеморта, испортив всю эйфорию победы. Приехали Нарцисса и итальяшка. Нет, Люциус не ревновал, но ему претила мысль, что Цисси так быстро нашла замену мужу. Донато являлся полной противоположностью Люциусу. Да, оба были красивы, но если в Малфое все, абсолютно все выдавало аристократическое происхождение, то в итальянце и половины не было того, на что обращал внимание блондин. Вихри темных волос, будто их никогда не укладывали, рабочие руки, как будто он не адвокат, а простой работяга. И что Нарцисса в нем нашла? «Надо узнать об этом Донато. Он не внушает мне доверия», - подумал Малфой, садясь на скамейку. Тут его взгляд упал на небольшой лист. Люциус протянул руку и взял маггловскую фотокарточку. Прекрасная девушка на фоне природы, её взгляд устремлен в голубое небо. Как долго она сидит? О чем думает? Задумчивое выражение лица не оставляло сомнений, что она решает очередную задачу. Люциус улыбнулся, вспомнив, как Северус называл её «Невыносимой всезнайкой», и неспроста. Эта девчонка совала нос везде, куда только можно, да и нельзя тоже. Снейп долго разорялся, когда на первом курсе Грейнджер разгадала загадку, на пути к философскому камню, которую не многие маги могут сразу и быстро решить. Жалобы Драко на грязнокровку, превосходящую его в учебе, сначала раздражали Люциуса. Как получилось, что его сын, потомок древнего чистокровного рода, у которых магия в крови, и чуть ли не с рождения были лучшие учителя, уступает в чем-то девчонке, да еще и магглокровке? Малфой не кричал на сына, нет, но прямым приказом дал понять, что не потерпит пренебрежения сына к учебе. Каждый год Люциусу приходилось выслушивать, как неразлучная троица выходит из передряг сухими. Северус с каждым годом все больше ворчал на бездарного Поттера, на зубрилку Грейнджер и недоумка Уизли. Они нашли друг друга. Точно. У Малфоя эти стенания вызывали лишь пренебрежительную ухмылку. Только потом Люциус понял, что Драко завидует гриффиндорцам. Да, у него было все, все, что можно купить, но дружбу ни за какие деньги не купишь. Кребб и Гойл, как и отцы – ни на что негодные люди. Маги… Да из них и магглы бы паршивые вышли. Только с Забини и Паркинсон – соблюдавшими нейтралитет в войне между Орденом и Волдемортом, Драко мог хоть немного расслабиться. Люциус сидел на скамейке с фотографией в руках, его мысли были за пределами этого укромного уголка, пока голос сына не прозвучал совсем рядом. - Что, Драко? - Спрашиваю, о чем думаешь, - вздохнул Драко, садясь рядом с отцом. - О жизни, - ухмыльнулся Люциус. – Почему ты не в мэноре? - Скучно. Вот решил воздухом подышать и на тебя наткнулся. - Где мать? - Дома. Этому итальяшке замок показывает, - скривил губы Драко. Люциус ничего не ответил, а пока сын отвернулся, он последний раз взглянул на фотографию и положил её в карман. - Не хочешь поездить верхом? – спросил младший Малфой. - Мы же не одеты для верховой езды. - Отец, да ладно. Ничего с твоими брюками не случится. - Ну, пойдем тогда. Отец и сын встали со скамейки и пошли к выходу лабиринта. *** - Наконец-то, Гарри, ты вернулся! – Джинни, как рыжий вихрь, подлетела к Поттеру и повисла на шее, попутно расцеловывая в щеки. - Ну, все, все успокойся, - рассмеялся он. – У меня новости: Гермиона очнулась! Уизли заверещала, словно маггловская сирена, и понеслась на кухню, где собралось все семейство. Гарри улыбнулся и, не спеша, двинулся следом. В помещении творился невообразимый хаос: близнецы смеялись, незаметно пытаясь подсунуть Перси конфетку «Пуд-язык», а тот зарылся носом в бумаги и шарил рукой по столу в поисках конфетницы. Джинни носилась по кухне, подбегая к каждому, тряся за плечи, вещая о том, что Гермиона пришла в себя. Артур снисходительно смотрел на эту суету и грустно улыбался. Молли стояла у плиты, промокая глаза платочком. Только Рон, казалось, не принимал участия ни в разговоре, ни в проделках близнецов. Он сидел, смотря в тарелку, и не обращал внимания на то, что говорит сестра. Та подбежала к Рону, но не успела прикоснуться, как он зло на неё посмотрел. - Я слышал, - сказал он холодно и, встав из-за стола, вышел. Гарри не понял, что могло так расстроить друга. Ведь это не из-за того, что Гермиона пришла в себя? - Рон, что с тобой? - Ничего! - Рон… - Я сказал – ничего! Оставь меня! – рыкнул Уизли и взбежал по лестнице. - Гарри, Гарри! – Джинни вбежала в коридор. – Что с Роном? А, не важно. Мама сказала, что мы завтра пойдем проведать Гермиону. Ты останешься сегодня здесь? - Я не знаю, Джинн. После непонятного поведения друга и шума в доме Уизли, Гарри захотелось снова оказаться в Малфой-мэноре: где покой и приятные собеседники. Хотя сейчас там Нарцисса и какой-то итальянец, да и проблемы с бежавшими Пожирателями. Но там был Драко – его новый друг, бывший враг, но хороший человек. Гарри раньше всегда четко проводил черту, он точно знал – где друг, где враг. Но после войны эта незримая черта растаяла, как снег, и Драко Малфой стал первым товарищем после победы. Да… Поттер никогда раньше не задумывался, как устроена жизнь. Жизнь – это странная своенравная тетка, сначала делает одно, а потом все ставит с ног на голову, переворачивая в душе устоявшиеся принципы. Ну и ладно, зато не успеешь соскучиться. - Я все-таки пойду, Джинни. Переночую на Гриммо. Завтра в больнице встретимся, - сказал Гарри и, поцеловав девушку, вышел из дома. *** - Драко дома? – спросил Поттер, материализовавшись у входа Малфой-мэнора. - Хозяин Драко на верховой прогулке, - пропищал домовик. – Пройдите за лабиринт. Гарри лишь удивленно посмотрел на маленькое существо с большими ушами, которое не проводило его до хозяина, а лишь указало, где тот находится, и испарилось. Гарри прошел по поместью и вышел через заднюю дверь. Он шел дальше через сад, мимо лабиринта, и пришел к поляне. Заросший вековыми деревьями, бескрайний зеленый луг раскинулся до горизонта. Заходящее солнце окрашивало небо в розовый цвет, пушистые облака медленно плыли, погоняя теплым ветерком. Два всадника, не спеша, ехали на лошадях и беседовали. Гарри издали смотрел на мужчин и коней. Два великолепных скакуна: черный и белый, в гриве запутываются лучики заходящего солнца, мускулистые бока поблескивают от пота. Драко заметил Гарри и направил скакуна к нему. - Максимус, стой! Привет, Поттер. Что-то случилось? – спросил он, грациозно спрыгивая с лошади. - Нет, просто зашел узнать, как дела, - промямлил юноша. «Дурак, чего приперся?» - проклинал себя мальчик-который-выжил. - Да все нормально. Пожиратели не появлялись, мама со своим другом гуляет по поместью, а вот я решил погулять с отцом. - Добрый день, мистер Малфой, - поздоровался Гарри. - Уже почти вечер, - сказал Люциус, спрыгивая с вороного коня. – Тихо, Люцифер, успокойся, - прошептал он, когда конь неспокойно затоптался на месте, похлопав по морде. - Арабские скакуны – самые лучшие, - сказал Драко Поттеру, видя, что тот смотрит на коня отца. - Чистокровные? - Естественно, - ухмыльнулся младший Малфой. - Красивые, - сказал Гарри, осторожно протягивая руку к коню Драко. Максимус фыркнул в ладонь юноши, но дал себя погладить. - Хочешь покататься? – спросил блондин. – Отец, можно я возьму твою лошадь, а то она слишком своенравная для Поттера. - Бери, я в кабинете, если что. – Люциус передал узду сыну, и, кивнув Гарри, удалился. ------------------------ *Калазирис – древнеегипетская женская одежда.